Неукротимый: возрождение (ЛП)

Я была в полном беспорядке.
Но у меня не было времени на размышления. Я схватила свою сумочку, и Луна оторвала взгляд от своего ноутбука, когда я вышла из своей комнаты. Должно быть, она заметила стальной взгляд в моих глазах, потому что медленно встала.
— Куда ты собралась, Лекси?
Здесь нет никакого обмана.
— Я собираюсь повидаться с Павом.
Луна подняла руки в умиротворяющем жесте.
— В этом нет необходимости. Ферн и Тьяго уже там и ведут переговоры о его помощи. Они скоро вернутся, и уверена, что в нашем распоряжении будет целая армия. — Она сделала паузу, оглядывая меня с ног до головы. — Знаю, это тяжело для тебя, но мы делаем все возможное, чтобы вернуть вашего сына и вернуть его в целости и сохранности.
Не хотела насмехаться так, как я это сделала. Это как бы просто вырвалось.
— Без обид, Луна, но ты не можешь понять… — Мой голос сорвался. — … на что это похоже. — Мои губы задрожали. — И мне нужно что-то сделать, а не просто сидеть здесь, как девица в беде, и ждать, пока кто-нибудь поможет спасти меня из этой ситуации. — Я шмыгнула носом, смаргивая слезы. — Так что я ухожу.
Она шокировала меня, когда снова села, не сводя с меня глаз.
— Хорошо.
Стоп. Это уловка?
— Хорошо, — сказала я, закидывая сумочку на плечо и медленно поворачиваясь, чтобы уйти. Прежде чем коснулась двери, я обернулась и произнесла:
— Пойдешь со мной?
Лицо Луны смягчилось, и она снова встала.
— Если ты этого хочешь.
Я действительно хотела этого, потому что была в ярости на Луку Павловича и не доверяла себе наедине с ним, если его ответом будет очередным отказом.
Как ни странно, Лука впустил меня в свой дом без возражений, так что то, что произошло, когда он открыл входную дверь, было на его совести.
Вытащив свой пистолет, я держала его крепко, направив в центр его груди.
— Лекси, — осторожно пробормотала Луна, но я была женщиной на задании.
Пав не выглядел слишком обеспокоенным, когда произнес усталым голосом:
— Что ты делаешь, Алекса?
Чтобы доказать свою серьезность, я отвела пистолет подальше от него и нажала на спусковой крючок.
Бах.
Никто из нас не вздрогнул, но звук был оглушительным.
Тьяго и Ферн выбежали, держа оружие наготове, но когда они оба увидели меня, они опустили оружие, и Тьяго сделал маленький шаг вперед.
— Алекса, не делай этого.
Мои ноздри раздувались, пока я тяжело дышала через нос, я смотрела на него в течение миллисекунды, прежде чем мой дикий взгляд вернулся к Луке.
— Ты поможешь мне найти моего сына, Лука. — Я сделала шаг вперед и прижала дуло пистолета к его груди. Он вяло поднял руки и сделал шаг назад. С каждым шагом он продвигался глубже в дом, а я все это время говорила. — Ты трус, — язвительно сказала я ему. — Но впервые в жизни я не такая. — Еще один шаг. — Я больше не боюсь. Я просто злюсь. — Мое зрение затуманилось от слез ярости. — Потому что королева в ваших владениях решила, что она ненавидит меня достаточно, чтобы забрать у меня моего сына, и это на тебе… — Я с отвращением оглядела его. — … Ваше Высочество.
Ферн вмешалась:
— Лекси, он мне тоже не нравится, но ты не можешь этого сделать, котенок.
Игнорируя все предупреждающие знаки, я подошла ближе. Мой голос дрогнул.
— Я умоляла тебя о помощи. — Мои губы дрожали. — Умоляла об этом. И ты отказался. Каждая секунда его отсутствия — это секунда, которую я не верну, и я не готова терять больше того, что уже потеряла. — Сделав небольшой шаг в сторону от него, я подняла руку, целясь ему в голову. — Так что я больше не прошу, Лука. А требую. — Моя рука начала дрожать. — Ты поможешь нам.
Лука Павлович пристально посмотрел мне в глаза и тихо заговорил:
— Опусти пистолет, малышка.
Рука, держащая пистолет, дрожала почти так же неудержимо, как и мой голос.
— Нет. Нет, пока ты не скажешь, что поможешь мне. Мне нужна твоя помощь.
И тогда Ферн заговорила.
— Лекси, пожалуйста. Опусти пистолет. — Она сделала долгую паузу, прежде чем призналась: — Он думает, что знает, где она.
При этих словах я повернулась к ней лицом.
 
— Что?
Лука воспользовался возможностью, которую я ему предоставила, высоко подняв мою руку, убрав пистолет за пределы досягаемости, вошел в мое пространство и прижал к себе мое дрожащее тело. Когда я моргнула, глядя на него сквозь слезы, он удивил меня, слегка улыбнувшись человеку, который только что угрожал королю в его собственных владениях.
— Думаешь, я позволю чему-нибудь случиться с этим маленьким мальчиком? — было трудно сделать полный вдох. — Этот мальчик провел неделю в моем доме. Ел с моего стола. Назвал меня своим дядей. — Мое тело обмякло в тот же момент. Лука нежно провел рукой по моей щеке и покачал головой. — Я защищаю свою семью, Алекса. И нравится мне это или нет, но ты — моя семья.
Сама моя душа болела от силы облегчения, которое я почувствовала прямо тогда, и когда Лука позвонил Твитчу, Ферн подвела меня к дивану и усадила, где я осталась, погруженная в свои мысли в полной и абсолютной тишине, потому что мне больше нечего было сказать.
  
Глава 41
 
ЭйДжей
ЭйДжей посмотрел через всю комнату, туда, где незнакомая женщина сидела на краю ее кровати и расчесывала мокрые волосы, напевая себе под нос и все время улыбаясь.
Да, ему было всего пять лет, но он знал, что что-то не так.
Что-то было очень не так.
Эта женщина — эта плохая леди — сказала ему, что его родители подарили его ей в качестве подарка, но это звучало неправильно. Так же неправильно, как чувствовать себя наедине со слишком улыбчивой женщиной.
Ему здесь не нравилось. Он хотел вернуться домой.
Домой, к своей маме. Домой, к папе. Домой, к Молли.
Просто домой.
ЭйДжей оглядел комнату, как он часто делал, в поисках какого-нибудь выхода. Но она всегда была на шаг впереди, запирала двери, закрывала окна, спала с ним в одной комнате. Он начал думать, что никогда не найдет дорогу домой, но вспомнил, что сказала ему мама.
Если он когда-нибудь потеряется, все, что ему нужно будет сделать, это найти взрослого, и он поможет ему найти дорогу домой.
Он взглянул на красивую женщину. Она была взрослой, но не стала бы ему помогать.
Он начал задаваться вопросом, сколько же в мире плохих людей. Сколько из них выглядели безопасными и красивыми, как она? Сколько из них было женщин?
Это была пугающая мысль для такого юного ума.
— Извини меня, — тихо сказал он.
Женщина замерла, прежде чем повернуться к нему. Она выжидающе посмотрела на него и сказала:
— Мамочка.
Он ненавидел это. Она настаивала, чтобы он называл ее так. Но она не была его матерью. Его мама была его матерью. Эта женщина была плохой, и он не знал, почему она хотела его, почему она забрала его.
И поэтому он отказывался называть ее так.
Ее улыбка стала шире, как будто она почувствовала его внутреннюю борьбу. Как будто ей это нравилось.
Когда она повернулась к нему лицом, то, что она сказала, привлекло внимание ЭйДжея.
— Милый, если ты будешь называть меня мамочкой, я дам тебе все, что ты захочешь.
Он подумал об этом.
— Все, что захочу?
Улыбка плохой леди растянулась в ухмылку.
— Все, — пообещала она.
Маленькое сердечко ЭйДжея забилось быстрее. Ему не нравилось то, что, как он знал, он должен был сделать, но он это сделает. Он сделает это ради своей мамы.
— Мамочка, — начал он, и лицо женщины смягчилось вместе с ее улыбкой, — я бы хотел сейчас пойти домой. — В тот момент, когда он увидел, как напрягся позвоночник женщины, он понял, что сказал что-то не то. — К моим настоящим маме и папе. — Когда ее глаза закрылись, ЭйДжей почувствовал, как по комнате пронесся холодок, и ее настроение омрачилось. — Пожалуйста, — добавил он так вежливо, как только мог.
Но так же легко, как ее настроение испортилось, ее веки затрепетали, а затем она снова так мило улыбнулась, что он действительно поверил, что она может сделать так, как он просил.