Севера (СИ)

- Слушай, начальник, однако чужие люди пришли.
Сердце у Бородулина упало. «Ну вот, начинается», - мелькнуло в голове.
- Сколько их? Много?
- Трое, однако.
- Вооружены?
- Все с ружьями, однако.
- Отсюда далеко?
- Мало-мало один час идти надо.
- Может, это охотники?
- Однако, нет, не охотники. У них мешков нет, однако, сложить мясо некуда будет. Да и ружья не охотничьи.
- А какие?
- Автоматы. Калаши.
«Ого!» - мелькнула мысль.
- Отвести туда сможешь? – Спросил Бородулин.
- Смогу, однако, - Юра часто закивал, забавно встряхивая бороденкой.
- Подожди здесь, я позову своего заместителя.
Андрей чуть не бегом полетел искать своего «зама по безопасности». Нашел, отозвал в сторону.
- Станислав Наумович, Старый Юра в лесу посторонних людей видел, троих человек. Вооружены автоматическим оружием, не охотники. Стоят в часе ходьбы отсюда. Это не могут быть ваши люди? Вроде усиления к окончанию работ?
- Не должно бы. Впрочем, скоро сеанс связи, я спрошу.
Через четверть часа безопасник выглянул из палатки, махнул Андрею.
- Это люди не наши. Надо бы на них поглядеть. – сказал он, когда тот зашел.
- Юра обещал отвести.
- Это хорошо. Правда, сейчас уже поздно, темно, я ничего не увижу. А убивать людей без уверенности в том, что это враг, я не хочу. Оставим вылазку до утра. Я не думаю, что сегодня у нас будут гости – работа, все-таки, не окончена, и они это знают. Но меры предосторожности принять надо. Вы с пистолетом обращаться умеете?
- Честно говоря, не слишком. Пару раз в стрелковом клубе пострелял из «макарова».
- Придется научиться. Я вам сейчас выдам оружие, оно будет у вас до момента погрузки в вертолет.
Он достал свой оружейный кофр, перевернул и отщелкнул донышко. Там лежал пистолет, две пустые обоймы, две пачки девятимилллиметровых патронов и еще какой-то механизм. Оружие было весьма узнаваемо: «Глок-17».
- Ничего сложного, - принялся объяснять Михайленко. Предохранитель – вот этот флажок на спусковом крючке. Вот эта кнопка у скобы – выброс обоймы. Снизу на стволе закреплен лазерный прицел. Куда покажет красная точка, туда и попадет пуля. Включается вот здесь, но батарейки у него садятся быстро, так что зря не гоняйте. Мушка заменена на волоконно-оптическую, целиться будет очень легко. Берите, заряжайте, положите себе в кобуру от ракетницы. Кроме вас в лагере никто им не нужен, потому что только вы имеете полную информацию по месторождению, так что остальных они не тронут. Нам бы, как говорится, ночь продержаться. А как рассветет, наступит наша очередь охотиться. Вы ложитесь спать, как обычно – возможно, за нами наблюдают. А как совсем стемнеет, я покараулю.
Рассказывая, он сноровисто разобрал свой «хеклер» и принялся ковырять отверткой в ствольной коробке. Открутил несколько винтов, вынул какой-то механизм, вставил другой, взятый из тайника в кофре, собрал винтовку и принялся набивать большие, на двадцать патронов, магазины.
- Ну что, справились? – спросил Михайленко, не отрываясь от своего занятия.
Андрей кивнул.
- Тогда идите к своим людям и постарайтесь вести себя естественно. С Юрой я сам поговорю. И ночью на всякий случай держите свою «сайгу» под рукой.
Легко сказать – ведите себя естественно. Одно хорошо - с Корневым был разговор, а он, наверняка, и с Мелингом поделится. И эту нервозность они сами себе объяснят. А остальные авось не заметят.
Остаток вечера прошел в полусознании. Зимин заварил вкуснейший чай с какими-то редкими травками, Бородулин пил его вместе со всеми, но не чувствовал вкуса. У костра шутили, и он тоже пытался шутить. Временами даже удачно. Корнев всунул ему в руки гитару, и Андрей спел что-то из Ландсберга, даже, на удивление, не налажал. Вместе со всеми ушел в палатку, лег, положил в изголовье заряженную «сайгу», а под руку – кобуру с пистолетом. Думал, что будет всю ночь ворочаться в ожидании неизвестного, и, неожиданно для себя, уснул.
Утром Бородулин проснулся как обычно. Ни Юры, ли Михайленко видно не было. Это ему не понравилось, но и сделать ничего тут было нельзя. Так что он занялся обычными делами: зарядкой, умыванием, бритьем…
  
Андрей только закончил бриться и убирал насухо вытертую бритву в футляр, как из леса на поляну вышли Старый Юра с каким-то странным выражением лица и весьма довольный Михайленко. За спиной у зама висел явно чужой рюкзак из камуфлированной ткани.
- Доброе утро, Андрей Владимирович, – бодро поздоровался он, подходя ближе и снимая рюкзак. – Все, проблемы с конкурентами больше не существует.
- Вы их…
- Да, предварительно убедившись в том, что это действительно люди из соперничающей фирмы. Вот, принес немного трофеев.
Михайленко открыл рюкзак.
- Большей частью, это оружие и патроны. Вам пистолет не нужен? – спросил он, доставая вороненую «Беретту-92F».
- Знаете, нет. Мне хватает моего карабина.
- Как скажете. А то есть три штуки. И отдайте мой «Глок». Мне, если честно, без него неуютно.
Андрей без разговоров расстегнул кобуру и вернул оружие хозяину. Тот продолжал выкладывать из рюкзака вещи.
- А вот, полюбуйтесь, походный комплект дознавателя. На тот случай, если вы отказались бы сотрудничать.
«Заместитель по безопасности» достал пластиковую коробку наподобие индивидуальной аптечки.
- Тут еще несколько раций с гарнитурами и затворы от их автоматов. Патроны брать не стал: стволов 5.45 ни у кого здесь нет. Жаль, если честно: стоят боеприпасы дорого, а расходуются быстро. А вам, раз вы отказываетесь от огнестрела, предлагаю на память нож. Отличная штука, да и выглядит солидно, не то, что ваш «Фискарс». Не будете сами пользоваться – подарите кому-нибудь, или дома на стену повесите.
Бородулин взял в руки ножны из толстой кожи, вынул черный матированный клинок, попробовал пальцем заточку, полюбовался формой лезвия…
- Спасибо, Станислав Наумович, – поблагодарил он. Затем поднялся, собрал бритвенные принадлежности, сделал шаг к палатке. Внезапно у него закружилась голова, в глазах потемнело, он потерял сознание и кулем осел на землю.
 Глава 4  
Сознание возвращалось тяжело. Голова разламывалась, во рту ощущался мерзкий металлический привкус. Бородулин попытался подняться, но оказалось, что голова не только болит, но и кружится, причем с изрядной скоростью. В вакууме сознания вдруг проявилось: «остановите Землю, я сойду». Откуда взялось? Когда услышано? А какая, к черту, разница!
Андрей лег на спину и закрыл глаза, пытаясь переждать эту напасть, но карусель, словно после большой пьянки, понеслась еще пуще прежнего. «Нет, надо все-таки встать». Эта мысль далась с трудом. В том смысле, что любая попытка мыслительной деятельности приводила к новому приступу головокружения. Он разлепил глаза, перевернулся на живот и попытался встать на четвереньки. Удалось это сделать попытки примерно с шестой.
Какое-то время он так и стоял, силясь удержаться на подламывающихся руках, пока очередной приступ головокружения не мотанул его вправо. Прямо на бревно, которое служило импровизированной скамейкой в импровизированной столовой. Действуя скорее интуитивно, нежели сознательно, Бородулин, стараясь двигаться плавно, подполз к бревну и уселся рядом с ним на землю, навалившись на него спиной. Голова по-прежнему кружилась, перед глазами рябило, но все же стало немного легче. Андрей вытянул перед собой одну руку и попытался сфокусироваться на ней. Получилось не сразу, но, все-таки, получилось. И, едва это произошло, мир сразу перестал так бешено вращаться вокруг. Через какое-то время мало-помалу восстановилось зрение. Резкие движения все еще были категорически противопоказаны, но теперь появилась возможность оглядеться.
Андрей повернул голову направо, и чуть не упал: его сразу кружануло в ту же сторону. Он быстро принял исходное положение. Зато вот опустить голову вниз получилось без последствий. Там, почти под ногами, лежало его полотенце, в которое был завернут «ритуальный набор», и ножны с трофейным ножом. Подумалось: «Непорядок, надо все убрать в палатку». На удивление, эта мысль не вызвала головокружения. Он подобрал полотенце и нож, и попытался подняться на ноги. Удивительно, но это удалось ему с первого раза.