Неукротимый: возрождение (ЛП)

Я повернулась к нему лицом, и когда это сделала, заметила усталость в его глазах. До этого момента мне не приходило в голову, что он, должно быть, чувствует прямо сейчас. Наши мужчины держались так, что редко можно было увидеть их слабости. И Юлий, казалось, был близок к падению.
Я тихо заговорила.
— Я тоже хочу, чтобы она умерла, милый.
Боль превратила меня в воина. Обида сделала меня острой по краям. Любовь вытеснила из меня страх.
Линг умрет. Это был только вопрос времени, когда карма наконец настигнет ее. И после всего, что она сделала с моей семьей, я хотела смотреть, как шлюха истекает кровью, пока ее вены не высохнут.
Линг
— Что, черт возьми, с тобой не так, Линг?
Мой брат сидел в изножье моей кровати, когда я вошла в свою комнату. Он казался взбешенным. Это было необычно. Ван был моим самым большим поклонником. Он думал, что я повесила эти гребаные звезды.
Я едва заметно дрогнула, проходя мимо него, направляясь в ванную комнату.
— Что у тебя в заднице?
Умывшись и раздевшись, я вышла в своей шелковой пижаме, но чистая ненависть, которую источал Ван, заставила меня остановиться на полпути.
Странно.
Да. Это было определенно странно.
И когда он встал и заговорил, это прозвучало как рычание. И от этого рычания у меня в голове пронеслись всевозможные образы.
— Я сказал тебе не покидать эту гребаную комнату, но ты приходишь и уходишь, когда тебе заблагорассудится. И к черту то, что само твое присутствие на улицах делает с твоей семьей.
О, да. Он взбешен.
Мой прекрасный брат был зол на меня.
О, нет. Мне это не нравится.
— Ван, — медленно начала я, нахмурив свой изящный лоб.
— Нет, — прорычал он, и когда я сделала шаг назад от него, его лицо стало безэмоциональным и тон почти такой же. — Это была ошибка. Я думал, ты была готова, но это не так. — Он сделал глубокий вдох. — Именно поэтому мы решили, что ты больше не будешь руководить Драконами. — Я разинула рот, а он продолжил. — Голосование состоялось. Я беру управление на себя, Линг.
Я моргнула, глядя на него, мой живот свело от подавляемого гнева.
Какой мудак.
Держась как королева, которой я и была, мое лицо оставалось пустым, когда я заявила:
— Мятеж, Ван? — из меня вырвался тихий смешок. — Серьезно?
Но Вана, которого я любила, не было видно. Вместо этого его место занял придурок Ван.
— Называй это как хочешь. Я уже начал устранять последствия. — Его холодный взгляд крепко удерживал меня. — Мне никогда не следовало тебя слушать. Но это моя вина. Я доверял тебе, а мне следовало бы знать лучше.
Его слова глубоко ранили меня.
Ублюдок.
Паника вспыхнула во мне.
— Ван, подумай об этом.
— Подумал. — Он кивнул. — Решение осталось прежним. — Он оглядел меня с ног до головы. — Так жаль, что ты оказалась такой, Линг. Ты превратила нас из одной из самых известных и пользующихся доверием фирм в Южном полушарии в свои личные игрушки, обращаясь с нашими сотрудниками как с детьми, а затем наказывая их, когда они плохо себя ведут. Наша репутация пострадала из-за твоего командования. Боюсь, твое отношение «мне похрен» обошлось нам дороже, чем ты того стоишь.
Что за херня?
Он никогда не разговаривал со мной в таком тоне.
— Итак, вот что произойдет. — Он сделал шаг ближе ко мне, и я не доверяла миролюбию в его тоне. — Ты будешь сидеть здесь, в этой комнате, как кукла, которой ты была рождена, и ты будешь слушать все, что я скажу, потому что ты знаешь, что я преследую твои интересы.
Таков план? Он запирает меня, как умственно отсталую сестру?
Моя кровь начала закипать.
Он вообще знает, кто я?
— Ты больше не будешь иметь ничего общего с Драконами. Ты не увидишь их, ты не будешь с ними разговаривать. Ты даже больше не увидишь наших братьев, потому что я знаю, какой ты великий манипулятор. Когда придет время, ты будешь жить со мной в моем доме, где я смогу постоянно присматривать за тобой.
Мой гнев перерос в горячую ярость.
Он сделал еще один шаг вперед.
 
— И когда ты пригласишь меня в свою постель, — тихо проговорил он, — я приду к тебе.
Мое сердце забилось быстрее.
Ярость превратилась в белую и обжигающую.
Нет. Ничего из этого не будет.
— Мы ненормальные, Линг, и мне надоело пытаться быть тем, кем я не являюсь. Поэтому я решил перестать бороться с тьмой внутри меня и вместо этого принять ее. — И он улыбнулся так злобно, что я увидела своего отца в этой пустой усмешке. — Это довольно освобождающе. Я могу понять, почему ты живешь так, как живешь. Думаю, ты поймешь, что из меня получится приличный король. И, наедине… — еще один уверенный шаг ближе. — … ты можешь быть моей королевой.
Мои внутренности болезненно скрутило, и когда я опустила глаза, мой брат ошибочно принял мою позу за покорность.
Я услышала гордость в его голосе, когда он протянул руку, чтобы тепло коснуться моей щеки.
— Моя прелестная маленькая куколка.
Мы сами по себе были членами королевской семьи, но у меня было то, чего никогда не будет у моего брата. Упорство. Это было то, с чем ты рождаешься. Этому нельзя было научить. К счастью для меня, дерьма у меня было хоть отбавляй.
Играя роль, которую он очень явно хотел, чтобы я сыграла, я медленно протянула руку, чтобы погладить его лацкан, и, опустив глаза, тихо спросила:
— Пойдем со мной в постель?
Ван обнял меня, положив ладони чуть ниже поясницы.
— Ты хочешь меня, Линг?
Хотела ли я его Высочество?
Нет.
— Да, — тихо пробормотала я, и когда он повел нас к кровати, спокойствие, которое я редко чувствовала, разлилось по мне, излучая тепло в ситуации, которая ничем хорошим не закончится, независимо от того, как все обернется.
Подойдя к краю кровати, я провела рукой по его груди к животу и еще ниже, пока мои пальцы не остановились прямо под его пупком.
— Ложись.
Он сделал, как я просила, и когда я перелезла через него, то положила руки ему на грудь и оседлала его живот. Я наклонилась ближе, пока моя грудь не встретилась с его, и я могла чувствовать, как его сердце колотится в груди. Он был взволнован этим, нашим позором. Его сердце взывало к моему; оно билось для меня и только для меня, и я скользнула руками под подушку, прижимаясь к нему.
Глаза моего брата прикрылись от удовольствия, и я застенчиво улыбнулась в ответ.
— Ты уверен, что хочешь этого? Я опасная женщина, Ван. — Мой голос стал хриплым. — Как только у тебя буду я, ты уже никогда не будешь прежним.
От мягкой улыбки Вана у меня заболел живот, и когда он грубо произнес:
— Я люблю тебя, — я поняла, что он любил.
Он действительно любил меня.
Ван думал, что Драконы будут процветать при короле, но он не ценил то, что было у Драконов, когда они это имели. Я знаю, он думал, что поступает наилучшим образом, но он уже принимал ужасные решения, и, к сожалению, я этого не потерплю.
— Думаешь, Драконам нужен король, брат? — сладко спросила я, оставляя дорожку поцелуев вдоль его подбородка.
— Да, — проворчал он, когда я провела языком по его подбородку.
Хотела ли я своего брата?
Я многого хотела.
Я хотела, чтобы он понял меня.
Я хотела, чтобы он осознал свою ошибку.
И больше всего я хотела, чтобы он умер.
Поцеловав его в щеку, я проговорила в его шершавую кожу:
— Мой прекрасный брат, ты был солнечным светом в моей тьме. Ты подхватывал меня каждый раз, когда я падала, и я благодарю тебя за это. Но мне нужно, чтобы ты услышал меня сейчас, и услышал хорошо. — Мои губы были в миллиметре от его губ, я посмотрела Вану в глаза и злобно прошептала: — Я гребаный король.
Его глаза расширились, когда я села, вытаскивая охотничий нож из-под подушки, подняла его над головой, и когда я опустила его ему на грудь, мои губы скривились. Удивленный звук, который он издал, когда двадцатисантиметровое лезвие вошло в его тело, был музыкой для моих ушей. Я механически опускала его снова, и снова, и снова, и каждый раз, когда нож скользил в него, из его рта вырывался хрипящий звук. Влажное тепло брызнуло мне в лицо, в глаза, но я не осмелилась их закрыть. Мне нужно было увидеть точный момент, когда свет померкнет в его глазах.