Простодушны и доверчивы (СИ)
— Эта личина мне хороша настолько, что я готова видеть её в постели каждую ночь, — полным искренности голосом парировала она.
И дунула в оберег Сумерлы.
— Бор Больша́к тебе здесь не поможет, — с невозмутимой уверенностью попытался запугать её Моргощь. — Это место ограждено от духов леса. Защитные загово́ры этой трухлявой деревяшки тут не работают.
— А огненные заклятья? — заинтересованно переспросила Ольга.
Выхватила из колчана пучок стрел и вонзила его в правую ступню. Однажды она пролила туда же раскалённое в сковородке подсолнечное масло — оказалось, что и без масла эффект тот же. Гордо промолчать и не подумала: заорала в голос — чуть не лопнула с натуги. Зато огонь разрушил заклятье, удерживавшее ногу на месте.
— Прощайте, — сквозь слёзы выдавил приставник на последнем пятом шаге.
И оказался в знакомом высоченном колодце из толстых змеиных колец.
— Только тебя и не хватало, — морщась от боли, процедила Ольга и уселась на землю.
Голова змея Хва-Га — сюрреалистическая помесь чемодана, капкана и рогатого барана — щерилась на пойманную пташку превосходными треугольными зубами. Выпрыгнуть из змеиной ловушки не вышло — оберег Гаты не помог и на этот раз.
— Не старайся, — посоветовали приставнику приятным мужским баритоном. — От меня ещё никто не уходил.
— Один же раз получилось, — возразила пленница, размышляя над планами спасения.
— Не получилось, — возразил, Хва-Га, — а выпустили. Но сейчас не тот случай. Так что тебе придётся немного потерпеть и подождать пока тебя не прикончат.
Голова самоуверенного пророка вознеслась вверх, и Ольга увидела, как чуть ниже её развернулись громадные крылья летучей мыши. Змей возносился в небеса, подбирая с земли кольцо за кольцом своего тела. Последние обвили пленницу и потащили за собой. Она даже ногами не могла болтать, спелёнатая, как младенец. Оставалась надежда, что остальные приставники где-то рыщут в её поисках, и обязательно найдут свою потерю.
И её нашли. Перед носом неторопливо грузно летящего гиганта возникла обалденная фигурка обнажённой женщины:
— А вот и я!
Хва-Га не успел ни шикнуть на неё, ни плюнуть, как перед ним выросла ещё одна змея. Вдвое меньше, с птичьими крыльями и головой сокола. Она молниеносно заложила пируэт, сиганув вниз головой. Прямо над Ольгой соколиная голова торпедировала тело противника. Натурально ракетой с настоящей боеголовкой, устроившей приличный взрыв. И оторвавшей хвост с завёрнутой в него добычей.
Ольга полетела вниз, но была подхвачена вёрткой спасительницей. Почти над самой головой объявившегося на месте битвы Моргоща. Тот подпрыгнул на невероятную даже для духа высоту и едва не сцапал Ольгу за ногу — еле успела её поджать. И унеслась прочь, вспоминая, как Нешто ей объяснял, что Га — это движение, Ра — солнце, На — направление, а звук Ф у её предков отсутствовал. Им гораздо позже заменили первоначальное слово ХВА. В случае Хва-Га «хвастовство», а в случае Гарафены «воспевание».
«Воспетый взлёт к солнцу» уносила лучницу туда, где её ждали. Те, кем она была любима и хранима. И кто поймал сброшенную из поднебесья женщину своими медвежьими лапами со словами:
— Я никогда ещё так не бегал ни за одной юбкой.
Ольга обвила руками необъятную шею бородатого синеглазого богатыря и добавила романтики в их любовную сцену:
— У самого руки дырявые.
— Точно, — поддержала сестру Ветка. — Не будет женою разбрасываться.
— Илюха, а мы, кажется, попали, куда нужно, — довольно прогудел полковник.
И грохнул посохом о выжженную землю.
Глава 25
И я решила
Оказалось, что не только лучницу пронесло по разным секторам — выбор которых был совсем не случаен. Та же история произошла с кнутобоем, копейщиком и мечником. И все — даже новичок Илья — догадались провернуть финт с обраткой по своим следам. Именно это и было ключом к ребусу Марго. Прямыми путями к этой ехидине было не подобраться.
Правда, подход врага к каждому приставнику было сугубо индивидуальным.
Ветку, как и сестру, пытались развести на «подари кнут-самобой». Ей достался обрыдавшийся ребёнок, умиравший от жажды в пустыне. В рубище и гноище — у неё голос дрогнул, когда она докладывала полковнику об успешном преодолении препятствий. Для ликвидации непосильной жажды требовалась не вода, а, само собой, легендарный кнут.
Затем сестрёнку закинуло к сексапильному водяному — тут фантазию Марго явно зациклило. Хотя в отличие от Ольги, паршивец даже предлагал жениться в обмен на оружие приставника. Ветка дурашливо вздыхала, дескать, второго такого Аполлона ей уже не отломится. На что дед резонно возразил, что и первый-то был сплошной фикцией.
А в сектор сплошного безжизненного пепелища сестричка попала, когда её чуть не схватила гигантская змея Аспид с парой нелепых хоботов и огромным клювом. Но шустрая Ветка успела сделать последний шаг по своим следам, и, в конце концов, кнутобой оказалась тут.
Сам полковник претерпел череду примитивных схваток — ничего выдающегося. Сначала на него натравили целую орду медведей-оборотней — некоторые ещё не совсем потеряли человечье обличье. Затем Болотника и свору его холопов — с этими пришлось повозиться: тяжёлый богатырь постоянно вяз в болоте. Где просто чудом не потерял свои следы — приставникам точно кто-то ворожил. Следом дед попал в сектор гигантской птицы Витар. Железные перья которой с лёгкостью резали камни. Причём так, что обломки летели во все стороны пулемётными очередями — к чему боевому офицеру точно не привыкать.
На долю Ильи достались волкопеси-оборотни, с которыми мечник разобрался легко и слегка зазвездился. Поэтому чуть не поплатился, попав в пределы так называемого Змеиного Царя — одного из древнейших духов Нави, прозываемых Большака́ми. С толку новоявленного богатыря сбили духи-вужалки. С виду такие уж невинные девы, что клейма некуда ставить. А богатыри, как известно, с бабами не воюют.
Илья ещё не проникся реальностью местной нереальности, подходя к ней с обычными человеческими мерками. Подпустил к себе трёх миленьких скромненьких вужалок. Те в единый миг превратились в тридцать три змеищи и едва не угробили добра молодца — еле отбился. Ему удалось не потерять собственные следы, по которым он отступил и провалился в третий сектор. Где его атаковали старые знакомцы: гайвороне с железными клювами и когтями. То ли он везучий, то ли дух мечника помог, но Илья выкрутился и попал сюда.
Словом, выходило так, что каждому посчастливилось пройти своими путями целыми и невредимыми — видимо иначе было никак. В результате пути-дорожки должны были привести приставников в определённое знаковое место — и привели. Едва они совместными усилиями дошли до этой мысли, как в своей банке нарисовалась Сумерла.
— Всё-таки добрались, — поздравила она финишировавших героев.
— Я бы не добралась, — честно призналась Ольга. — Если бы не Гарафена. Хва-Га меня успел доставить к Моргощу. А твой оберег на этот раз не помог.
Илья тотчас нахмурился. Да и дед с Веткой насупились, узнав, что с их роднулечкой всё могло закончиться печально.
— Вся его сила на Ма-Са-Та ушла, — покивала свесившаяся из банки Гата.
— В горнице с коврами? — уточнила Ольга. — Так, это была она? Это её подлинный облик?
— Уж, куда там, — усмехнулась Сумерла. — Подлинный облик Большако́в… Ну, да впрочем, это вам незачем. А ты умница, — похвалила она ученицу. — Догадалась, что с места сходить не след. А на лавку присаживаться уж и вовсе погибельно. Только тем себя и спасла.
Она выпрыгнула из банки и взлетела на плечо полковника. Оглядела своих союзников и задумчиво пробормотала:
— Вы не первые из тех, кто сюда ходили. Да вот беда: не все доходили. Вы же на диво уцелели. Та же Гарафена мне отнюдь не холопка. Могла и не помочь, если что-то ей не по нраву. Ваше счастье. Всему однажды наступает свой черёд. Видимо, на сей раз пришло время Масатки.
— Ну, так и где мы, матушка, сейчас? — осведомился полковник, слегка приударив посохом.