Правильный лекарь. Том 5 (СИ)

— После четырёх? — нахмурился Готхард Вильгельмович. — Ладно, постараюсь успеть. Тогда начну наверно прямо сейчас. Если у вас нет больше никаких вопросов.
Вопросов мы пока не имели, а если и имели, то лучше оставим на следующий раз. Лизонька вывезла грузовую тележку с коробками, которые должны были пополнить мои запасы уже применяемых препаратов. Мы с Виктором Сергеевичем загрузили всё это в микроавтобус, попрощались с трансформированным в нормального человека Курляндским и поехали в офис Кораблёва. Дядя Витя решил покататься со мной развлечения ради.
  
Я отдал конверт с надписью «капельница» охраннику, стоявшему на турникетах в главном офисном здании и сразу отправил сообщение Эдуарду Филипповичу. Теперь осталось только отдать взнос за машину, и я свободен. На улице уже темно и, войдя внутрь автосалона, я зажмурился от яркого света и блеска полированных деталей автомобилей.
Романа Петровича мне нашли довольно быстро, менеджер отвёл меня в его кабинет. Судя по табличке возле двери, он был управляющим этого салона. Зачем всё так серьёзно-то? Можно было бы это дело поручить продавцам или начальнику отдела.
— Добрый вечер, — сказал я, входя к нему в кабинет. Руку протягивать не стал, не зная его статуса, и чтобы не смутить. — Эдуард Филиппович сказал к вам подойти по вопросу взноса за машину.
— Александр Петрович Склифосовский? — спросил мужчина лет сорока с энергичным и решительным лицом, внимательно разглядывая меня. Стало даже как-то неловко, но его взгляд я выдержал с достоинством.
— Да, именно так, Роман Петрович, — ответил я.
— Много о вас наслышан, — внезапно улыбнулся он, что неожиданно сочеталось с проницательным и серьёзным взглядом.
— И что же слышали? — поинтересовался я, слегка склонив голову на бок.
— Говорят, что молодой и подающий большие надежды, пропагандирует новые методы лечения.
— Ясно, — хмыкнул я. Редко распространяют хорошие слухи, я больше был готов к чему-то менее лестному. — Напомните пожалуйста, какую сумму мне сегодня надо внести, Эдуард Филиппович говорил, но у меня вылетело из головы.
— Он сказал принять у вас столько, сколько дадите, — Снова улыбнулся управляющий. — Не больше и не меньше. Сумму внести в договор и выдать вам квитанцию.
— Странно это как-то, — хмыкнул я. — Должна же быть какая-то фиксированная сумма взноса.
— Она была, — кивнул Роман Петрович. — Но к договору прикреплено дополнительное распоряжение Эдуарда Филипповича, в котором написаны изменения, в том числе и это.
— Можно на него посмотреть?
— В распоряжении также написано, что вам его показывать строго настрого запрещено, — пожал плечами Роман Петрович. — Александр Петрович, умоляю, не мучайте меня дальнейшими расспросами. Босс распорядился, мы выполняем. Такая ситуация со мной вообще впервые в жизни.
— Ладно, понял, — кивнул я, отсчитал две трети от того, что у меня осталось от гонорара за обучение.
На мой взгляд сумма маловата, но раз сказали «сколько дашь», значит столько и достаточно. За подробностями о странном распоряжении буду доматываться уже до самого Кораблёва при личной встрече. От управляющего автосалоном я отстал.
В планах у меня было ещё заехать в семейную клинику, выгрузить лекарства в кладовку, а потом заскочить и на Фонтанку, вдруг там уже стоят новые двери? А если не стоят, тогда с Валерой поздороваюсь. Пока ехали, Виктор Сергеевич всю дорогу молчал. Такое задумчивое состояние его посетило ещё на выходе из полуразрушенного дворца Курляндского и, видимо, никак не отпускало. Словно он тоже решил переосмыслить последние годы жизни. Я решил его не беспокоить и ни о чём не спрашивать, просто ехал по намеченному маршруту.
Когда я вышел из машины возле здания будущей клиники, Виктор Сергеевич словно отряхнулся ото сна и вышел вместе со мной. На входе и правда красовались новые двери. Вполне солидно и симпатично, надо будет найти завтра Николая и оплатить расходы. Не за свой же счёт он должен это делать. Странно, что он сразу не предоставил мне счёт, знает ведь где искать. Вот всё-таки зря он принципиально не пользуется телефоном.
На всякий случай я дернул за ручку двери, вдруг он ещё здесь. Дверь оказалась закрытой, ключей у меня, естественно, нет. Я уже повернулся, чтобы уходить, как вдруг услышал странную возню в замке. Может мне показалось на фоне уличного шума? Я всё же подошёл поближе и прислушался. Нет, не показалось, в замке кто-то копошился. Очень интересно. На всякий случай я активировал медальон на поражение разрядом и почувствовал покалывание в пальцах правой руки. Если это кто-то чужой, шарахну током, потом будем разбираться, какого ляда он тут делал. Может какой бродяга заснул на втором этаже, и Николай его просто не заметил во время установки входной группы?
Раздался щелчок, дверь медленно распахнулась, за дверью ни души. Я растерянно смотрел в темноту. А вдруг тот, кто открыл дверь изнутри, прячется где-то слева или справа? Входить я не торопился. Дядя Витя молча стоял позади меня, перехватив трость, как дубинку. Моя трость осталась в машине, всё никак не привыкну к ней, а сейчас могла пригодиться. Ладно, встроенного шокера должно хватить.
— Ты так и будешь стоять на пороге? — раздался голос призрака Валеры. — Я что, зря мучился с этим замком? Это хорошо ещё, что внутри такая вертушка стоит, а то вообще хрен бы открыл.
— Фух, Валера, напугал ты меня! — выдохнул я с облегчением и шагнул в темноту фойе. Немного проморгавшись, начал видеть стены и двери в скудном отражённом свете, проникающем через незанавешенные окна.
— Слушай, а нормальный мужик этот твой Николай, — сказал Валера. — Мы с ним тут разговорились по душам, он тот ещё работяга, наш человек.
— Это да, — кивнул я. — Это я в курсе. Поэтому и зову по таким серьёзным делам именно его.
— Полезные знакомства — это хорошо, — сказал призрак. — Николай рассказал, как ты его дочь подлатал, молодец, уважаю!
— Спасибо, — улыбнулся я. — Старался. Не просто так штаны на работе просиживаем.
— Тут Николай, кстати, один комплект ключей по моей просьбе оставил, — сказал Валера. — Вон там в углу под половинкой кирпича. Не, левее, ага. Забирай. Остальные он при встрече отдаст. Что-то вид мне твой не нравится, Саш. Носишься наверно, как в задницу ужаленный, езжай-ка ты лучше домой, отдохни.
— Что, даже поболтать не хочешь? — спросил я, убирая ключ во внутренний карман портфеля под замок.
— Я свой норматив сегодня со строителями выполнил, — хихикнул призрак. — А ты, как выжатый лимон. Вали домой давай, потом поболтаем! Дверь не забудь закрыть, мне такое очень тяжко даётся. Чисто для тебя старался.
  
Глава 12
 
Усталость брала своё, после ужина я не пошёл в каминный зал пить чай вместе со всеми, а пожелал семье приятного вечера и спокойной ночи, потом поднялся к себе в комнату. Сначала думал сразу переодеться и лечь в кровать с книгой, но, несмотря на ощущение выжатого лимона, сна пока ни в одном глазу. Переоделся, но вместо того, чтобы залезть под одеяло, сел за стол в новое кресло, до которого Котангенс ещё не добрался. В руке записка той самой незнакомки, которую она сунула мне в карман пальто при встрече в торговом центре. Я уже забыл было про неё, но сегодня она выпала из кармана, я это сразу заметил, поднял и положил в карман брюк.
Я столько раз за это время думал, позвонить по этому номеру, или не стоит? Я ведь даже не помню, как её зовут. Может помогут рисунки в исполнении прошлого меня? Я открыл верхний ящик стола, достал из-под кипы бумаг скрепленные листы и разложил перед собой. Слишком часто она мне снится в последнее время. Сны какие-то странные. Я её постоянно теряю и для меня во сне это реальная трагедия. Обычно это снится про близких людей, а точнее любимых. Имени я всё равно так и не вспомнил. Я что, во сне никак её не называл? Чудно. Скорее всего просто не запомнил.
  
Можно попробовать поискать информацию в сети. Она сказала, что князь Баженов, век бы его не видеть, её то ли родной, то ли двоюродный дядя. Это значительно упрощает поиски. Ага, вот она Анастасия Фёдоровна Вишневская. Её родители и в самом деле погибли десять лет назад, и она осталась сиротой. Князь Баженов взял над ней опекунство и немного помудрив с документами вступил в законные права наследования и захапал в свой и без того немаленький актив их дворец в Питере и большое поместье в тридцати километрах от городской черты.