Тернистая звезда (СИ)
«Трахнуть Астер – всё равно что корабельному реактору вставить! Интересно, какой у неё там разъём, винтовой? Или квадратный, может быть?»
Это не Джегг, понятное дело, говорил, он бы более поэтичные выражения подобрал, чем трибун, по рассеянности забывший при разговоре с напарником связь с кораблём-маткой отключить. Какой же рогот в рубке стоял! Инженер не обиделась. Смеялась вместе со всеми. Сама же потом трибуна разыгрывала на тему того, что ему запаса прочности не хватит.
Вот когда Патэл к стенке прижал и жарким шёпотом в ухо сообщил, что у неё просто мужика нормального не было, неловко вышло. Она в руке тестовый разрядник держала, для имитации импульса короткого замыкания. В Патэла и разрядила. Больше от неожиданности, чем с целью самообороны, так что извинения друг другу приносили оба. И докладные не писали. В отличие от… Астер фыркнула, развеселившись от направления собственных мыслей. Да уж, она не самый благодарный объект для ухаживаний. Вот и Джегг как про детишек и прочий бред о моногамных отношениях услышал, сразу охладел. Идеальный способ, ни разу ещё осечку не давал. Она по юности распиналась долго о том, что понимает под отношениями, о доверии, системе ценностей, общих жизненных целях… но это на собеседников не производило ровно никакого впечатления. Мужчины вообще редко вслушиваются в женские монологи. Только слово «дети» в качестве триггера действует безотказно. Джегг даже попрощаться не удосужился. Правда, проявил галантность: до пограничного пункта довёл, а не прямо у фонтана бросил. Да и обвинений никаких по итогу не предъявили, тоже он, наверное, позаботился.
На допросе Астер по привычке дерзила, ориентируясь на межзвёздный кодекс, который знала на зубок, но в гостинице, в спокойной обстановке, с местным законодательством тоже ознакомилась. И поняла, что возникни у пограничника такое желание, упекли бы её лет на пять стандартных без права переписки. Оскорбление служебного лица при исполнении. А если б Астер ему отвёртку в руку воткнула, как на Урании когда-то одному слишком резвому инспектору, решившему провести «личный досмотр» бортинженера с некоторым пристрастием, так и вовсе вплоть до пожизненного. Потому что трибун Вито родился в периметре колонии Большого Пса, а инженер Астер – нет. Права Перворождённых (Астер так и не поняла до конца, почему использовался такой термин, возможно, как-то это было связано с уроженцами Терры, которые единственные из иностранцев были приравнены к местным колонистам) колоссально превосходили права аборигенов ,транзитёров и любых мигрантов вплоть до седьмого поколения. Угрозы докеров повесить «юбочника» на воротах перестали выглядеть художественным преувеличением. Они и в самом деле могли бы осуществить нечто подобное и отделаться… штрафом. Так называемой «вирой» в пользу семьи погибшего. Причём сумма «виры» была фиксированной (и, на взгляд Астер, не слишком высокой), а в случае группового нападения делилась между всеми участниками. С другой стороны, если на колониста или его собственность толпой нападали аборигены, массовость считалась отягощающим обстоятельством и влекла за собой не только пожизненные сроки или смертную казнь для участников столкновения, но и уголовное преследование их семей, причём как старших членов, так и потомков.
Несколько заботливее опекались представители дипломатических миссий, высокопоставленные паломники и священники, а также счастливые обладатели личного кода Норга. Все эти категории людей имели право на физическую и юридическую защиту в юрисдикции Большого Пса, но осуществлять они её могли не от своего лица, а лишь через приставленных для сопровождения представителей колонии. Даже Джегг, ставший официальным членом конклава, не имел права свободно передвигаться по планете, так как не был местным уроженцем. А вот Эжес, дитя столь почитаемой тут Терры, мог позволить себе в полной мере наслаждаться гостеприимством Большого Пса и не обременять визит охранниками-соглядатаями.
Простые транзитёры, вроде Астер, тоже могли заниматься, чем вздумается, но исключительно на свой страх и риск. Гипотетически, тот же Эжес мог в любой момент разорвать на ней одежду и изнасиловать, отделавшись в итоге штрафом, по сумме не покрывающим даже стоимость платья. Нет, поэт бы, конечно, никогда такого не сделал, но…
Взгляд задержался на нежно-голубом шёлке, мягкой волной ниспадающем на бетонный пол щитовой. И робко торчащий из-под юбки носочек сандалии. Удобной такой сандалии, без каблука, потому что бегать надо быстро.
– Ямика!
Астер резко встала, тревожная мысль пронеслась электрической волной.
Первичные колонисты, перебравшиеся в периметр Священной миссии! Вот кому всегда грозит двойная опасность! Их ненавидят Бессмертные, считают предателями, продавшимися угнетателям, их ненавидят колонисты, считая ответственными за нападения аборигенов. О, на такое Астер насмотрелась в десятке миров!
«Амок, прозвони стационарные магистральные электрические сети. Начиная от моего текущего местоположения, до ближайшего к…» она ввела адрес бутика, в котором ещё вчера (или тысячу лет назад?) они с Джеггом примеряли обновки. И добавила: «Уточнение: используй только линии, проложенные по обслуживаемым тоннелям. Составь маршрутную карту и пришли мне».
Традиции традициями, культура культурой, а электроснабжение во всех священных колониях прекрасно унифицировано: в технологических тоннелях воздух вытесняется инертным газом, не поддерживающим горение. Мелкие ответвления монтируются и демонтируются роботами-манипуляторами, вроде Амока, а вот в магистральных тоннелях, соединяющие между собой щитовые помещения, помимо кабельных трасс размещаются мнемосхемы местного ручного управления, индикаторные экраны и прочее оборудование, доступное для управления живыми людьми.
Астер поколдовала над терминалом сети, дождалась, пока над металлической дверью, ведущей в тоннель, зажегся индикатор протокола обслуживания, набрала код (снова подошёл заводской) и прислушалась к приглушённому свисту газа: инертный откачивался, замещался воздушной смесью. Почти как кислородный коридор в шлюзе на корабле.
Когда индикатор зажегся приглашающим зелёным, Астер потянула дверь на себя. Изнутри приятно пахнуло свежеочищенным воздухом стандартной температуры и влажности. Инженер вошла в тоннель. По центру длинного помещения, противоположный конец которого терялся где-то вдали, стайкой испуганных птиц зажглись дежурные лампы.
Девушка в шёлковом платье раскрыла мешочек, предназначенный для бальной книжки, достала из него отвёртку, открутила защитный щиток столбика стойки управления. Отвёртку и в ящике с инструментами можно было взять, но Астер предпочитала свою – талисман на счастье. Да и привыкла она к этой – в руке удобно лежит.
Подключила мультикуб и настроила его как периферийное устройство управления местной сетью. Теперь оставалось встать на транспортную дорожку и запустить её. Сначала медленно – без рывка, чтоб не упасть, а потом всё быстрее, быстрее… Астер присела на колени, потому что мелькающие мимо лампы и индикаторы стали сливаться в сплошные огненные полосы. Коридор время от времени поворачивал – от этого немного кружилась голова, а поручней дорожка не предполагала: то ли они отдельно устанавливались, то ли магнитная дорожка в основном для грузов в металлических ящиках использовалась.
Инженер преодолевала тоннели один за другим, мысленно благодаря энергетиков за чёткую логистику. Путешествовать по кабельной канализации Большого Пса оказалось не в пример быстрее, чем по его же дорогам на транспортной платформе.
***
Открыв глаза, Джегг никак не мог сообразить, где находится. Незнакомая и очень широкая постель. Незнакомая и очень вычурно отделанная комната: лепные барельефы по стенам и на потолке, все сплошь в сверкающих завитушках. Но размышлениям на эту тему предаваться было некогда, потому что организм настоятельно требовал удовлетворения физиологических потребностей, и не собирался дожидаться, пока Джегг восстановит цепочку событий до текущего момента.