Трудоголик (СИ)

— Вот! Я и говорю — старик что-то мутит. Боится тебя, видимо, власти не даёт. Ладно, хрен с ним. Лишь бы пилюли мне копировал.
— Так это я и могу! Ха, получается, он тебе нужен только как поставщик медикаментов? Это я и могу. Зацени, дядь Энтон, какая копировальная машинка.
Я достал из кармана и показал красивый аметист, найденный на чердаке.
— Родной! — обрадовался старик. — Совсем другое дело. Всё, получается, Халиб нам больше особо и не нужен. Деньги хватай и пошли кутить в кабак! Сейчас всё организуем, есть идея.
Идея была простой — завалиться к Серафимиону в номер и потребовать, чтобы тот перенёс нас в кабак «за свой счёт», то есть, за свои мана-тонны. Дескать, компенсировал принесённый ущерб.
Серафимион выслушал нас с любопытством, потом кивнул, и немного извиняющимся тоном сказал:
— Да-да, конечно, без проблем перенесу. Только… Мне немного неловко спрашивать. Стэн, я тут хотел предложить кое-чего. Не составишь компанию в партейку в «Сноукрафт»? Минут за двадцать. А твой приятель может присоединиться болельщиком. А после — без проблем, перенесу.
 Глава 24 
 Невидимость 
[234/10000]
Я ожидал что-то подобное. Если представить, что все эти магические Алгоритмы — ни что иное, как магия в формате странненького программного кода, то и не удивительно, что на этом коде можно писать «магические комп-игрушки».
— Давайте, только быстро, — заявил Энтон и расселся на диване, я сел рядом.
— Может, ты нас хотя бы представишь? — предложил Серафимион.
— Это Энтон, Энтон, э…. забываю фамилию?
— Этоллин. Сын Адамаса Рутенийского, если это имеет значение.
— Ясно. Разумеется, не знаком с таким. Меня зовут Серафимион Третий, шестое поколение. Сейчас достану а-ашки, — сказал Серафимион и принялся рыться на полках. — Стэн, ты выглядишь так удивлённо, как будто ни разу не играл в подобное?
На журнальный столик легли два золотистых кубических кристалла — то ли пирит, то ли нечто подобное. Я сразу догадался, что это а-ашки — алгоритмические артефакты.
— Ну, да, не играл, — признался я. — У нас старшие не поощряли игрища. Говорили, мол, сегодня в игрушки играешь, а завтра пойдёшь людей убивать. Ну, то есть, не людей, а этих… Ты понял, местных. Можешь пояснить правила?
Серафимион коротко объяснил. Алгоритм, записанный в кристаллы, искал где-то очень далеко на севере, на бескрайних ледниках посреди вечной зимы, пустое место, где ледник был потолще и поровнее. Затем из льда и снега по очереди выпиливались здоровенные кубические детали, которые надо было устанавливать друг на друга. Башня, получающаяся после этого, могла достигать высоты в пару километров, и игра заканчивалась, когда чья-то из башен падала, либо вокруг не оставалось свободного для строительства материала.
Таким образом, предлагалось играть во что-то вроде гигантского тетриса. Глупое, совершенно-расточительное использование Способности, но меня сама мысль о том, что можно таким образом поразвлечься, заинтриговала.
— Активация касанием? — спросил я.
— Ага. Раз, два, три. Зажмуривайся.
Я коснулся и зажмурился. Картинка перед глазами сменилась — теперь я видел не номер Серафимиона, а бескрайнюю пустошь с тусклым солнцем у горизонта, почувствовал пронизывающий ветер, поднимающий снежную позёмку, и дикий мороз.
Внизу виднелся счётчик мана-тонн.
[234/10000]
— Я первый хожу, а ты выбери размер куба? — послышался голос Серафимиона.
— Один метр.
— Так мало. Может, больше?
— Если накинешь мне пару тысяч — можем сделать, не знаю, два метра.
— А, ты, видимо, не в курсе, тут не по весу снимается, а по одной мана-тонне за ход. За дополнительные Алгоритмы — уже сам. А затем — проигравшему всё возвращается в двойном размере.
Я снова удивился.
— А за счёт чего тогда перемещение кубов?
— В а-ашках неснимаемые двести миллионов. Давай, выбирай размер.
— Сколько миллионов⁈ Ладно, пусть будет десять метров.
— Тогда играем до трёхсот метров. Ну, приступаем.
 
Из снега сам собой вырезался здоровенный фрагмент в форме «Т», который повис в воздухе. Серафимион поставил ребром в двух десятках метров левее.
У меня вырезался квадрат, и я почувствовал, что он «выделен курсором». Выбрал место и положил плашмя. Опыт игры в тетрис-башни подсказывал, что лучше сделать основание устойчивее.
[233/10000]
Серафимион продолжил с сорокаметровой «палкой», поставив её вертикально на уступ первой фигуры. Мне же досталась буква «Г».
— А как вращать?
— Не скажу!
Пришлось поставить вертикально, приперев в квадрату.
[233/10000]
— Медленно ты, — послышался голос Энтона. — Он сейчас тебя обгонит.
— У меня есть определённая стратегия, и я её придерживаюсь!
[232/10000]
…
[224/10000]
Когда башня моего соперника достигла стометровой отметки, перед глазами возникло два круга — с туманом и с треугольником, в очертаниях которого угадывался уже знакомый пирожок-эчпочмак.
— Что это?
— Десять ходов, можно применить специальный Алгоритм.
Я выбрал эчпочмак. Огромный, в тридцать метров треугольник с грохотом упал на вершину башни Серафимиона, отчего все верхние фрагменты слетели, а сама башня опасно наклонилась в сторону. Стоило мне это целых сто двадцать мана-тонн.
[104/10000]
— Блин! Что ж так дорого?
— Вот тебе за это!
Всю мою башню заволокло туманом, отчего я перестал видеть уступы на верхнем ярусе. Но я хорошо запомнил, как они располагались, поэтому приземлил последующие фигурки на нужные места.
[102/10000]
…
[94/10000]
Наши башни достигли двухсот метров, я сократил отставание. Снова появилась возможность нагадить сопернику, и я выбрал пиктограмму с непонятным белым квадратом. Над вершиной башни Серафимиона вырос большой, в пятьдесят метров ледяной куб.
— Вот блин! Вот блин, куда его!
Башня соперника в тот момент была остроконечной, и он попытался приземлить фигуру ровно на середину. Только куб всё равно съехал в бок, попутно сшибив около трети башни.
Серафимион аж взвизгнул:
— Вот зараза! Получай!
На мою башню свалился точно такой же куб, только моя вершина была плоской, и куб вполне спокойно удержался на неё, добавив высоте.
[69/10000]
— Да как же так!
Пара ходов — тут я уже не боялся и ставил «палки» вертикально, и моя башня достигла отметки в триста метров. После чего обе башни с грохотом рассыпались, подняв над ледяной пустыней огромные снежные вихри. Я открыл глаза.
— Ты выиграл, — улыбаясь, но с небольшой грустью в голосе сказал Серафимион. — Получай награду.
[404/10000]
— Вас отсюда перенести? — сказал Серафимион и осёкся. — Погодите, но вы же — полусеяный? Я очень редко с таким работал. Для переноса вас требуется кворум из двух Сеяных и согласие. Я, боюсь, не смогу.
— Вот чёрт! Здесь же у вас дурацкие законы. Точно, меня же здесь только Халиб переносил. И то, один раз. Что, отменяется таверна?
Энтон приуныл.
— Погоди! — у меня возникла ещё одна идея. — Моему Илонмаску нужно размяться.
* * *
План был простым — отправиться верхом и включить режим невидимости на всём маршруте до посёлка скра. Только я никакого подобного Алгоритма не знал, но Серафимион тут же вызвался помочь, сказав, что это будет даже чуть «дешевле» в плане мана-тонн, чем телепортация. Уже стоя в вольере, когда мы с Энтоном залезли на покатую спину вспряжённого Илонмаска, Серафимион осведомился, куда мы едем. Видимо, тоже хотел напроситься в вечернюю компанию. Узнав же, что мы собираемся в таверну в посёлок скра — тут же потерял всякий интерес.
— Там же комендантский час! А вы на скакуне.
— Да брось, кто его в посёлке-то соблюдает! — усмехнулся Энтон. Только внутри городских стен.
— Хорошо. Только учтите, Энтон. Вы ничего не будете видеть — такая особенность Алгоритма. Другого я не видел А мурланг будет бежать по нити маршрута, пока вы не будете на месте. Ну, в путь!