Нелегальная разведка
Это было 7 января 1972 г. Супруги, как обычно, вышли после обеда на прогулку с детьми. Младшая дочь была в коляске, старшая шла рядом. До ближайшего поселка было примерно четыре километра. Дорога до него заняла около полутора часов. Здесь пути их разошлись. «Веста» направилась к ближайшим домам, а ее мужу предстояло пройти еще полтора километра по лесной тропинке.
«Весте» сразу же повезло: подходя к домам, она увидела, как какая-то девушка садится в атомашину. Она попросила девушку подвезти ее с детьми до торгового центра. Затем она направилась к бензоколонке, чтобы вызвать такси, и вдруг заметила, как к ней приближается полицейская машина. Сердце разведчицы невольно дрогнуло: она подумала, что ее уже ищут и сейчас последует новый арест. Но полицейская машина проехала мимо.
Вскоре подошло такси. «Веста» с детьми села в автомашину и назвала улицу в Вашингтоне, на которой располагалось советское посольство. Через полчаса они уже были по указанному адресу. К счастью, ворота посольства оказались открыты, и она, покинув такси, быстро вкатила коляску с детьми на территорию посольства мимо удивленного охранника.
— Срочно вызовите офицера безопасности, — выдохнула она.
Разведчица облегченно перевела дух: половина их плана была выполнена, она с детьми находилась в безопасности.
А в это время «Вест» выполнял свою часть побега от ЦРУ. Он приобрел для маскировки шляпу, очки, трубку, выяснил по телефонной книге адрес советского торгпредства, нанял такси и поехал туда. Войдя в приемную для посетителей, он написал на листочке бумаги, что ему необходимо срочно встретиться с резидентом советской разведки и протянул его дежурившему там сотруднику. Встреча состоялась буквально через полчаса. Первым делом «Вест» поинтересовался, добралась ли его жена с детьми до посольства. Получив утвердительный ответ, разведчик не смог сдержать слез.
Около месяца Лариса и Вадим Майоровы с детьми находились в жилом комплексе на территории советского посольства в Вашингтоне. В это время по дипломатическим каналам велась интенсивная работа, чтобы получить разрешение на отправку семьи разведчиков на Родину.
2 февраля 1972 г., в день рождения Вадима, супруги вместе с детьми вылетели в Москву. Закончилось их 15-месячное пребывание в плену у аргентинской контрразведки и ЦРУ.
Однако в Москве их встретили неласково: провал Майоровых казался совершенно необъяснимым. Руководство разведки посчитало, что он произошел по вине нелегалов. Они же настаивали на версии предательства.
После длительного служебного разбирательства Лариса и Вадим были исключены из партии, лишены наград и направлены на постоянное жительство в Калугу. Там Вадим устроился на работу в педагогический институт преподавателем английского языка, а Лариса лаборанткой. Весной 1979 года она окончила этот институт.
Майоровы неоднократно обращались к руководству КГБ с просьбой разрешить им переехать в Москву. Этот вопрос был положительно решен только в 1983 году, когда Ю.В. Андропов стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. В апреле того же года супругам была выделена квартира в Москве, в районе Сретенки. Вадим устроился комендантом в Дом политического просвещения на Трубной площади, а Лариса — официанткой. Казалось, жизнь их окончательно наладилась, однако мысль о том, что в их провале повинен «крот», окопавшийся в аппарате советской разведки, не давала покоя.
Однажды в октябре 1990 года, придя на работу, В. Майоров стал просматривать еженедельник «Собеседник», где было опубликовано интервью предателя Олега Гордиевского, которое он дал собственному корреспонденту газеты в Лондоне Ольге Белан. Рассуждения иуды о том, что он якобы боролся против «тоталитарного режима», вызвали отвращение у бывшего разведчика, и он хотел уже было отбросить газету, однако в тексте промелькнуло упоминание о Дании, в которой работал предатель в середине 1960-х годов.
Вадим внимательно посмотрел на помещенную в газете фотографию «иуды из Ясенева» и обомлел: это был тот самый оперработник, который выходил на явку с ними в Копенгагене в июле 1967 года, когда Вадим и Лариса с детьми ехали в отпуск на Родину. На следующий день — публикация о предателе в газете «Комсомольская правда». И снова — грубая ложь подонка, который якобы протестовал своим предательством против ввода советских войск в Чехословакию. Вадим невольно вспомнил, как во время кратких встреч в Копенгагене Гордиевский старался выглядеть «ура-патриотом» нашей страны, вовсю расхваливал автомобиль «Запорожец», сравнивая его с иномарками, и говорил о том, что обязательно приобретет его.
Придя домой, разведчик сказал Ларисе:
— Наш дорогой и горячо любимый «крот» наконец-то нашелся. Ведь это именно он переправлял нас в Копенгагене в 1967 году.
Лариса внимательно ознакомилась с публикациями и спросила у мужа:
— И что ты собираешься делать со всем этим?
— Думаю, что нам надо написать письмо нашему руководству, — ответил он.
Лариса и ее муж провели не одну бессонную ночь, сочиняя это письмо, которое Вадим опустил в приемную КГБ на Кузнецком мосту. После Октябрьских праздников Майоровым сообщили, что с ними хотят побеседовать на дому по поводу их письма представители управления нелегальной разведки.
Такая встреча действительно состоялась. Через две недели после нее Ларисе и Вадиму были возвращены их награды. Все ограничения для Майоровых, в том числе относительно контактов с иностранцами, были сняты. Им также было разрешено встречаться с журналистами.
Честное имя разведчиков было восстановлено.
В 1998 году в московском издательстве «Олма-пресс» вышла их книга «Явка в Копенгагене». В ней Майоровы поделились воспоминаниями о своей работе в нелегальной разведке. Они дали несколько интервью российским журналистам, а в 2000 году выступили по центральному телевидению.
Сегодня Лариса Васильевна и Вадим Михайлович находятся на заслуженном отдыхе. Однако общительная и деятельная Лариса Васильевна не сидит без дела. Она является активным членом региональной общественной организации «Ветераны внешней разведки», организует различные мероприятия: выставки живописи, вечера поэзии, чаепития в кругу друзей. Супруги тепло вспоминают о своих друзьях и знакомых, оставшихся в Аргентине. С честью преодолев все трудности, ветераны нисколько не сожалеют, что в свое время стали советскими разведчиками.
Зефир и Эльза
Даже в закрытой для посторонних внешней разведке существуют сроки давности. Через 20, 30 или 40 лет разведка может приоткрыть для широкой общественности некоторые подробности своей деятельности. Но нет таких сроков в нелегальной разведке, формы и методы работы которой должны всегда сохраняться в глубокой тайне.
Следует подчеркнуть, что деятельность разведчиков-нелегалов всегда была окружена плотной завесой секретности. Виртуоз-профессионал, не допустивший ни единого промаха и, к счастью, избежавший предательства, обречен на публичное небытие. А потому высшим критерием, мерилом его труда и таланта становится лишь оценка коллег да награды, которые и показать-то подчас никому нельзя.
В то же время некоторые профессионалы становились известны широкой публике. Но случалось это лишь тогда, когда нелегал подвергался аресту в стране пребывания, как правило, в результате предательства, как это произошло, например, с Вильямом Фишером (Рудольфом Абелем), Кононом Молодым или супругами Майоровыми.
Но были и другие нелегалы, которым удалось проработать отпущенный им срок без провалов и о которых до сих пор известно крайне мало. Одними из них являются супруги Мукасеи.
«Если страна нас не знала, значит, мы ее не подвели», — считают разведчики, 22 года находившиеся на боевой работе в особых условиях.
Однако руководство Службы внешней разведки решило, что Михаил Исаакович и Елизавета Ивановна за свой непомерный труд должны получить хоть малую часть причитающегося им публичного признания…
Могли ли сельский юноша-кузнец из белорусской деревушки и девушка, родившаяся в рабочей семье под Уфой, предвидеть, насколько необычно сложится их жизнь и что они окажутся сопричастными к делам государства, которое доверит им самое ценное — обеспечение своей безопасности?!