Королевский Совет (ЛП)

Такие чувства были мне чужды. Ещё в детстве я понял, что есть вещи, которые угнетают, но также и то, что нет смысла им поддаваться. Просто делай, что должен, в ожидании лучшего дня. Реллин положила тому начало, я принял эстафету и сам себя корил идиотом, но это не очень помогало. Мне хотелось затеять ссору, что, однако, было не лучше, чем разбить себе голову о стену.
17. Яблочный табак
Сантер нашёл меня во дворе цитадели, около моего приятеля, карпа, который всё ещё игнорировал меня.
― На вашей родине холодно, ― заметил он с улыбкой, садясь рядом со мной на скамейку. ― Я рад, что вернулся, хотя был впечатлён Громовой крепостью. Там наблюдается хороший прогресс, а если становится скучно, есть хороший спорт. Охота на пауков. Это не совсем в моём вкусе, зато я встретил эльфа, который считает себя оборотнем. Ваш друг Эберхард заведует столовой, и туда ежедневно прибывают бойцы и беженцы.
― Хм, ― хмыкнул я, наблюдая за карпом.
― Прошлая ночь была лучшей: олени танцевали на стенах, в столовой обслуживали медведи, а женщины-солдаты, несмотря на холод, купались в фонтане.
― Это хорошо, ― согласился я, удивляясь, почему карпы как будто всегда что-то жуют на поверхности воды.
Сантер громко рассмеялся.
― Вы вообще слышали хоть одно моё слово? ― спросил он, когда я удивлённо посмотрел на него. ― Послушайте, что с вами такое? Можно подумать, что у вас любовная лихорадка.
Я вздохнул, возможно, это действительно правда.
― Наверное, вы правы, ― признал я. ― С тех пор, как моя спутница надела корону, появилась черта, которую нельзя переступать. Без сомнения, это меня огорчает.
Он удивлённо посмотрел на меня.
― Но это же маэстра Лиандра ди Геранкур будет теперь носить корону Иллиана, я прав?
― Так и есть, ― устало ответил я. ― Хоть это и было моё решение, но мне трудно отказаться от неё.
― Вот и пойми человека, ― заметил он, качая головой. ― Я мог бы поклясться, что вы любите сэру Хелис. Даже Дезина считает, что видеть вас вместе одно удовольствие.
― Вы ошибаетесь! ― возмущённо сказал я. — В свою очередь, можно было бы подумать, что вы любите Дезину.
Он медленно кивнул.
― У вас плохое настроение, сэр генерал. Если вам от этого легче, можете спокойно лягаться, но если толку от этого нет, то перестаньте. У меня толстая кожа, и я могу многое вынести, но выбирайте слова, когда говорите о женщинах. Особенно в случае с Дезиной я желаю, чтобы вы сдерживали себя.
― Почему? ― холодно спросил я. ― Я задел больное место?
― Да, ― ответил он, вставая, и выглядел совсем недружелюбно. ― Если хотите, и вам это поможет, я с удовольствием брошу вас к карпу, с которым вы так стремитесь поговорить. Возможно, это охладит ваши чувства. Всё так, как вы предположили, и это больно, потому что решения нет. Так что избавьте меня от своих колкостей! Но и я тоже прав, не так ли? Что бы вы там ни сделали, сэра любит вас и простит, если вы попросите её об этом.
― Нечего прощать, она ― королева, и наши пути разделяются. ― Я устало поднял на него глаза. ― Простите, Сантер, я был несправедлив, я сам не знаю, что со мной случилось.
― Вы глупы, вот ваша проблема, ― жёстко заметил он. ― Но я не сильно от вас отличаюсь. Женщина может просить всё, но только не то, что ты не знаешь о своей любви.
Сказав эти слова, он повернулся и ушёл, оставив меня сидеть, что в последнее время случалось слишком часто.
― Он прав, ― сказала Зокора позади меня. ― Ты глуп. Поскольку твоя трубка помогает тебе думать, я принесла её с собой. ― Она протянула мне трубку и полный кисет табака. ― Кажется, она тебе нужна. Трубка была в твоей комнате, табак я украла у Хелис. Вчера на рынке она потратила почти три отрезка свечи, в поисках бессаринского яблочного табака, а теперь не решается отдать его тебе.
― Что ты здесь делаешь? ― спросил я, принимая табак и трубку. Серафина искала мой табак в течении трёх отрезков свечи?
― Ты хотел меня видеть, по крайней мере, так мне сказали. ― Она прислонилась к скамейке рядом со мной. ― У нас тоже есть такая рыба. ― Она указала на карпа. ― Выглядит точно также, только бледная, у неё нет глаз и есть длинные зубы.
 
― Тогда она не точно такая.
― Такая, только другая. Ты просто неправильно смотришь на вещи. ― Она повернулась ко мне. ― Если ты ищешь меня, тебе, без сомнения, что-то от меня нужно. Если нет, то мне лучше уйти, прежде чем ты заставишь плакать ещё и меня. Конечно, это маловероятно, но в случае с Лиандрой и Хелис тебе это удалось.
― Зачем им плакать? ― удивлённо спросил я.
Зокора покачала головой.
― Лиандра плачет, потому что ей приходится отказаться от мечты, но она уже давно это знала. Просто всё произошло слишком быстро, и она знает, что этого не избежать. Серафина плачет, потому что потеряла надежду и думает, ты её не любишь. Может мне тоже стоит начать плакать, потому что твоя глупость причиняет мне боль. Для моего народа любовь под запертом, но я всё же поняла её. Ты же, напротив, проповедуешь её повсюду, а сам слепее этой рыбы.
― Она не слепая.
Она сверкнула на меня взглядом.
― Ты ничего не понимаешь. Или просто не хочешь? Все это увидели. Лиандра первая, Наталия тоже поняла, Зиглинда узнала раньше всех. Дошло даже до меня. В тот момент, когда душа Хелис вернулась в своё тело, ты был обречён. Может ты настолько привык противостоять своему богу, что отказался принять и благословение Астарты. Ну, вперёд, посмотрим, к чему это приведёт! Но если хочешь поплакаться, не зови меня, у меня для этого нет терпения. ― Она продолжала сердито смотреть на меня. ― Я не собираюсь повторяться. Мне всё равно, что ты делаешь, но если из-за тебя все ходят так, словно их грибы заражены мукоедом, то в долгосрочной перспективе меня это тоже беспокоит. Итак, если ты хочешь от меня что-то полезное или помочь в поисках Погибели Страха, то добро пожаловать, но если просто действовать на нервы и обременять своей глупостью, держись от меня подальше.
Высказавшись, она скрылась у меня за спиной, но когда я обернулся, её уже там не было. Я посмотрел на карпа, не зная, что и думать, когда её голос снова напугал меня.
― Хелис в своей комнате отчаянно ищет этот табак. Ты мог бы её успокоить.
― Я…, ― начал я и обернулся, но она уже снова исчезла, ―…тебе благодарен.
― Я знаю, ― сказала Зокора позади меня. Я снова взглянул назад, но её там не было.
Я посмотрел на карпа, который по мнению Зокоры, так же мало понимал в любви, как и я. Возможно, она была права. Что я мог о ней знать?
В день моего рождения началась осада моего родного города Келара. Как раз, когда я стал достаточно взрослым, чтобы называть себя мужчиной, я получил меч Сольтара и прошёл через ворота. После этого всё стало по-другому. Люди называли меня героем, и это вскружило мне голову. Мне понравилась одна девушка, и я ухаживал за ней.
Я откинулся на спинку скамейки и попытался вспомнить, как она выглядела. Я увидел перед собой её улыбку в тот момент, когда она протягивала мне яблоко, и её золотистые волосы, но так и не смог вспомнить её имени. Она родила мне ребёнка. Именно этот ребёнок умер от чумы в Верлмонте или это был его внук? Тридцать два года сэра с золотистыми волосами была моей женой. Я помнил её запах, вечера, проведённые в нашем маленьком доме, где над каминной полкой висел почти забытый Искоренитель Душ. Я помнил, как она состарилась, а я нет, как она слёзно умоляла меня не смотреть на неё, уйти и оставить её на произвол судьбы. Она, женщина с золотистыми волосами, была первой, кого я любил, а теперь я забыл её имя.
Но что я не смогу забыть, так это могилу, которую вырыл для неё среди яблонь и боль, которая почти сломила меня, когда я клал её, завёрнутую в чистый лён, под первое посаженное мной для неё дерево. Именно тогда я впервые начал ропать на Сольтара. Я выполнил свой долг, спас Келар, почему он не позволил мне уйти? Почему я не состарился и не умер вместе с ней?