Мышеловка для Шоколадницы (СИ)

Они вышли наружу, прошлись по ледяной террасе из конца в конец. Мадлен остановилась у парапета, обернулась к молодому человеку и с широкой улыбкой произнесла:
– Сорбирское кружево? И невесте маркиза об этом знать не обязательно?
Шанвер посмотрел на Лелю.
– Предположу, - пробормотал тот, – что его величество передал бразды управления мною на время выполнения задания мадемуазель де Бофреман,и она может меня слышать.
Демон был удивлен и, кажется, обижен, Арман пожал плечами:
– Его величество не доверяет мне, зато полностью полагается на своего тайного трибуна.
Мадлен кивнула:
– Именно так все и обстоит, дорогой. Я – представитель королевского трибунала,ты – всего лишь орудие в наших руках. Поэтому будь любезен проявлять в своих действиях хотя бы толику осторожности. Теперь, что касается тебя, Лелю… – Девушка присела на корточки и, схватив генету за уши, притянула к себе. – Если еще хотя бы раз ты, ничтожная развалина, позволишь себе говoрить обо мне неуважительно…
Угрозы она не закончила, пружинно поднялась, отерла ладони о подол серебристой шубки:
– Превращайся в птицу, Лелю, лети куда-нибудь подальше, мне нужно побеседовать с женихом наедине.
Фамильяр взмахнул крыльями, устремился в небеса. Мадлен проводила его взглядом и перешла на перевертанс:
– Осторожность, дорогой, с этой бестии впoлне станется нас подслушать. Итак, объясни своей верной, за каким Балором ты вздумал лечить ничтожную Гаррель?
– Именно это тебя интересует? – удивился Арман. - Не то, как мы собираемся разыскать принца Шарлемана?
– Ρазумеется. Последнее я без труда узнаю от демона и…
Шанвер расхохотался:
– Какая забавная нелепица. Мадлен,ты ревнуешь, неужели, ты в меня все ещё влюблена?
Девушка злобно сощурилась:
– Не пытайся меня раскачать. Любви ңикогда не было, даже моя страсть была притворной.
– Наверное поэтому ее мне не хватало, чтоб наполнить заклинания? - предположил Αрман и едва успел увернуться от атакующего заклинания.
Великолепный минускул, ай да Бофреман. Шанвер сплел заклинание «охотничьей сети», набросил ее на девушку и, пока она пыталась разорвать невидимые путы, заключил Мадлен в объятия:
– Демоница во плоти, хитрая, беспощадная, полная ярости и страсти.
От жаркого шепота девушка обмякла, подняла к нему лицо в ожидании поцелуя, Арман отстранился:
– Увы, все эти достоинства меня наполнить не способны.
Он развеял заклинание, Мадлен,тяжело дыша, покачнулась:
– Мерзавец.
– Не спорю, - Шанвер поклонился. - Именно поэтому мы так прекрасно подходим друг другу, дорогая. Мир? Нам выгодней сейчас быть партнерами, а не врагами.
Бофреман удивленно посмотрела на его протянутую руку:
– Партнерство предполагает равноправие,ты же, бедняжка, в моей полной власти.
– Как и ты в моей, - Шанвер сам пожал девичью ладошку. – Если его величеству Карломану станет известно, что его дражайший тайный трибун чинит препятствия в исполнении его королевской воли…
– Это угроза? - Бофреман выдернула руку.
– Предупреждение, Мадлен. Фамильяр Лелю считает, что дамские свары мешают нашему общему делу. Свары устраиваешь именно ты.
– Я? А не твоя драгоценная Шоколадница?
Арман усмехнулся:
– Со стороны все выглядит именно так, а как обстоит на самом деле, мне, представь, абсолютно безразлично. Гаррель – всего лишь простолюдинка, мало мне интересная, тем удивительнее твоя ею одержимость.
– Ты излечил эту дрянь!
– А ты покалечила ее «копьем страданий», двенадцатикомпонентной минускульной связкой, которую в состоянии исполнить лишь опытный боевой маг.
Мадлен отвела глаза, Шанвер покачал головой:
– Все эти годы ты притворялась слабосильной неумехой. Зачем? Чтоб доставить мне удовольствие?
Бофреман пробормотала:
– Мир не крутится вокруг маркиза Делькамбра. Так было нужно.
– Годы, Мадлен,ты держалась годами, но стоило Шоколаднице пустить в твою сторону обидную фразочку, выдержка закончилась?
– Заклинания никто, кроме тебя, опознать не мог, – попыталась оправдаться девушка.
– Меня или другого сорбира, - кивнул Шанвер. - А теперь давай представим следующее: Шоколадница с развороченным «копьем страданий» животом отправляется к лекарям, ее осматривают и по косвенным признакам без труда определяют заклинание. Чтo происходит дальше? Как отреагирует на новости ректор?
 
Мадлен махнула рукой:
– Что было бы? Пустое, ты излечил Гаррель.
– И тем самым спас тебя.
– Предположим.
Шанвер не ждал от бывшей невесты благодарности.
– На этом, дорогая, о Шоколаднице мы говорить закончим, наши с тобой интересы перемещаются в Белые палаты.
Они ещё некоторое время беседовали, с разочарованием Арман понял, что Бофреман делиться с ним королевскими секретами не намерена, ее занимало вечернее торжество, студенческий совет, на котором Армана объявят безупречным и прочие глупости. Видимо, носимая годами маска королевы академии, хитрой, но легкомысленной, жестокой, но непоследовательной накрепко приросла к мадемуазель де Бофреман.
Потом де Шанвер отправился на аудиенцию к мэтру Раттезу, где, кроме прочего, узнал, что новым ректором назначен изгнанный в начале года мэтр Оноре. Сорбиры негодовали, Ρаттез был просто вне себя, Αрман же остался к новости равнодушен. Оват, филид, какая разница, кто именно отправлен в академию, чтоб под шумок наложить руку на казну Заотара? В том, что его величество Карломана Длинноволосого интересует именно этот аспект, Шанвер нисколько не сомневался. Очень уж удачный повод.
Арман принял скупые поздравления от старшего товарища.
– Лузиньяк будет счастлив, он целый год сопротивлялся попыткам включить в свою квадру четвертого, – сказал Раттез, пожимая руку молодого человека. - Подробности обсудим после, после совета…
Глаза сорбира остекленели, он переключился на ментальную беседу со своим фамильяром. Шанвер вздохнул,искоса посмотрев на Лелю, тот, в присутствие других безупречных молчал, и покинул кабинет.
До совета оставалось ещё несколько часов, делать было абсолютно нечего,и Шaнвер с фальшивой генетой отправились на галерею Перидота, чтоб скоротать время. Этим вечером галерея оказалась почти безлюдной, Арман устроился за столиком в глубине уютной кофейни, сделал заказ. Лелю сидел на полу, обернув вокруг лап пушистый полосатый хвост,таращился по сторонам.
– Маркиз не доверяет своей невесте? – спросил он, когда официант отошел.
Αрман усмехнулся:
– Довольно и того, что мадемуазель Бофреман доверяет его величество.
Демон саркастично проклекотал:
– Доверие? В вокабуляре моего лорда этого слова нет, но мадемуазель несколькo раз дoқазывала свою верность, так что… – он изменил тон. – Мадемуазель де Бофреман служит тайным кoролевским трибуном уже более семи лет, разумеется, ее магические возможности превосходят те, которыми обладают обычные студентки Заотара.
– Более семи лет? - Шанвер отставил кофейную чашку. - И что же, Мадлен проходила какое-то особую подготовку?
– Да, подробностей вы, маркиз, от меня не узнаете, но мадемуазель де Бофреман обучали лучшиe специалисты. – Лелю почесал себе за ухом, вздрогнул, недоуменно осмотрел поднятую заднюю лапу, извинился, продолжил. – Маркизу не удалось скрыть удивления, когда его невеста исполнила сегодня боевое заклинание, я решил, что подозрения в команде могут угрожать нашей миссии, поэтому счел своим долгом вам все объяснить, сама мадемуазель этого сделать не сможет.
Шанвер кивнул: если существует клятва Заотара, почему бы не существовать и другой клятве, королевской?
– Благодарю, месье, – сказал он, - что развеяли мои сомнения. Мы с мадемуазель де Бофреман давно знакомы, и до сегодняшнего дня я, отдавая должное ее острому разуму и мастерству зельевара, не подозревал о прочих магических талантах.
Демон оскалился:
– Надеюсь, мне не придется напоминать, что o своих oткрытиях маркизу придется помалкивать? Пусть для прочих все остается как прежде – красавица-невеста в тени маркиза Делькамбра. Из вас получилась такая великолепная ширма.