Уходи! И точка... (СИ)
Я не хочу, чтобы шла. Это больно представлять себе даже. Какой-то зеленый хмырь сможет взять ее за руку, мороженое ей купить. Он сможет смотреть на неё и чувствовать не только мозгом, всем телом своим, какая она замечательная! А я ж даже волосы, упавшие ей сейчас на щеку, убрать не могу! Такую девочку — преданную, верную, красивую — ее всю жизнь на руках носить нужно! Но это тоже не про меня… Будь моя воля, Вероника двадцать четыре на семь была бы рядом. Но разве могу я с ней так!
Она шевелится, и я щекой чувствую ее мокрое личико. Сжимаю зубы на внутренней части своей щеки до боли, зажмуриваюсь на мгновение и очень надеюсь, что… моя улыбка на улыбку хоть немного похожа!
— Отставить слёзы! Что ж ты такая плаксивая-то! Чуть что, сразу ревешь! Давай силу воли будем с тобой тренировать?
— А как? — Она садится сбоку (благо кровать широкая — фрицы, они знают толк в комфорте!), поджав под себя ноги.
— Я знаю кучу способов. Вот в детстве мы с пацанами, например, играли в гляделки…
30 глава.
Антон
— Дежавю, мля! — с трудом шевелю разбитыми губами и сбрасываю очередной звонок от Агнии. Не могу сейчас — говорю с трудом, сразу поймет, что что-то не так! Пусть уж лучше думает, что я занят. Пишу в очередной раз, чтобы не волновалась: "Я скоро. Все в порядке. Всё объясню".
— И не говори! — Игорь с беспокойством посматривает на меня, отвлекаясь от заливаемого бесконечными потоками дождя лобового. — Пора тебя из Будды в Шамана переименовывать!
— Чего это? — не догоняю я и заглядываю в бардачок — вдруг он не забыл и сегодня коньяк для меня купить?
— Сзади. В пакете, — кивает в салон. — А потому, Антоха, что каждая твоя победа теперь заканчивается вот таким ураганом! Будет прикол, если и Свят нам послезавтра цунами какое-нибудь забабахает!
— Ох, чует мое сердце, цунами сейчас будет ждать меня дома…
— Это такое миленькое и с косой?
Ржем вместе. Губа снова кровит.
— Так ей и не сказал, что сегодня снова драться будешь?
— Нет, не сказал. Она в прошлый раз перед боем полночи надо мной рыдала, как будто на фронт провожала!
Коньяк достал, но пить почему-то вдруг расхотелось — мало того, что снова вся морда в гематомах, так еще и перегаром на неё дышать! Не-е, что-то настроения нет!
— А, между прочим, — усмехается Игорь, паркуясь у ворот моего дома. — Агния на тебя очень хорошо влияет. Бой был тяжелый, а ты спокоен, как удав! И даже не нажрался, как раньше!
— Вот думаю, может, жениться…
— Он ещё думает! Хватай девчонку, пока она согласна, и в ЗАГС тащи, а то уведут!
— Кто? Я им уведу! Я им ноги пообломаю! Ты видел возле неё кого-то! Рассказывай! Свят, да?
— О-о-о, я только порадовался твоей адекватности, а ты снова за старое. Я так, образно! Она же на тебя, как на божество смотрит! Там без вариантов вообще!
Пожимаем друг другу руки. И я, накинув на голову капюшон, как тогда, два месяца назад, когда в моем доме впервые появилась Агния, бегу по выложенной брусчаткой дорожке к крыльцу, поливаемый сверху ледяным дождем. Две недели назад, после боя, дождь тоже был, но не такой сильный…
В доме, где живут пацаны, темно. Свят с Семенычем уложили наших бойцов по режиму. В моем доме тоже ни огонька. Может, заснула? Няньку, нанятую на время её болезни, пришлось уволить — во-первых, у меня на неё не было средств, а во-вторых, Агния решила, что я ей не доверяю ребенка… Поэтому ей нелегко сейчас приходится — за Аликом смотрит, по дому шуршит — даже готовит для нас сама! Может, устала и уснула, пока ждала?
Точно, дежавю! Она стоит в прихожей у окна, ровно на том же месте, где в ту ночь стоял Дикий. И когда я залетаю в дом, насквозь мокрый, голодный и злой, шагает мне навстречу. Щелчок выключателя. И вот он я во всей красе — морда отекшая, под глазом фингалище, губа вдребезги…
— Опять? — у валькирии моей так яростно сверкают глаза, что мне кажется, сейчас штору на окне подпалит! — Да что же это такое? Зачем, Антон? Что за страсть к саморазрушению? Что за варварство?
— Это скорее страсть к деньгам, — не выдерживаю я. — Иди лучше, поцелуй своего воина! Я победил врага, срезал его скальп и обесчестил жену!
— И где добыча? Где скальп? Где жена? Подавай их сюда в качестве доказательства! — воинственно складывает руки на груди. Задерживаюсь взглядом на манящих холмиках, прикрытых шелковой тканью нового коротенького халатика. Кстати! Перевожу взгляд на его подол — ах, какие же у моей девочки ножки! Загляденье просто!
— Не, жены не было. Преувеличил немного, — ретируюсь я, сбрасываю кроссовки, быстро снимаю куртку и шагаю к ней. Отступает. Два шага и упирается спиной в стену. — Попалась, валькирия моя!
Упираю руки в стену по обе стороны от её головы, всматриваюсь в красивое личико. Жаль, с поцелуями в ближайшую неделю совсем никак… Но я знаю и другие способы порадовать мою красавицу!
— Если ты мне не объяснишь, зачем ты дерешься, я… я…
— Ну, давай! Озвучь свою страшную угрозу! Напугай меня!
— Я буду спать с Аликом!
— Напугала. Да-а-а. Окей. Скажу. Я кто?
— Антон Радулов?
— Это понятно. Кто по профессии?
— Тренер?
— Тренер. Спортсмен. Боксёр. Мастер спорта по смешанным единоборствам, по боксу…
— Это ты сейчас хочешь, чтобы я от восхищения упала к твоим ногам?
— Было бы здорово! А ты можешь? — показываю ей взглядом на ширинку — чего зря-то падать, можно сразу с пользой!
— Ах, ты! — кулаком впечатывает в грудь, потом почему-то глаза её наполняются слезами и Агния начинает причитать. — Прости! Прости! Тебе и так больно, а тут еще я! Я не хотела!
Холодные пальчики ложатся на мои щеки, осторожно поглаживают нетронутые в бою участки кожи. Обнимает, лицом утыкается в мою грудь. Хорошо! Вот так бы всегда встречала! Это нужно озвучить!
— Встречай меня так всегда! Договорились? — глажу по волосам, втягиваю носом её запах — как же хорошо!
— Только если ты прекратишь драться!
— Агния!
Прижимается крепче и говорит, касаясь губами моей кожи у ворота футболки:
— Я волнуюсь, Антон! Я не хочу, чтобы с тобой так, как с Захаром случилось! Но Свят говорит, что Захар дрался потому, что у него карьера, потому что развиваться нужно, дальше идти. А тебе зачем это? Тебе же поздно уже карьеру в боксе делать?
И я, конечно, могу сейчас свинтить на тему возраста. Но, во-первых, мусолить решенное и обговоренное не в моих правилах, а во-вторых, врать как-то неправильно, что ли…
— Я ж сказал, малыш, дело не в карьере. Дело в том, что мне нужны деньги. Много-много денег. Куча просто. За бои платят. За победу платят еще больше. Ты, кстати, можешь гордиться, твой воин сегодня был круче всех…
Но она не ведется на мое хвастовство. Почему-то отстраняется и смотрит… странно. Словно только сейчас услышала о том, что в запрещенных боях есть тотализатор. Смешная! Мелкая совсем. Откуда ей знать прозу жизни…
— Деньги? Тебе деньги нужны всего лишь? Только деньги и всё?
— Что за вопросы такие у тебя странные? — подхватываю на руки — ибо не фиг время зря терять! У меня, между прочим, адреналин в крови и я знаю отличный способ пустить его в дело. — Не то чтобы я бабки так уж любил… Жизнь так складывается…
Не сопротивляется, обнимает за шею, губами по коже водит. И это отвлекает, конечно. Но раз уж решил правду говорить, нужно довести это дело до конца.
— Там Захару счет выставили из клиники. Он в разы превышает ту сумму, что за квартиру я получил. А операция уже назначена и отступать поздно! И мне Свят помогает — тоже драться будет. Просто форму он в тюрьме подрастерял, восстанавливается с трудом. Поэтому мне так часто приходится…
— Антон, — шепчет она на ухо. От звука своего имени из ее уст я до сих пор с ума схожу и ускоряюсь, идя вверх по лестнице. — Я знаю способ заработать деньги лучше и быстрее. И больше, поверь мне. Намного больше…