Бояръ-Аниме. Романов. Том 11 (СИ)

— Я подойду, — пообещал я.
Как только дверь за майором закрылась, я повернулся к Волкову. Святослав Святославович же взял в руки только что отпечатанные листы чертежа и, положив их на стол, сел в кресло.
Ему предстояла, пожалуй, самая нудная и тяжелая часть работы — настроить оборудование, наладить выпуск продукта. Мне легче, я всего лишь изготавливаю чертежи, что с помощью искусственного интеллекта и управления усилием воли довольно нетрудно.
— Святослав, — обратился я к бояричу, садясь напротив, — я заметил, что вы в последнее время часто удручены чем-то. Не поделитесь своими переживаниями?
Волков поднял на меня взгляд и несколько секунд обдумывал мои слова. Успел уже мысленно погрузиться в работу, у Святослава Святославовича это происходило очень быстро. Он в этом комплексе практически жил, домой-то не каждый день возвращался, больше предпочитая отсыпаться в комнате отдыха, чтобы сразу же по пробуждении вернуться к своей работе.
Боярич был человеком поистине увлеченным своим делом. Впрочем, иначе аристократов по всему миру в лаборатории и цеха и не затащишь. Очень редко какому-либо благородному приходится зарабатывать себе на кусок хлеба черным трудом. А инженерия, пусть и современная, все же не самое благородное занятие.
А потому я не мог позволить, чтобы восходящая звезда Волкова погасла из-за каких-то проблем. Тем более что был уверен — я все их могу решить, совершенно не напрягаясь.
— Дмитрий Алексеевич, все в порядке, — заверил меня не слишком уверенным тоном собеседник.
— И все же, Святослав Святославович? — настоял я, глядя на боярича со всем возможным вниманием. — Я вижу, что вас что-то гложет. И если я могу чем-то помочь...
Он печально усмехнулся.
— В том и дело, князь, — вздохнул Волков. — До недавнего времени я считал себя не самым последним изобретателем в Русском царстве, — поделился он. — А потом познакомился с вами, Викторией Львовной, цесаревичем.
Я кивнул, не перебивая, а боярич продолжал:
— А на самом деле даже вчерашний солдат, — Святослав Святославович махнул рукой в сторону двери, — при всем моем уважении к герою, каким, несомненно, является Ростислав Владимирович. Но он только взглянул на схемы блокираторов и выдумал решение, о котором я и не думал. Вы прилетели, три минуты потратили на работу, и вот перед нами практически готовое изделие.
Я пожал плечами.
— Предстоят тесты, Святослав Святославович, в техномагических устройствах я не слишком хороший специалист, — напомнил я.
Но Волков покачал головой, не соглашаясь со мной.
— В том-то и дело, Дмитрий Алексеевич, — произнес он тяжело, — из ведущего специалиста я в считаные месяцы превратился в рядового исполнителя. На моем месте вы можете с тем же успехом держать любого другого инженера, который закроет все ваши потребности. Я... — он задумался, подбирая слова, — Я перестал чувствовать себя на своем месте, Дмитрий Алексеевич. Это больше не моя лаборатория, и я не знаю, что делать с этим чувством.
Мы немного помолчали, прежде чем я заговорил.
— Я вас прекрасно понимаю, Святослав Святославович, — сообщил я с улыбкой. — Но вы ошибаетесь. Вы — необходимое звено в нашей цепи, основа, на которой все держится. Будете смеяться, но нейроинтерфейс, который вы разработали для доспехов Волковых, был куда совершеннее, чем то, что я хотел создать сам. То, что мы сейчас печатаем линзы, позволяющие работать с «Оракулом» — ваша заслуга.
Волков хмыкнул, не слишком соглашаясь с моими словами. А я не думал останавливаться.
— Весь проект «Роя», включая саму его идею, целиком и полностью ваша заслуга, Святослав Святославович, — напомнил я с улыбкой. — Я уже молчу про то, что боевые доспехи, которые мы выпускаем — это развитие вашей личной работы. Да, мы многое изменили к этому моменту, но если бы в свое время вы не собрали первый свой доспех, ничего бы этого не было.
Он промолчал, внимательно меня слушая. Доброе слово, оно и кошке приятно. А боярич действительно заслуживал признания. И ничьей вины в том, что он не чувствовал себя героем, которым на самом деле был, не было.
 
Святослав Святославович заперся в лаборатории, отдавая все свое время исключительно работе. Но если бы он покинул ее пределы и выбрался в общество, то обязательно заметил бы, как изменился мир. Его идеями, руками, умом.
— Не так давно «Стражи» приняли самое активное участие в защите русского посла в Римской империи. Спасли мне жизнь и круглосуточно охраняют род Романовых, — продолжил я. — В Иннополисе под управлением модернизированного «Роя» ездит городской транспорт, и его я вскоре планирую реализовать во всем Красноярском княжестве.
Волков чуть улыбнулся, и я продолжил:
— Я уже молчу о том, что вся техническая часть наномашин легла на ваши плечи, Святослав Святославович, — добавил я. — Благодаря вам великий князь Невский до сих пор жив, как и прославленный адмирал Орлов. И это я не упоминаю про князя и княгиню Демидовых. Да и майор Иващенко, озарение которого вас так смутило — тоже жив только благодаря вам.
— Но я всего лишь реализовал вашу идею.
— Нет, — поднял я ладонь, не давая ему развить эту мысль. — Мы с Викторией можем сочинять гениальные изобретения, которые никогда не появятся в реальном мире. Вы же, Святослав Святославович, превращаете наши выдумки в самую настоящую реальность. Фонд «Сибирское здоровье», который спасет сотни тысяч жизней в Русском царстве, это тоже именно ваше детище. Все пациенты, которые через него пройдут, станут тем добрым делом, которое докажет, что вы — на своем месте, Святослав Святославович. И я, и Виктория, мы гордимся тем, что нам выпало работать с таким благородным и умнейшим человеком, как вы, Святослав Святославович.
Он молчал, но я видел по глазам, что мои слова боярича тронули.
Да, он не смотрел на продукцию нашего комплекса, как на свое детище. Обыкновенное заблуждение, будто придумать что-то важнее, чем воплотить в жизнь. Но на самом деле фантазировать могут многие — для того целая фантастика существует. А вот для того, чтобы реализовать эти ничем не подкрепленные мечты, требуются настоящие герои — ученые, инженеры, техники.
— Я не хотел вам говорить раньше срока, — продолжил я негромко. — Думал, что лучше вы узнаете обо всем сами, когда придет время. Но раз уж у нас зашел этот разговор, Святослав Святославович...
Он шумно вдохнул, чтобы задержать дыхание. Явно готовился к чему-то нехорошему, по глазам было видно, как улетучивается то облегчение, которое появилось там по мере моего монолога.
— Указом государя Михаила II Милославского, — произнес я, — вы будете введены в кавалеры ордена «Андрея Первозванного». По совокупности заслуг и тому влиянию, которое оказали ваши работы на Русское царство, ни я, ни Виктория, никто другой даже рядом с вами не стоим. И царь это признал, указ лежит у него на столе, уже подписанный, и должен завтра поступить в канцелярию. Вам пришлют приглашение на личную аудиенцию, где Михаил II выскажет вам свое одобрение. А после на официальном награждении вы получите и орден.
Волков прикрыл глаза на несколько секунд, а когда поднял на меня взгляд, произнес:
— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Я этого не забуду.
 Глава 23 
Машина с гербом великокняжеского рода Невских ехала к резиденции князя Демидова. Георгий Емельянович был напряжен, хотя старался этого не показывать. Очевидно, что брак с Ольгой Кирилловной для него очень важен.
Я же сидел напротив в расслабленной позе и, большей частью, смотрел в окно. В предстоящем свидании мне отводилась роль наблюдателя, чтобы все прошло гладко и ни у кого не возникло сомнений ни в добродетельности невесты, ни в добропорядочности великого княжича.
— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Георгий Емельянович, — благодарю вас за то, что не отказали в нашей просьбе.
Я хотел было отмахнуться, однако наследник продолжил:
— Я человек деловой, и прекрасно представляю, что вам совсем не просто оторваться от собственной работы, чтобы играть роль няньки для двух благородных людей, — сказал он, сунув руку во внутренний карман пиджака. — А потому прошу принять эту маленькую благодарность.