Тернистая звезда (СИ)

Только тогда он смог по-настоящему увидеть, что сделал со своей юной женой. И бросился к жрицам, умоляя ей как-то помочь. 
Они помогли, да. Супруга простила его. И была верной женой. Вот только родить детей так и не смогла. Авани порвал ей… да проще перечислить, чего не порвал. Сколько было крови… 
Джегг со стоном упал на спину и прикрыл глаза ладонью. 
– Я не могу. 
  
– В смысле, не можешь? – Астер перекатилась набок и недоумённо уставилась на мужчину, только что являвшего собой воплощение страсти, а теперь лежащего рядом с отстранённым видом. 
– Я не могу… делать тебе больно, – пояснил Джегг всё так же, из-под ладони. – А ведь в первый раз… то есть… я…
Астер уселась, обхватив колени руками. 
– То есть ты предлагаешь мне за дефлорацией к кому-нибудь другому по-быстрому сбегать, а потом вернуться к тебе? Это у вас религия такая?
– Нет!!! – вспыхнул чёрный священник и подскочил, как ужаленный. – Я не это имел в виду!!!
– Тогда объясни мне, пожалуйста, что на этот раз творится у тебя в голове, – произнесла Астер таким задушевным тоном, что Джегг отчётливо понял: это его последний шанс не угробить напрочь едва зародившиеся отношения. 
Сбиваясь и перескакивая с одного на другое, он рассказал про Авани, про количество швов, которые пришлось наложить его жене, и про собственные подавленные фантазии, и про…
– Так, – Астер хлопнула ладонью по кровати, прерывая поток его красноречия. 
Пару томительно долгих мгновений она молчала, но, наконец, изрекла:
– Давай договоримся вот о чём: когда мы лежим в постели, ты не тащишь сюда больше никого. Ни прошлое, ни свои фантазии, ни веер вероятного будущего. Когда ты со мной, я требую, чтоб ты был со мной весь, причём здесь и сейчас. Ясно?
– Ясно, – отозвался Джегг, ощутив холодок в груди, как человек, только что счастливо прошедший по хлипкому верёвочному мосту над отвесной пропастью. – Давай тогда ты привяжешь меня, скажем, вот этим шнуром… – он указал на золотистое украшение балдахина. 
Чувствительный удар в грудь узкой женской ладонью вернул Джегга в лежачее положение.
– И думать забудь, – прошипела Астер, презрительно сощурившись. – Насиловать связанного мужика? Меня такое не возбуждает, знаешь ли. 
– Тогда мы могли бы, – Джегг снова приподнялся, укладывая на спину уже Астер, – сделать это иначе…
Его рука скользнула по её животу, ниже… но была отброшена хлёстким ударом. 
– Нет! – отрезала Астер. – Хочу по-настоящему. 
И Джегг всеми фибрами души ощущал: в самом деле хочет! Но…
– Я боюсь, что… тебе не понравится, а я не смогу вовремя остановиться, – признался он. 
– Вот за меня не надо переживать, Джегг, – сердито ответила девушка. – Если что-то пойдёт не так, я найду способ это остановить. Врежу тебе по чувствительному месту, укушу или разобью вон ту вазу о твою слишком много думающую башку. Поверь мне, с таким доходягой, как ты, я в состоянии справиться!
«А ведь она права! – осенило Джегга. – Я истекаю кровью при одной только мысли, что моя звезда меня презирает. Я ведь физически не смогу выносить, если причиню ей боль!»
– Хорошо, дай мне пару минут, – Джегг прикрыл глаза, стараясь как можно быстрее восстановить душевное равновесие. 
– Да сколько угодно, – отозвалась Астер. – Мы тут вообще можем справиться без тебя. 
– Кто это «мы»? – приподнял голову Джегг.
Девушка указала сначала на себя, а потом на ту часть его тела, что не знала ни страха, ни сомнений, и подчинялась легчайшему прикосновению пальчиков Астер. 
– Лежи, как лежишь, – строго сказала Тернистая Звезда, перекидывая через него одну ногу. 
И Джегг не стал возражать. Уж очень завораживающий из этого положения открывался вид: сосредоточенное личико Астер, её раскрасневшиеся и чуть припухшие от поцелуев губы, округлая грудь… Джегг протянул руку, чтоб ощутить, как она становится ещё более упругой под его пальцами, как его страсть наконец-то отзывается волной чувственной радости в самой Астер! 
Она двигалась очень осторожно, устраиваясь поудобнее. Не торопилась, ловила мельчайшие оттенки ощущений. Из-за этого проникновение получалось медленным, дразняще-томным. Лоно её впускало его не слишком охотно, не смотря на разгорячённые чувства. Однако сам момент проникновения девушке до того понравился, что она повторяла его снова и снова, с каждым разом чуть-чуть глубже. Для Джегга эта игра была мучительно сладкой – момент единения доставлял ему не меньше радости, чем Астер, но вот немедленно следовавшее за ним расставание заставляло всё его существо протестовать, выгибаться вверх, в безуспешной попытке предотвратить разрыв. Приходилось изо всех сил комкать простыню – его обуревало желание впиться пальцами в нежные бёдра, и направить их, и прижать Астер к себе близко-близко, и двигаться быстрее, гораздо, гораздо быстрее… когда он понял, что уже едва справляется, полностью сосредоточил внимание на ощущениях Астер. 
Ей было… приятно. И любопытно. Но больше всё же приятно. Чем глубже было их единение, тем большего ей хотелось, и тем сильнее становилось внутреннее сопротивление. Баланс этих ощущений и желаний складывался в восхитительный, кружащийся калейдоскоп, пока скорость вращения не возросла до такой степени, что ожидание боли стало неотличимым от желания удовольствия, пока не наступил момент, взорвавший фейерверк эмоций и чувственных импульсов, и, как хороший фейерверк, каждый отдельный его элемент расцветал новой вспышкой, уже иной, а эти искры, в свою очередь… 
Когда волны удовольствия затихли уже почти полностью, Джегг обнаружил, что Астер, нежная и обессиленная, лежит у него на груди и благодарно шепчет что-то на норгском. И не смотря на заслуженную славу полиглота, он не вполне может разобрать, что именно. 
А в следующее мгновение Астер оказалась уже под ним. Джегг было испугался, что слишком резко её придавил, но тут же успокоился, уловив, что вес его тела девушка ощущает как приятную тяжесть. А ещё он уловил в ней предвкушение. 
– Скажи это, – попросил он, впиваясь губами в её шею. – Скажи это вслух. То, о чём сейчас думаешь.
– Перестань себя бесконечно сдерживать, – охотно отозвалась Астер, уютно обхватывая его ногами за пояс. – Джегг, ты страстный и горячий. Я хочу, чтоб ты со мной таким и был. Я… 
Она не закончила, потому что слова теперь были не нужны. Джегг чувствовал, будто его несёт бурной рекой, бешеный поток из прорвавшейся дамбы, несущийся к отдалённому, угрожающе громыхающему водопаду. Дух захватывало от скорости, мысли путались, все его инстинкты сосредоточились на том, чтоб не дать этому потоку разорвать его на части, глотнуть хоть немного воздуха… а потом его подхватила Астер. Она была как бы потоком в потоке, более тёплым, более размеренным и более ласковым течением. И падать в водопад уже было не страшно. Напротив, ликующая свобода заполнила всё его существо. Он ожидал жёсткого удара о воду. Но и его произошло. Тёплое течение снова поймало Джегга, бережно вынося на поверхность. 
Когда он окончательно пришёл в себя, то обнаружил, что Астер снова лежит на спине, а он нависает над ней, хотя Джегг о процессе кувыркания в простынях помнил несколько совсем иных поз, в основном из второго альбома семейных радостей, заставивших Астер демонстрировать чудеса растяжки. 
Сердце колотилось, воздуха не хватало, и Джегг тяжело рухнул набок, стараясь не задеть девушку – крупные капли пота, собравшиеся на лбу и груди грозили уже сорваться прямо на Астер. 
Она тихонько рассмеялась и закинула ногу на его бедро. Погладила по щеке. 
– Пожалуй, в конце в самом деле было слегка резковато, – сказала она, лукаво сощурившись. – Но мы с этим поработаем. Спорим, ты не сможешь всё время двигаться так же быстро, если будешь стоять и держать меня на весу? 
  
– Мне нужно… немного отдохнуть, – хрипло сообщил Джегг. – И выпить воды. 
Астер снова рассмеялась, на этот раз веселее и громче. 
– В следующий раз попробуем, милый мой оцелот, – она ласково потёрлась носом о его плечо. – Я тоже устала. И купаться хочу.