Дорога 2 (СИ)
Но мне все равно спокойней видеть спереди грузовой фургон, а позади в зеркало такого же, как я путешественника поневоле. «Скорострел» ППС с набитыми секторными магазинами стоит под рукой, пристроен в специальном креплении. Револьвер также завсегда при мне, это как нижнее белье, никогда не забудешь нацепить. Но больше всего я все-таки надеюсь на своего «сторожевого пса». Вот уже промелькнула слева ГЭС, где-то в той стороне и новый поселок Светозаровской ватаги. Он расширяет свой отряд и вечно занят. Но, думаю, сегодня для меня найдет время.
Мы без помех проезжаем городской пост охраны. Грузовики сворачивают к порту, а мою машину стражники заметили издалека и не останавливают. Перунца здесь хорошо знают и привечают. Машут приветливо рукой, я тут в фаворе после разговора с «речными старостами». А Портюга это в первую очередь порт. Торговлей город жив и посредническими услугами. Только вот чую подведут меня те лихие ребята под монастырь. Ха-ха, я как раз туда и еду!
Перед Обителью в первую очередь ищу глазами мальчишек «бегунков». Вихрастый белобрысик оказался самым шустрым и получает от меня большой медяк, и сразу летит с весточкой к егерам. Они меня позже найдут без проблем. Портюга хоть городок и шумный, но небольшой. Привратник Обители «гнет спину», проявляет уважение. Мило улыбаюсь ему и спрашиваю где Наина.
— Матушка в трапезной, обедать изволят. Проводить?
— Сам дойду.
Еще один медяк меняет хозяина. Но это все вложения в будущее. Где деньгами, где добрым словом, а где кнутом, но человек везде пробивает себе дорогу в незнаемом мире.
Мне пока все новое интересно. Надоест — уйду к семье на покой. Но омоложение ведь настигло не только тело, но и мой дух. Особенно это стало заметно этой весной. Пабло также как-то обронил, что я здорово изменился и как будто юнец, порывистым и чересчур быстрым. Ну, это он еще не знает, сколько мне было на самом деле лет в том мире. А вот Уладе моя нынешняя юношеская восторженность не особо по нраву. Ей нужен солидный муж. Так уж она воспитана.
Что-то я заболтался сам с собой и пропустил нужный поворот. Да нет, это местные с последнего моего посещения ряд перестроили. Ведь в прошлом Обитель выполняла роль крепости, и во внутренних дворах были устроены карманы для засад. Противник проникал за стены Обители и попадал в некое подобие лабиринта, где его расстреливали сверху. Кольнула мысль о том, что за почти год жизни здесь я так и не удосужился изучить историю Беловодья. Нет, я спрашивал, читал, но знания в голове уместились довольно хаотично и непонятно. Вот и рассказ хозяина Русланда был мне отчасти неясен. Кто с кем и куда. Потом внезапно пришло осознание того факта, что никто в Межмире Свалки так и не удосужился написать его общую историю, и все её главы разбросаны по волостям и головам знающих людей.
Чертова политика! Она мешает людям познавать окружающую действительность и себя. Хотя и в моем прошлом мире было так же. Каждый новый правитель перекладывал историю под собственное видение. И лишь специалисты догадывались, в чем дело. Вот и нужный мне пролаз, из трапезной уже выходят люди. Пережидаю, нечего глаза мозолить трудникам. Не особо они жалуют гостей. Мне-то все равно. Я лично считаю, что монастыри должны стоять не в центре города, а в труднодоступных местах. Чтобы суета мирская не мешала тяжким размышлениям. Но здесь отношения к вере особые. Частенько и вовсе запутанные. Так что лучше в них лишний раз не вмешиваться.
Только вот посмотрим, кто вам поможет больше — человек, получивший дар от незнаемой природы или ваши, давно потерянные боги.
Наина не выказала особого удивления, лишь кивает на стоящую напротив её скамью. Мебель в Обители нарочито кондова, но и я неприхотлив. Служка приносит простые блюда, принятые здесь. Белорыбица с тушеными овощами и морс. Жарко, надо пить много жидкости. Мы некоторое время едим молча. Матушка вкушает, не спеша, а я в дороге проголодался и совсем не стесняюсь. Внезапно замечаю на себе её пристальный взгляд:
— Что?
— Ты стал кушать, как юнец. Как будто впрок не наешься.
— И не только кушать.
Мой взгляд нахален, ощупывает её. Я же помню точеную фигуру чужестранки. Но даже по жаре на Наине достаточно одежды. А жаль. В моем старом мире женщины в такую погоду обычно бесстыдно раздеты.
— Мара не всесильна. Против мертвой воды её чары бессильны. Так что твой Константин был не прав.
Я медленно поднимаю голову. Про свои догадки ей не докладывал. Ловлю в уголках темно-синих глаз издевательские искорки. Ну да, с её возможным доступом к знаниям, почему бы и не догадаться. Но про личное поговорим в другой раз и в иной обстановке.
— У тебя есть книги по здешней истории? Истории Беловодья.
Вот сейчас обычный деловой вопрос поставил Матушку в интересное положение. И заставил крепко задуматься.
— Если ты про научные труды, то их попросту нет. Как ты, надеюсь, успел заметить, все эти годы невольные насельники Беловодья занимаются выживанием. Им просто не до этого.
— А если взять не научные?
— Есть у меня в Библиотеке один человечек. Он собирает все известные ему сведения.
— Они изданы?
— Минимальным тиражом и почти все остались у нас.
«Интересно!»
— А не у нас, это где?
Вот сейчас в Наине проснулась Матушка, что ведет собственную политику на Великой реке. Её глаза пристально смотрят на меня, оценивают, что еще ждать непредвиденного.
— Не много ли вопросов, дорогой Перунец?
— Так и ответов ты не даешь.
— Что-то случилось?
— На днях два ухаря пахана предъявили мне ультиматум. Пришлось согласиться и пообещать помочь. В скором времени нас ждут большие и неожиданные перемены. Пахнет кровью и войной.
Наина вздохнула, в её глазах появилась печаль:
— Это так. Черные тучи становятся все гуще. Мы надеялись, что это произойдет позднее, когда люди станут сильней. И Право наконец-то будет нормой.
— Под Правом ты понимаешь общую цивилизованность?
Женщина некоторое время размышляли над моим термином. «Инженеры» использовали похожий язык, и много слов в здешних местах осталось и после. Иначе народы из разных вселенных плохо понимали друг друга и не смогли эффективно использовать оставшуюся от предшественников технику.
— Можно и так выразиться. Ты уже поел? Пойдем.
Вот тут во дворе перед Библиотекой, она же главная типография Великой реки, я повстречал Станислава Крича. Меня тот не сразу заметил, радостно приветствуя Наину. Вот тут я и порезвился, поскреб по его закрытому магической защитой мозгу. Глава Русланд городка тревожно встрепенулся, а Наина поморщилась, зыркнув в мою сторону. Невольно досталось ей.
— Ачунтккин высер! Варяг, опять ты?
— И вам не хворать, господин хороший.
Матушка внимательно оглядела обоих:
— Так вы уже знакомы? Олег, я же запретила тебе волховать на территории Обители.
— Да я так, немного мозгами пораскинул, — под гневным взглядом женщины пришлось поднять примирительно руки. — Все-все, понял, больше не буду.
Наина лишь покачала головой:
— Как дитя малое. Станислав, я провожу гостя, и потом мы поговорим.
Крич бросил в мою сторону полный злобы взгляд, но вежливо кивнул. Может, и зря я тревожу зверя? Но что-то в нем мне все больше и больше не нравится. Пока не могу точнее определить, но доверяю собственной чуйке. Матушка, не оборачиваясь пошла дальше. Мы не вошли в саму типографию, а отправились в ближнее к приречной стене крыло. Здесь я еще не был. Женщина открыла большим ключом дверь и позвала жестом внутрь.
— Зря ты так сердишь этого зверя. Он…один из тех, кто делал тебе предложение?
Наина обернулась, в глазах стояла тревога.
— Так и есть. Придется позже избавиться от него. Он слишком силен и чрезмерно жесток.