Неукротимый: возрождение (ЛП)

Все, что могло с ним случиться, снова и снова прокручивалось в моей голове, и я была готова говорить. По крайней мере, я так думала.
Поэтому, когда вернулась в пустой дом, я начала паниковать. Мои ноги несли меня из комнаты в комнату и нашли школьную сумку ЭйДжея у его кровати. Мое сердце ускорило ритм. Молли всегда давала мне знать, если они куда-то собирались, и после вчерашнего я окаменела при мысли о том, где может быть мой сын.
Я полезла в сумку, достала сотовый и набрала номер Молли.
Моя бровь опустилась, когда я услышала, как он зазвонил на кухне.
О Боже.
Моя паника возросла четырехкратно.
Где они?
Мои руки дрожали, когда я еще раз обыскала дом, включая задний двор, и ничего не нашла. К тому времени, как я закончила, меня съел леденящий душу ужас. Взяв ключи в трясущиеся руки, я побежала по коридору и вышла из дома как раз в тот момент, когда ЭйДжей и Молли вышли из дома напротив. Не знаю, что они делали и почему оказались там, но я сразу же разозлилась.
Они заметили меня, и Молли помахала рукой, в то время как Твитч внимательно следил за мной.
Мой гнев рос с каждым шагом, и к тому времени, как я добралась до них, я вырвала руку моего сына из руки Молли и крепко сжала ее в своей, а затем посмотрела во встревоженное лицо его отца.
— Я скажу тебе это только один раз, Твитч. Держись от нас подальше. От меня. От ЭйДжея. — Мой голос повысился. — Держись подальше.
Мое сердце колотилось так сильно, что я едва слышала себя из-за непрекращающегося стука. Не дав ему возможности ответить, я едва не волоком потащила своего сына обратно домой, и когда он заплакал, у меня защемило сердце.
— Нет, мамочка. Нет! — мое сердце бешено заколотилось, когда ЭйДжей закричал: — Папа, не уходи снова. Я хочу быть с тобой! — когда он закричал «папа» во всю силу своих легких, я едва могла дышать.
Я затащила сына в дом, и когда дверь за нами закрылась, я повернулась к Молли.
— Где ты была? Я звонила, а твой телефон на чертовой кухне. Какой дерьмовый, безответственный поступок, Молли!
Молли в шоке моргнула. Я никогда раньше так с ней не разговаривала.
— Мы были там в течение пяти минут, Лекс. ЭйДжей приготовил кое-что для своего отца в школе и не мог дождаться, чтобы отдать это. — Она нахмурила брови, и ее голос стал тихим. — Не думала, что ты будешь возражать.
Я заговорила, перекрывая пронзительные крики ЭйДжея.
— Ну, я возражаю! Господи, Молли. Вы напугали меня до чертиков. — Моя бравада начала угасать. — Знаешь, каково было вернуться домой и ничего не обнаружить, даже записки, не иметь возможности позвонить тебе после прошлой ночи? — мой голос дрогнул. — Я была в ужасе.
Тут до нее дошло, и лицо Молли вытянулось.
— Мне так жаль. Я не подумала.
— Да, не подумала, — заявила я, провожая ЭйДжея в его комнату. Затем я опустилась перед ним на колени, схватила за плечи и тихо заговорила:
— Дорогой, ты не можешь этого делать. Ты не можешь просто уйти, когда захочешь. Ты должен спросить маму.
ЭйДжей заговорил сквозь слезы:
— Я хочу к папе.
Я закрыла глаза, проглатывая боль, которую причинило его болезненное заявление.
— У тебя не может быть папы. У тебя есть я. Я твоя мама, и то, что я говорю, — закон.
Он боролся в моих объятиях, его дыхание прерывалось, когда он плакал.
— Я не хочу тебя. Я хочу папу.
Бл*дь.
Я разразилась слезами.
— Он тебе не нужен. У тебя есть я.
Я не видела, как был нанесен удар, и это потрясло меня.
Короткий вздох вырвался у меня, когда моя щека запульсировала.
ЭйДжей стиснул зубы, рыча от ярости, поднял свои маленькие ручки над головой и снова опустил их на мое лицо, крича:
— Я не хочу тебя. Ты глупая!
Никогда еще мне не было так больно, как тогда. Все, что Твитч когда-либо делал со мной, сошло на нет после того, как меня ударил мой собственный ребенок.
Я хотела умереть.
Молли вошла в комнату как раз в тот момент, когда ЭйДжей снова ударил меня.
— Ты глупая! — она бросилась вперед, когда он снова ударил меня, визжа: — Ты глупая!
 
Когда Молли добралась до ЭйДжея, он упал на нее, рыдая, а я упала навзничь на задницу, тихо плача.
Выбравшись оттуда, я добралась до своей комнаты, закрыв за собой дверь, прежде чем прикрыть рот руками и издать низкий, пронзительный крик. Я соскользнула по двери на пол и некоторое время сидела там, задаваясь вопросом, как, черт возьми, мы добрались сюда.
Несколько часов спустя я сидела в постели при включенном свете, читая слова на странице романа, но на самом деле ничего не понимая. Краем глаза я увидела, как он пошевелился.
Сняв очки для чтения, я отложила роман, чтобы посмотреть на маленького мальчика, выглядывающего из-за дверного косяка.
Я заговорила тихо:
— Милый?
Это было все, что потребовалось.
Он вбежал в комнату, и в ту секунду, когда бросился на меня, обхватив своими неуклюжими ручками почти слишком крепко, я закрыла глаза и прижала его к себе, поглаживая по волосам. Прошло много времени, прежде чем он заговорил, а когда заговорил, я не смогла сдержаться.
Его голос был мягким, успокаивающим.
— Ты не глупая, мамочка. Ты умная.
О господи, неужели я плакала?
— Мне очень жаль, мамочка. — Мой сын отстранился и той же рукой, которая ударила меня ранее, вытер мои слезы, и он утешал меня, борясь со своей собственной печалью. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя больше, малыш, — сказала я ему сквозь всхлип.
ЭйДжей спал со мной той ночью, и когда я прижимала его к себе, вдыхая аромат его волос, пахнущих сладким яблоком, я знала, что нужно что-то делать.
ДА. Что-то было не так в нашем обычно гармоничном доме.
И это что-то звали Твитч.
  
Глава 14
 
Твитч
Я не сводил глаз с дома через дорогу. Я не видел своего сына уже несколько дней. Лекси не очень-то справлялась с моим присутствием, поэтому я держался в стороне. С момента моего возвращения она немного изменилась, и мне было неприятно видеть ее такой. Больше не веселая, любящая мать, за которой я приходил наблюдать издалека, теперь она была взволнованной, ее лицо было напряженным, глаза мрачными, и осознание того, что я был причиной, выводило меня из себя.
Поэтому я сдерживался, продолжая наблюдать и сохраняя дистанцию. Я не знал, как долго мне это удастся, но я буду держаться так долго, как смогу. У меня вспотели ладони. Я ненавидел чувствовать, что теряю контроль, всегда ненавидел, и все, что происходило прямо сейчас, было вне моего контроля.
Тоска пронзила меня при мысли о том, что меня скрывают от моего сына.
Как долго это будет продолжаться?
Целую неделю я проверял окно Лекси по ночам, и когда обнаруживал, что оно заперто, уходил, лишь вздохнув. Все, чего я хотел, это поговорить с ней, быть рядом с ней, и меня убивало то, что я не мог силой влезть в ее жизнь, как мне действительно хотелось. Я мог бы пробраться туда тайком, если бы действительно захотел этого. Я мог бы сломать задвижку, оставив ее комнату навсегда открытой для меня, но мне нужно было, чтобы она хотела меня. Чтобы она показала мне, что хочет меня.
Вчера утром, в тишине моего дома, я услышал, как Хэппи разговаривал со своей женщиной. Он долго говорил с ней, рассыпаясь в извинениях, беря на себя ответственность за то, что сделал, и спустя, как мне показалось, несколько часов вышел из моей гостевой комнаты со своей сумкой.
Я пристально посмотрел на него, прежде чем снова отвернуться и уставиться в открытое окно.
— Уходишь?
— Да, — пробормотал он, стоя в открытом дверном проеме. — Поговорил с Никки. Она хочет, чтобы я вернулся домой.
— А Дэйв? — я знал, как сильно он любил этого чувака.
Хэппи вздохнул, протягивая руку, чтобы потереть свою лысую голову.
— Он может ударить меня, но мне все равно. Я оставлю это без внимания. В любом случае, нет ничего такого, чего бы я не заслужил.