Море, остров, девушка

За спиной Харриет раздался громкий лай. Пес мчался по пляжу, отряхивая воду, и направлялся прямо к Дариусу.
— Спокойно, Фантом, — приказала женщина, пытаясь преградить собаке путь.
— Не подпускайте его ко мне! — воскликнул Дариус.
Но было слишком поздно. Радуясь новому человеку, пес быстро преодолел последние несколько футов и, поднявшись на задние лапы, опустил передние, влажные, перепачканные в песке, на плечи Дариуса. Могучий зверь с энтузиазмом облизал лицо мужчины.
— Уберите его от меня. Он же мокрый!
— Фантом, вниз! — закричала Харриет.
Пес послушался, но лишь на секунду, и, снова метнувшись к Дариусу, опрокинул его на землю. Пока тот беспомощно лежал на песке, Фантом стоял над ним, облизывая его лицо и изо всех сил стараясь продемонстрировать свое дружелюбие. Когда хозяйка оттащила его, он выглядел явно обиженно.
— Плохая собака! Я очень сержусь на тебя.
Дариус поднялся, отряхиваясь.
— Он не напал на вас, — смущенно сказала Харриет. — Фантом просто любит людей.
— Что бы там ни было, он напакостил. — Тон Дариуса был ледяным.
— Я заплачу за чистку костюма.
— Чистку?! — возмутился он. — Я пришлю вам счет за новый костюм. Держись от меня подальше, безумное животное.
Дариус поднял руку, чтобы отразить новую атаку Фантома, но Харриет ухватила пса за шею.
— Вам лучше уйти, — посоветовала она, и ее голос звучал холодно. — Я не смогу долго удерживать его.
— Вам следовало бы хорошенько подумать, прежде чем разрешать этому зверю бегать на свободе.
— А вам следовало бы подумать, прежде чем являться на пляж в таком костюме, — парировала молодая женщина.
Возразить ему было нечего, и настроение его стало еще хуже. Дариус стремительно направился к вертолету. Он был уверен, что пилот все видел, но тот был достаточно умен, чтобы не комментировать инцидент.
Как только они поднялись в воздух, Дариус посмотрел вниз и увидел, что Харриет, защитив глаза от солнца ладонью, глядит им вслед. Но потом Фантом атаковал хозяйку, обхватив ее огромными лапами, и она тут же забыла про вертолет, прижимая к себе пса, пока тот облизывал ее лицо. «Хватит уже сердиться на глупую дворнягу, — в бешенстве думал Дариус. — Ясно, что Фантом единственный, кто ей дорог».
Он стоял на берегу в одиночестве, ощущая спокойствие, которого не было все эти месяцы, а она неуклюже все испортила. Он ей этого никогда не простит.
Оглядывая Монте-Карло с холма, на котором располагался особняк, Эймос Фэлкон видел залив, но, в отличие от сына, не замечал красот моря. Его внимание привлекали дома на склоне — высокие, внушительные, богатые, хотя ничто не свидетельствовало о богатстве больше, чем его собственный дом, огромное трехэтажное здание, купленное только потому, что оно возвышалось над остальными.
Много лет назад деньги и необходимость сохранить их привлекли его сюда, в этот налоговый рай. Он начинал с нуля в шахтерском городке на севере Англии и быстро встал на ноги. Работая день и ночь, Эймос разбогател, кроме того, женился на состоятельной женщине и при первой возможности покинул Англию в поисках более приемлемого налогового режима, уверенный в том, что правительство не имеет права отбирать у него доходы.
— Где он, черт возьми? — сердито проворчал Эймос. — Дариус никогда не опаздывает. Он знает, что я хотел увидеть его раньше остальных.
Джанин, его третья жена, хорошо выглядевшая для своих пятидесяти лет женщина с добрым лицом и ласковым нравом, положила руку ему на плечо:
— Он деловой человек. У его компании проблемы...
— В каждой компании есть проблемы, — прорычал Эймос. — Он должен справляться с ними. Я научил его этому.
— Возможно, ты слишком долго контролировал его, — предположила Джанин. — Дариус твой сын, а не партнер, которого необходимо инструктировать.
— Он не мой деловой партнер, — согласился Эймос. — Но он до сих пор не выучил, как делать последний — необходимый — шаг.
— Потому что у него есть совесть, — сказала Джанин. — Дариус может быть жестоким, но только в экстраординарных случаях.
 
— Именно. Я так и не смог заставить его увидеть... А, ладно. Может, нынешние трудности послужат для него уроком.
— Ты имеешь в виду то, что его бросила жена?
— Я имею в виду то, какое глупое соглашение он подписал при разводе. Дариус слишком щедр. Он дал Мэри все, что она потребовала.
Джанин вздохнула. Эймос часто разглагольствовал на эту тему, и разговорам не было видно конца.
— Он сделал это ради детей, — напомнила она.
— Он смог бы отсудить детей, если бы был готов пойти на все, но он этого не сделал.
— И хорошо, — вздохнула Джанин.
Эймос нахмурился. Он прощал жене сентиментальность. В конце концов, она женщина. Но порой это его раздражало.
— Все было действительно хорошо, — прорычал он, — но потом мир взорвался.
— Только финансовый мир, — заметила она.
Эймос хотел ехидно спросить, существует ли еще какой-нибудь мир, но сдержался.
— У Дариуса осталась лишь небольшая часть того, что он имел раньше, — продолжил он. — Ему пришлось обратиться к бывшей жене и попытаться убедить ее взять меньше. Естественно, она отказалась, а поскольку деньги уже были перечислены, он не мог воспользоваться ими.
— Ты бы никогда не сделал такой ошибки, — криво усмехнувшись, проговорила Джанин, возможно вспомнив брачный договор, который она подписала пять лет назад перед свадьбой. — Твой девиз: «Не давать то, что не сможешь забрать».
— Я так не говорил.
— Да, ты вслух никогда этого не произносил, — тихо согласилась она.
— Где он, черт возьми?
— Не расстраивай себя, — попросила жена. — Тебе вредно волноваться после болезни.
— Я уже восстановился, — пробурчал Эймос.
— До следующей неприятности. И не говори, что ее не будет, потому что, по словам доктора, обширный инфаркт — всегда предупреждение.
— Я не инвалид, — твердо сказал он. — Посмотри на меня. Я выгляжу слабым?
Эймос поднялся, и Джанин пришлось признать его правоту. Эймос Фэлкон был крупным мужчиной. Всю жизнь он был невероятно привлекателен и получал любую женщину, какую хотел, переходя от женитьбы к любовным связям и снова к свадьбе, если у него было настроение. У него было пятеро сыновей от четырех женщин, живущих в разных странах.
Недавно семья неожиданно воссоединилась. Сраженный инфарктом, Эймос оказался на грани жизни и смерти, и его сыновья собрались, ухаживая за ним. Однако он выжил, и они снова разъехались по домам.
Теперь он специально вызвал их к себе. Эймос строил планы на будущее. Он обрел прежние силы, хотя и в меньшей степени, чем утверждал.
На первый взгляд Эймос был здоров. Только два человека знали о приступах удушья, случавшихся после напряженной работы. Одним из них была Джанин. Другим — Фрея, дочь Джанин от предыдущего брака. Опытная медсестра, она недавно приехала сюда по просьбе матери.
— Эймос не хочет, чтобы здесь находилась сиделка, потому что не желает выглядеть слабым, — сказала Джанин, — но если я приглашу свою дочь, он не сможет отказаться.
— Он знает, что я медсестра, — заметила Фрея.
— Да, но остальным это неизвестно. Хорошо, что ты не похожа на медсестру.
Больше чем не похожа. У Фреи была хрупкая фигурка, изящные движения, милое личико и независимый характер. Ее можно было принять за танцовщицу, хозяйку ночного клуба, да за кого угодно, но только не за опытного медика.
Жажда приключений заставила Фрею покинуть последнее место работы и откликнуться на просьбу матери.
— Мне стало скучно. Все одно и то же. День за днем, — призналась она.
— С Эймосом ты точно не соскучишься, — порадовала ее Джанин.
И она была права. Через несколько дней Фрея сообщила:
— Он ведет себя как избалованный ребенок. Не беспокойся. Я сделаю все, что необходимо.
К счастью, Эймос любил свою падчерицу, и под ее надзором его здоровье улучшилось.
Она появилась на балконе и распорядилась: