Бояръ-Аниме. Романов. Том 11 (СИ)

— Висюлек Дмитрию Алексеевичу уже хватит, — отмахнулся государь, после чего повернулся ко мне. — У тебя, может быть, самого есть мысли по этому поводу, князь?
Просить мне на самом деле было нечего. И так мой выпрошенный год превратился в очередное приключение ради блага всей страны. И это приключение не закончено, и придется продолжать.
— Благодарю, государь, — кивнул я с достоинством, — у меня все необходимое имеется. Кроме свободного времени.
Михаил II улыбнулся.
— Наша договоренность остается в силе, Дмитрий, — произнес царь. — Время, которое ты тратишь на эти международные поездки, будет тебе компенсировано. В тройном размере, чтобы ты не переживал. И, разумеется, я не забыл о твоей супруге, которая, как мне уже доложили, беременна. Поздравляю, князь!
Я приподнял уголки губ.
Обещать мне время, в течение которого меня не затребуют в столицу, постоянно увеличивая срок, очень удобно. А то, что все откладывается все дальше и дальше — так это издержки производства. Однако и бросить свою страну на произвол судьбы я не могу — слишком много вокруг Русского царства сосредоточено врагов, желающих порвать нас тем или иным образом.
— Спасибо, государь. Но я бы хотел поприсутствовать на допросе пленницы, которую мы с Ростиславом Владимировичем вывезли из Римской империи, — произнес я. — Ты ведь еще не устраивал его?
Подвергать человека допросу чаще раза в год считается неприемлемым, и даже смертельно опасным. Так что если бы государь не удержался и решился сам заняться допросом бывшей супруги, я бы остался у разбитого корыта. А так у нас всех еще сохранялась возможность получить свои ответы.
Михаил II покачал головой.
— Мы втроем ее как раз и послушаем, — ответил он. — Я затем тебя и вызвал на самом деле. Ты, надеюсь, готов задавать Аглае свои вопросы, не растеряешься?
— Я всегда готов, государь, — кивнул я. — Когда начнем?
Царь поднялся из-за стола и дал знак Игорю Михайловичу.
— Да вот сейчас и пойдем, — сообщил он. — Больше тянуть нет смысла, да и я уже все обдумал. Так что допрос проведешь ты, Игорь будет слушать, а я подсказывать вопросы.
— Как пожелаешь, государь, — ответил я.
 Глава 11 
Бывшей царице выделили совсем не такие апартаменты в казематах, которые доставались обычным пленникам государя. Здесь имелись не только отдельная спальня и приличная ванная, но и подобающий благородной пленнице гардероб.
Так что встречала нас Юлия Александровна во всей красе. Успела и волосы уложить, и одеться согласно своему прошлому статусу. Действительно, не в монашескую рясу же ей рядиться?
Михаил II взглянул на бывшую супругу равнодушно. При виде меня наша биологическая мать улыбнулась, а переведя взгляд на Игоря Михайловича, заговорила:
— Поздравляю, сынок, ты высоко поднялся, — сказала она, глядя на цесаревича. — Всегда приятно видеть, как твои дети добиваются успеха. Такие вы у меня замечательные.
Царь хмыкнул, а Игорь Михайлович ответил:
— Я, конечно, благодарен за похвалу, однако должен заметить, что мои успехи — моя заслуга, — без каких-либо эмоций в голосе произнес он. — Впредь прошу вас не делать двусмысленных намеков, как будто вы имеете право именоваться моей матушкой. Такое право есть лишь у Евгении Семеновны Стремневой.
Но Юлия Александровна не была бы собой, если бы не продолжила играть с огнем.
— Поэтому я и выбрала ее в качестве твоей суррогатной матери, Игорь, — с улыбкой объявила она.
— Хватит, — отрезал Михаил II, прерывая диалог. — Ты больше не царица, и ей не станешь. А цесаревич прав — ты официально погибла при пожаре Иоанно-Предтеченского монастыря. Так что не думай, что тебе удастся вернуться к жизни, будто ничего и не было. Ты пыталась меня убить там и ответишь за свои дела.
Но Юлия Александровна не растерялась. Лишь головой тряхнула, глядя на супруга с победной улыбкой.
— Ты был слабаком, который не решался сделать то, что было должно, — сообщила бывшая государыня. — Боялся показать своего настоящего сына, признать детей и раздать им должности, чтобы закрепить за своим родом Милославских всю власть в Русском царстве. А смотри-ка, стоило мне умереть, как ты тут же бросился делать ровно то, чего хотела я.
 
Царь вместо ответа кивнул мне.
— Начинай, Дмитрий.
И не успела Юлия Александровна повернуть голову в мою сторону, а я уже воспользовался своим даром. Сопротивления моя биологическая мать никакого не оказывала даже символически, вместо этого мне показалось, что она, наоборот, приглашает меня к действию.
Но я полностью контролировал ситуацию, так что никакого подвоха не заметил. Просто отметил автоматически, что этот допрос может вскрыть какие-то секреты, о существовании которых ни я, ни Игорь лучше бы не знали вовсе.
— Готово, — сообщил я, не глядя на царя с наследником. — Задавай вопросы, государь.
И допрос потек томительно. Я повторял вопросы Михаила II, но касались они в основном тех дел, что велись задолго до моего появления. Царь, пользуясь только своей памятью, уточнял даты и имена незнакомых мне людей, но чья судьба, очевидно, была для него важна.
Игорь Михайлович отошел в сторонку и присел на диван. Большего от него никто не требовал, а мы с государем продолжали слушать Юлию Александровну, пока государь, наконец, не закончил свою часть.
— Кого она считала своим фаворитом на место цесаревича? — спросил Михаил II.
Я переадресовал вопрос пленнице, и та ответила негромко, но мы все прекрасно ее услышали:
— Мой фаворит — Дмитрий Романов.
Я усмехнулся, ожидая такого ответа. А государь нахмурился, глядя на бывшую супругу, но нового вопроса не последовало. Сидящий же в сторонке цесаревич и вовсе оставил слова биологической матери без реакции.
— Как ты хотела посадить на трон Романова? — уточнил я.
— После смерти Михаила II Милославского объявила бы лично перед собранием князей, верных Русскому царству, — проговорила бывшая государыня. — Сказала бы, что это последняя воля моего почившего супруга.
— Как должен был умереть Михаил II Милославский? — уточнил я.
— В пожаре Иоанно-Предтеченского монастыря, — ответила Юлия Александровна.
Бросив взгляд в сторону напрягшегося при этом царя, я продолжил уточнять:
— Ключники помешали тебе убить царя в монастыре? Или они помогали тебе совершить убийство?
— Ключники ничего не делали с пожаром, — ответила она. — Меня выкрал Людвиг.
— Людвиг не имеет отношения к ключникам? — уточнил я.
— Он за ними следит.
Это было интересно, а потому я продолжил расспросы.
Людвиг оказался убийцей, который приходил за членами общества, когда те нарушали Кодекс. Содержание самого Кодекса Юлии Александровне было неизвестно, но Людвиг не вмешивался в происходящее, пока ключники не пересекали некую черту.
От этого веяло бредом, с одной стороны, а с другой, если бы я основывал общество, практически управляющее миром, тоже не отказался бы от идеи добавить к нему надзирателя.
Впрочем, это была любопытная, но пока что бесполезная информация. О том, как ее использовать, я еще обязательно подумаю. Но один вопрос она порождала прямо сейчас. Людвиг приходит только за поклонниками Януса Двуликого. А значит...
— Когда ты начала работать на ключников? — спросил я.
— Сразу после убийства великого князя Новгородского, — проговорила Юлия Александровна.
Что ж, вот и ответ. Действительно, зачем размениваться на мелочь, когда можно получить целую царицу? И в этом свете предложение членства, сделанное Игорю Михайловичу, когда он еще был Игорем Павловичем, обретает иной смысл.
— Назови имена всех известных тебе членов общества ключников, — потребовал я.
И царица перечисляла. Стоящий рядом государь лишь хмыкал, а вот цесаревич сразу же заметил:
— Члены правящих родов Европы, — прокомментировал он.
Я кивнул, соглашаясь со своим биологическим братом. А царица продолжала говорить, называя имена и фамилии вторых-третьих сыновей. Ни одного наследника и непосредственного правителя.