Неукротимый: возрождение (ЛП)

— Твитч, у нас здесь полный дом. Не делай этого. Отдай мне своего сына.
В этот момент Лекси долго переводила взгляд с моего брата на меня, пока до нее наконец не дошло. Когда она заговорила, у нее перехватило дыхание. Ее голос звучал оскорбленно. Ранено.
— Ты знал? — мы оба повернулись на этот опустошенный вопрос. Ее залитое слезами лицо обратилось к Хэппи. Она повторила снова, более высоким тоном и на этот раз более отчаянно. — Ты знал? — ее дыхание участилось, и она захныкала, прежде чем закричать во всю силу своих легких: — Ты знал?
Низкий пронзительный крик, вырвавшийся у нее после этого, был душераздирающим. Выплакивая все свое сердце, она рыдала до тех пор, пока в ее теле не осталось воздуха, и когда она сделала резкий вдох и подняла голову, она открыто завыла, схватившись за горло, как будто она задыхалась от того, что чувствовала, и это сокрушило саму мою душу.
Комната была заполнена людьми, молчаливыми людьми, и я едва удостоил взглядом тех, кто смотрел на меня в шоке. Но когда Юлий заполнил дверной проем и его широко раскрытые глаза остановились на мне, медленно моргая, я никогда не чувствовал себя большим куском дерьма, чем когда наблюдал, как мой брат ломается, потому что до этого он был нерушимым.
Да, я предал его. И да, он сразу это понял.
Юлий стоял там, пока Лекси плакала. Его губы приоткрылись, и он медленно моргнул, сокрушенно прижимая руки к голове, как будто испытывал самую сильную мигрень в своей жизни.
— Нет. — Он покачал головой, а затем внезапно вышел из состояния шока. Теперь он был зол и прорычал: — Нет.
ДА.
— Брат, — тихо произнес я и увидел, как его лицо стало грозным.
Я наблюдал, как он боролся с собой на каждом шагу. Он шагнул вперед, затем назад и снова вперед, как будто не знал, что с собой делать, его кулак сжимался и разжимался снова и снова. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять под контроль свои эмоции, но когда он это сделал, он прорычал:
— На улицу. Сейчас же.
Я знал, что это произойдет. Я бы сделал то же самое. Со вздохом я опустил своего мальчика на пол и последовал за Юлием к входной двери, бросив короткий взгляд на мою плачущую женщину.
То, как она выглядела сейчас, подавленная и опустошенная.
Я никогда не хотел видеть это снова.
Она была не в том состоянии, чтобы смотреть, как разворачивается это дерьмо. Я пробормотал Хэппи:
— Держи их внутри.
В коридоре я прошел мимо изумленных Никки, Дейва и Аны, направлявшихся к выходу, в то время как Аманда просто разочарованно покачала головой.
Это было нормально. С этим я мог справиться.
Я привык быть разочарованием.
Еще до того, как вышел за дверь, я расстегнул свою толстовку и сбросил ее, разминая плечи, пока Юлий расхаживал по лужайке перед домом, выглядя как одержимый. Когда он поймал мой пристальный взгляд, его лицо сморщилось, а глаза стали дикими, и он покачал головой.
— Ты не мог этого сделать. Не со мной. — Он указал дрожащей рукой в сторону дома. — Не с ней.
Проклятье.
Он воспринял это хуже, чем я ожидал.
Мой голос был грубым.
— Пришлось, брат.
Ему было трудно говорить.
— Пять лет. — Его дыхание стало тяжелым. — Где, черт возьми, ты был? — его губы скривились, но слова, которые он выплевывал, были хриплыми, убитыми горем. — Я нуждался в тебе.
Знаю.
Вот почему ему нужно было поверить, что я ушел.
Если бы Юлий не поверил в это, никто другой не поверил бы.
— Потрачу остаток своей жизни на то, чтобы загладить вину перед тобой, — примирительно предложил я. И я бы так и сделал. Мне было ненавистно, что причинил ему боль, но это было необходимо.
Юлий замер, и его голубые глаза вспыхнули.
— Иди на хрен, Твитч.
И когда он бросился на меня, я позволил ему.
Похожие на камни кулаки врезались мне в щеку, белые пятна вспыхнули перед глазами, и я упал навзничь на росистую траву. Грубо он оседлал мои бедра и снова ударил меня, на этот раз сильнее. И я увидел звезды. Он снова ударил меня, и я почувствовал, как мой нос хрустнул под его кулаком. Снова и снова он бил меня, а я поднимал руки в слабой попытке отразить удары, потому что он был достаточно зол, чтобы нанести какой-то реальный ущерб, и Юлий не проявлял ни малейшего желания замедлиться.
 
Он отталкивал мои руки в сторону, но я вскидывал их вверх, снова и снова.
Сильный удар пришелся мне в плечо, и я зашипел от боли. Юлий громко и торопливо сказал сквозь стиснутые зубы:
— Где ты был? — следующий удар пришелся мне в грудь, заставив вздрогнуть, и он проревел: — Ты был мне нужен, ублюдок! — удары замедлились, а затем, наконец, прекратились совсем. Я почувствовал, как тело моего брата содрогнулось, когда он выкрикнул сквозь слезы: — Ты был мне нужен. — Он всхлипнул сквозь стиснутые зубы: — Ты кусок дерьма. Ты был мне нужен.
Дыша, как мог, через сломанный нос, я наблюдал за тем, как он плачет, и потянулся, чтобы схватить его за плечо, но он яростно отмахнулся от меня, вставая так быстро, как только мог.
— Отвали от меня! — прежде чем я успел осознать, что происходит, он подошел к своей жене, взял ее за руку и потащил к их машине.
— Аманда, — рявкнул Юлий.
Когда Аманда подбежала и села на заднее сиденье, машина с визгом тронулась с места.
Приподнявшись на локтях, я увидел, как Никки и Дейв уходят с моим сыном. Мое сердце сжалось, и я встал, готовый возразить, но когда Никки повернулась к Хэппи, выглядя совершенно убитой горем, и выдавила: «На твоем месте я бы не приходила сегодня домой», — я понял, что, вероятно, для ЭйДжея было лучше не присутствовать при хаосе, который последует.
— Папа? — неуверенно позвал ЭйДжей, странно глядя на мое положение на траве.
— Все в порядке, приятель, — сказал я ему, тяжело дыша. — Я очень скоро увижу тебя.
Хэппи стоял, уперев руки в бедра, и медленно выдыхал. Он опустил подбородок, глядя себе под ноги, затем тихо проговорил:
— Мог бы предупредить меня.
Я мог бы, но мне надоело ждать.
Уж извините.
Мое молчание было единственным извинением, которое он получит, и он знал это, потому что покачал головой и вошел внутрь. Прошло много времени, прежде чем я последовал за ним, но если Хэппи вышел на задний двор, то я свернул туда, где жаждала быть моя душа.
В ее комнате.
Я встал в проеме открытой двери и смотрел, как сломленная женщина прислонилась к стене, абсолютно замороженная, не моргающая. Она выглядела как оболочка человека. Все, что я хотел сделать, это подойти, взять ее на руки и подержать некоторое время.
Когда всего этого стало слишком много и дискомфорт сильно ударил по мне, я почесал подбородок и покачал головой, потому что хотел извиниться, но это было нелепо.
Поэтому я смотрел ей в глаза и молился, чтобы она услышала невысказанные слова.
Внезапно она посмотрела на меня с другого конца комнаты, и случайная слеза проскользнула мимо ее щита. Я почувствовал ее прошептанные слова глубоко в своей душе.
— Ненавижу тебя.
И в этот момент она действительно ненавидела.
Печаль, о которой я даже не подозревал, что могу чувствовать, легла на мои плечи.
Хотя все было в порядке.
Она никогда не смогла бы ненавидеть меня так сильно, как я ненавидел себя.
Я вышел из ее комнаты и оставил в покое. Я и так причинил достаточно вреда сегодня вечером. Утром мы начнем все сначала.
Выйдя на задний двор, Хэппи зашагал вглубь двора, а маленькая гот наблюдала за мной.
— Так ты — это он, — сказала она, переводя на меня скучающий взгляд. — Не ожидала, что ты так молод. Я имею в виду, тебе нужно подстричься и побриться, но я удивлена. — Она наклонила голову. — Сколько тебе лет?
Мне был сорок один год.
— Достаточно взрослый, чтобы быть умнее. — Приложив палец к ноздре, я выдул кровь из носа на крыльцо. — Достаточно молод, чтобы было на все пох*р.
— Это нужно восстановить. Иди сюда. — Когда я не сделал попытки пошевелиться, она закатила глаза. — Или не делай этого. Неважно. Ты похож на тролля. Но мне все равно.