Трудоголик (СИ)
Я собрал десяток камней и сочинил Алгоритм: «абстрактную фабрику», которая бесконечно, с интервалом в десяток секунд вызывала создание Алгоритма бесплатного эчпочмака. Когда я всё это запустил, поддон, ведущий в топку генератора, быстро наполнился ведёрком жирных пирожков. Подвёл Чуколая с Джен и показал им.
— Красиво! — воскликнула Джен. — Говорить же — Хозяин Душ, а они не верить.
— Главное — вот эти камешки сохрани и не трогай. А лучше — спрячь где-нибудь.
— Стой, стой! — Чуколай перепугался. — А если переполнится, что делать?
— А, блин. Забыл. Сейчас переделаю. Надо какую-нибудь палку или вроде того.
Чуколай полез обратно на склад, и спустя пару минут вернулся с парой здоровенных, видимо, предназначенных для скра костылей.
— Подойдёт?
В итоге я подвесил костыли над топкой и сделал из них простейший индикатор переполнения. Как только они перекрещивались, либо если с ними что-то другое происходило — генерация эчпочмаков прекращалась.
Довольный результатом, я возвращался обратно в отель, практиковался полчаса и зубрил новые Алгоритмы, готовый утром снова погрузиться в работу — лишь бы чем-то занять мозг.
Большую часть недели я работал один в отеле, как раньше говорили, «на удалёнке». Выучил поимённо всех администраторов, «конюха», присматривающего за моим скаковым муравьедом, и приготовился к тому, чтобы выучить всех лавочников на площади напротив. Серафимион появился только вечером в четверг, заявив:
— Слушай, тебе надо развеяться. Странно вот так вот из одного места всю неделю работать.
— Спасибо, мне норм, — отмахнулся я, пожёвывая шаурму.
— Не, я настаиваю. Сидишь, стресс заедаешь. Хотя бы в колониальный филиал давай. Там и задачи новые будут.
Недолго думая, я согласился. Следующие сутки я провел в замке на скале. Двенадцать часов потратил на поиск полезных ископаемых в колониях и сортировку а-ашек, оставшихся после увольнения одного из старших коллег, проживавшего в замке. Сам факт увольнения был для меня чем-то новым — неужели Халиб разрешает так просто уходить? Или это не было увольнением «по собственному желанию»? Серафимион отмолчался, рассеянно пробормотав что-то вроде «так вышло, так получилось».
Вечером я вышел на каменную стену, посмотрел на бушующий океан внизу. Было холодно — легкая куртка не спасала от пронизывающего ветра, а теплой одеждой я предварительно так и не разжился.
— Злишься еще, да? — меня не то тронули, не то толкнули в плечо.
Я резко развернулся, готовясь встать в боевую стойку. Но за спиной оказалась Тизири — в леопардовой накидкой с роскошным шерстяным воротником, под которым виднелось не менее глубокое, чем в прошлый раз, декольте. Она развернулась в сторону океана, глядя между зубцов и произнесла:
— Ладно, считаю целесообразным заключить мир. Мы же, всё же, коллеги. И будущие родители одного и того же отпрыска.
— Отпрыск, — поморщился я. — Наверное, самое отвратное название для детей. Ну, если это было извинением за то, что ты меня сдала своему папочке и братику, в результате чего они меня чуть не угрохали — окей, я подумаю, принимать его или нет!
— Это не извинение! Мне не за что извиняться! Ты нарушил прямое указание руководства, поставив Дворец под угрозу начала новой Великой Игры. А теперь… Теперь мне необходимо, чтобы меня кто-нибудь удовлетворил. Немедленно.
Она настойчиво подошла ещё ближе, прижавшись к плечу нижним краем воротника. Несмотря на общее подавленное настроение, что-то у меня, всё же, шевельнулось.
— Что, прямо?…
— Прямо здесь, — кивнула она.
— Ну дык иди, охмури какого-нибудь крепкого мулата с каменоломен, — всё же попытался я проявить непреклонность. — Не представляю только, насколько это сочетается с…
Мой спич прервала звонкая, сочная пощёчина.
— Да как ты смеешь⁈ За кого ты принимаешь! Чтобы я — да с простым смертным⁈ К тому же, ты — отец ребёнка, а у меня всё же есть определённые правила.
Я почесал подбородок, огляделся. У башенок, ограничивающих участок стены с обеих концов, стояли два стрельца, подозрительно поглядывавшие на нас. Тизири поймала мой взгляд и сказала:
— Ладно. Я думала, так будет пикантнее.
Солдаты и с той, и с другой стороны синхронно развернулись к нам спиной.
— Холодно, — поёжился я.
Я всё ещё продолжал искать аргументы против всего этого — уже больше для самого себя. Хотя, признаться, ситуация, когда меня уговаривает весьма сексапильная аппетитная девушка — а сейчас моя собеседница была именно ею — мне весьма льстила, хоть и раздражало некоторое доминирование. Тизири усмехнулась, заметив моё сомнение. Продолжила давить аргументами, пересыпая канцеляритом, для убедительности скинув шерстяную накидку и принявшись за десяток мелких пуговиц на своей блузке.
— Брось, я знаю, что ты с этой малолетней не сошёлся характерами. Наверное, поэтому и в подавленном настроении. Такое бывает. Она всего лишь стажёр. Ты, конечно, тоже стажёр, но руководство распределило тебя на важные участки работы, для чего требуется максимальная концентрация и эффективность. Так что снятие напряжения может быть эффективно получено тобой только предлагаемым мной путём.
Последняя пуговица расстегнулась, обнажив кружева. Мокрый от недавнего дождя камень под ногами тихо зашипел, вся влага испарилась, а в воздухе стало тепло. Я даже почти разглядел тонкую границу полусферы, висящей над тротуаром стены.
— Ладно, уговорила, — вздохнул я.
В воздухе повисло уже знакомое приглашение для соития.
* * *
Ушла она так же быстро, как и появилась. После двадцати минут на камне сильно болели колени, локти и спина, и мне пришлось непродолжительно время искать Алгоритмы по самолечению. Со второго раза удалось, только вот это отъело весьма немало мана-тонн, и отложить в «кошелёк» в этот день удалось всего полторы тысячи. Однако накопилось там целых тридцать тысяч мана-тонн, и утром в следующую субботу я принял решение. Я заявился в покои к Серафимиону и попросил:
— Привет, перенеси меня обратно в Теньгород. Если есть мана-тонны.
— Конечно, конечно. Но, может, лучше во Дворец? Там Маркунда какую-то команду музыкальную выцепила, организует концерт завтра.
— «Чрево Чупакабры»? Прямо во Дворце?
— Кажется, так называется, да. Не, ну, зачем во Дворце, за соседним хребтом, в Цамунц, там отец организует трансфер.
Я подумал и, всё-таки, выбрал первоначальный вариант. Хоть и покатушки на сферолёте были достаточно интересными — сейчас не было ни малейшего настроения снова тусоваться вместе со всеми этими богемными старперами. Меня тянуло к обычным работягам и искателям приключений — виду, в эпоху моего рождения почти совсем вымершему, но возродившемуся спустя полтысячи лет.
— Не. У меня тут есть свои планы.
— Какие?
— Да вот… Жилищем решил заняться.
— Похвально! Если нужна консультация Олафа — старина хорошо разбирается в недвижимости.
— Пока не требуется, спасибо. Ну, так как — перенесёшь?
Уже через полчаса я переоделся в гостинице, собрал два тюка разных вещей и верхом на верном скакуне примчался в посёлок скра. По счастью, Энтон и Рюрик были на месте: бард сидел во внутреннем дворе, обложенный инструментами со здоровенной тетрадью в руках и задумчиво что-то вычитывал, одновременно трунькая по струнам «гуслей».
— Привет! — сказал я, но он не ответил.
Четырёхрукий приятель выглядел чрезвычайно увлечённым и погружённым в себя.
Я забрался по лестнице, дёрнул дверь, ведущую в комнату Энтона… и она не открылась.
— Эй! А где Энтон?
Рюрик снова не ответил, и что-то неприятно шевельнулось в груди. Я понял — наш друг был зазомбирован. Снова дёрнул ручку — дверь даже не шелохнулась в петле, стукнул кулаком — удар был гулким, совсем не как по дереву. Прислушался — в комнате слышались голоса, женский и мужской, раздражённые, резкие.
Энтона нашли, понял я. Нашли и замуровали. Нужна была срочная информация — кто, зачем, почему?