Простодушны и доверчивы (СИ)
Лёка покосилась на Машу — сама не поняла, почему. Та абсолютно спокойно улыбнулась ей и благословила:
— Ни в чём себе не отказывай.
— Поделюсь, — неизъяснимо приветливо откликнулась деревенская частушечница.
И в полнейшей тишине процитировала фирменный перл их соседки бабки Пелагеи:
— Ох, и девки у нас: и споют и спляшут. Ну, а будут нарываться, рожу разукрашу.
При её росте и ярких выразительных глазищах невинная шалость прозвучала, как вполне конкретно сформулированная угроза. Стелла вытаращилась на охамевшую выскочку, как на летящий прямо в лоб поезд. Бэлла нашла в себе силы изобразить кривую усмешку, преисполненную великосветского презрения.
Первым заржал Альфред, стуча кулаком по брезенту. К нему тут же присоединилась остальная группа поддержки молодой кандидатки в компанию непререкаемых авторитетов. Даже Олег одобрительно посмеивался, целуя свою шутницу в шею.
— Шли бы вы отсюда, — не слишком озаботившись политесом, предложил Тимур, когда отгремели последние отзвуки веселья.
— Ты что, нас выгоняешь? — обиделась Бэлла, ища взглядом поддержки у остальных членов «волчьей стаи».
— Нет, деточка, — задумчиво молвил Василий. — К тебе применили третий закон Ньютона: как пнула, так отсюда и полетишь.
Когда получившие отлуп соперницы удалились, он так же задумчиво посмотрел на Олега:
— Начбез, на свадьбу пригласишь?
— На какую? — с видом живейшей заинтересованности прокуковала Лёка.
— На вашу, лапочка, — подсказал Альфред. — Тимка! Хорош греть уши. Нам этот конкурс больше не интересен: мы покинули зал.
— Да и хрен бы с ним, — согласился Тимур, поднимаясь. — А вот мяч я погоняю.
— Футболисты протрезвели? — вытянув шею, принялся всматриваться куда-то Олег.
— Даже ворота уже смастерили, — обрадовал его Альфред. — Шуруйте, разомнитесь. А мы тут с девочками поворкуем.
— Насмерть его не заворкуйте, — проворчал Василий и встал с явным намерением заняться спортом.
— Не хочешь посмотреть, как мы их раскатаем? — пробубнил в Лёкино ухо Олег.
— Ни за что, — твёрдо отказала она. — Лучше ворковать.
И они ушли.
— Ты смотри, — сощурившись, разглядывал Альфред «зрительный зал» конкурса частушечников и вдруг процитировал близко к тексту: — Он-таки из лесу вышел. Наш грозный отмороз.
— Ты про Илью? — сооружая себе бутерброд, уточнила Маша. — Ольга, будешь? — предложила она присоединиться к занятию кулинарией.
— Наелась, — отказалась Лёка, заразившись любопытством её супруга.
И первыми её внимание привлекла группа в «партере». Куда высокое начальство перетащило свои шезлонги. Она скользнула взглядом по смеющейся и аплодирующей Марго:
— А кто это рядом с Маргаритой Савельевной?
— Тот, что замер у её трона? — приподнявшись на локте и бросив взгляд на интересующий Лёку объект, уточнил Альфред. — Жених Марго. И, между прочим, твой босс. Зам генерального по строительству.
Лёка чуть не выпалила: жених? У неё? Хорошо, что смолчала: было бы трудно объяснить, что её так поразило.
— Это Марго так думает, — насмешливо прокомментировала Маша версию мужа, примериваясь, как бы повкусней впиться зубами в свой шедевр толщиной сантиметров пять.
— А Илья так не думает? — удивлённо переспросил Альфред.
— Мумает, — промычала Маша набитым ртом. — Хах от неё оффелафца…
— Жуй, — отмахнулся от критиканши супруг. — Тщательней. Новые зубы дорого стоят.
И вдруг заорал на весь берег:
— Илья!
Тот обернулся и увидел, откуда донёсся призыв. Солнце било прямо в глаза, и Лёка не разглядела его лицо. Впрочем, сейчас подойдёт и удовлетворит её любопытство. А пока нужно попить — потянулась она к бутылке с минералкой, отвернувшись от шагавшего к ним мужчины.
Пока возилась с ней и утоляла жажду, пропустила момент, когда важней было смотреть в другую сторону.
— Привет, — сухо прозвучал до боли знакомый голос.
Рука хлопнула о руку.
— Привет, Илюша, — доброжелательно поприветствовала подошедшего Маша. — Падай. Ты голоден? Полдня где-то пропадал.
— Гулял, — всё так же сухо бросил мужчина и поинтересовался: — В «волчьей стае» пополнение?
— А это у нас Олег женится, — беззаботно представил незнакомку Альфред.
— Заливаешь, — не поверил ему этот сухарь.
— Ольга, познакомься, — покликала Маша.
Оборачиваться не хотелось пуще смерти. Хотелось вскочить и рвануть прочь. Куда? Сначала, куда глаза глядят, а оттуда в межмирье и домой. Пальцы еле-еле разжались, выпустив полузадушенную бутылку.
Поздно — пришлось принять свершившийся факт, и Лёка обернулась. От неожиданности он не подпрыгнул и не завопил. Только серые глаза сузились, сверля её тяжёлым взглядом.
— Вы знакомы? — осведомилась Маша, видимо, что-то прочитав на лицах обоих.
— Нет, — вполне натурально удивилась Лёка. — Мы ещё не сталкивались. Здравствуйте. Ольга.
— Илья, — внезапно с виду спокойно представился он. — У вас очень красивые глаза.
— Спасибо, — вежливо кивнула она.
И тут её озарило. Поднявшись, Лёка обошла брезент, присела рядом с Машей, прильнула к её уху:
— Кажется, я протекла.
— Есть с собой что-нибудь? — тут же успокоилась женщина, тепло относившаяся к Олегу и не желавшая ему неприятных подвохов, когда жизнь налаживается. — Или дать?
— Есть, только мой рюкзак…
— Там, — ткнул пальцем Альфред. — В синей палатке слева у входа.
Какое счастье, что синяя палатка стояла за двумя белыми, почти полностью скрывавшими её от новых приятелей. Нет, Лёка в неё заглянула: рюкзак забрать нужно. После чего обошла палатку и не спеша двинула в лес. Хотела сразу нырнуть в межмирье, да не вышло: наткнулась на дровосеков.
Прошла чуть дальше и снова фиаско: встретила собирателей хвороста — видимо, готовился большой костёр. Решила идти не вглубь, а вширь, направившись вдоль берега в сторону заповедника. И едва не устроила фокусы с исчезновением для водоносов, набиравших воду из крохотного ленивого родничка. В лесу царило истинное столпотворение.
Наконец, добралась до знакомого ручья, за которым начинался их ельник. Остановилась, огляделась: вроде никого.
Только хотела смыться, как её сорвало с места и припечатало к сосне. Моргощь навалился всем своим реальным телом, дыша в лицо загнанным зверем. Вцепившись железной лапищей в горло и вдавив затылок в ствол — впрочем, умудрившись при этом не сделать больно.
— От меня трудно сбежать, — сообщил колдун сногсшибательную новость.
— Легче убить, — очень сдержанно съязвила Лёка, решив не ронять достоинство, если уж попалась.
— Ты планируешь меня убить? — издевательски оскалился он.
И поцеловал её так, что от взвихрившейся волны желания заныло-застонало всё тело. Такого удара Лёка ещё не получала.
— Ты хочешь меня, — сощурившись, сделал открытие галантный кавалер, державший женщину за горло.
Кажется, сей факт поразил его настолько, что скрыть этого полностью не вышло.
— А ты меня нет? — только и нашлась Лёка, вдруг осознав, что оберег на груди преспокойно наблюдает, как её тут…
— Издеваешься? — зло процедил Моргощь, чуть сжав пальцы, отчего её подбородок вздёрнулся ещё выше.
Прямо под его губы. Второй поцелуй вышиб из неё дух. Третий — мозги. Опомнилась только тогда, когда окончательно обмякла в его руках. И вдруг осознала, что участвует в процессе, а не просто терпит над собой насилие.
— Кто ты такая? — прохрипел Моргощь, прижавшись лбом к её лбу.
Не давая вздохнуть под гнётом своего тела.
— Интересный вопрос, — просипела Лёка в ответ, с трудом соображая. — Забыл? Я твой враг.
— И как я удостоился такой чести? — на полном серьёзе осведомился колдун.
— Решив с нами разделаться, — напомнила Лёка, всё больше трезвея. — По-моему, это ты издеваешься.
— Разделаться? — налетел на реальность и его лихорадочный раж.
Моргощь слегка откачнулся, чуть ослабив хватку руки на горле.
— Убить, — пояснила она, теряясь в догадках насчёт затеянной этим гадом игры. — Что с тобой? Память отшибло? Или кайфуешь, когда глумишься над кем-то?