Правильный лекарь. Том 5 (СИ)

Следующим по идее должен был быть я, но я уступил свою очередь сестрёнке. Видел же как горят её глаза в ожидании подарка. Точно знает, что я ей купил, редиска мелкая. Катя открыла большую коробку с выражением удивления на лице. Да, дорогая, а ты как хотела? Думала всё просто будет? Фигушки! Она открыла ещё одну коробку, потом ещё одну и ещё.
— Да вы прикалываетесь? — недовольно пискнула она, когда очередная коробка оказалась очень маленькой по сравнению с первоначальной.
  
Потом, когда из этой коробочки появилась бархатная шкатулка с логотипом ювелирной мастерской, сразу расцвела. Открыв шкатулку, она расширила глаза, некоторое время смотрела на содержимое, потом из глаз полились слёзы.
— Кать, ты чего? — я подскочил к ней, чтобы глянуть, что в коробке, а вдруг она пустая? Нет, всё на месте, колье и серьги поражали своей красотой.
— Ты знал, да? — спросила сестрёнка, подняв на меня полные слёз глаза.
— Да что случилось то? Что я знал? — спросил я, сердце было не на месте. — Тебе не понравилось?
— Ты дурак? Очень понравилось, Саш! — воскликнула она и повисла у меня на шее, оросив слезами мою щёку.
— Тогда что не так? — спросил я.
— Иди за своим подарком, потом скажу, — сказала она и побежала хвастаться новыми драгоценностями перед родителями.
Ну мне ничего не оставалось делать, как идти за своим подарком. Это как-то прольёт свет на её странную реакцию? Сейчас посмотрим. Странная длинная коробка, что же там может быть? Я развязал бант, снял упаковочную бумагу, открыл коробку, в ней оказалась ещё одна. И это сестрёнка тоже скопировала? Но я же упаковывал всё ночью, её точно рядом не было. Потом ещё одна коробка, но такая же длинная. А в ней оказался длинный палисандровый полированный кофр, закрытый на кодовый замок. Рядом лежала записка с кодом. Очень интересно уже. Я набрал нужные цифры, открыл замок и откинул крышку. Теперь в шоке был я.
На синем бархате лежала изящная трость из чёрного дерева, инкрустированная по всей длине тонким изящным узором из платины, с золочёным оголовьем в виде головы льва, коих по Питеру огромное множество. На полторы ладони ниже оголовья шли два широких золотых кольца, на верхнем едва приметная кнопка. Я взял трость в руки и нажал на кнопку. Оголовье с щелчком подпрыгнуло на несколько сантиметров и показалось основание клинка. Я потянул за голову льва, которая теперь оказалась у основания длинного обоюдоострого кинжала. У основания клинка я заметил поблёскивающие в свете огней магические кристаллы, по полированному лезвию шла вязь рун. Котангенсу понятно, что это не просто холодное оружие, клинок магический. Это же однозначто работа артефактора и стоит кучи денег, где она столько взяла? И тут до меня дошло. Про мой подарок она ничего не знала, её удивление было вполне искренним.
— Кать, ну как же так? — воскликнул я, теперь слёзы в глазах были уже у меня. — Ну зачем ты?
— А затем, что ты мой любимый братик! — заявила она. Потом показала на колье, которое уже переливалось искрами света у неё на шее. — А я твоя любимая сестра, так что теперь мы квиты!
Второго января, когда я собирался отсыпаться также долго, как и первого, в восемь утра зазвонил телефон. Первым желанием было швырнуть его об стену, потому что вчера лёг намного позже обычного, снова всей семьёй играли в настолки. Потом я смог прочитать, кто звонит и сразу проснулся. Это был секретарь Обухова. Я чего-то не понимаю и сегодня не выходной?
— Я слушаю, — пробормотал я хриплым голосом и закашлялся, чтобы прочистить горло.
— Александр Петрович, вы ещё спите что ли? — удивился мужчина, именем которого я до сих пор, к сожалению, даже не поинтересовался.
— Так вся страна сейчас спит! — возмутился я. — Или что, я проспал больше суток и сегодня уже третье?
— Нет, сегодня с утра второе, — спокойно ответил он. — Просто Степан Митрофанович не очень-то жалует все эти праздники. Говорит, что праздность — это не благо, а испытание человека на порочность, искушение от лукавого. А вот труд делает человека, облагораживает.
— Вы это наизусть что ли учили? — спросил я.
— А нет особо смысла учить, — хмыкнул он. — Я слышал это уже столько раз, что оно само в голове отложилось.
— Ладно, пропустим этот момент, — остановил я бессмысленный диалог. — Что случилось то? Вы же звоните не просто для того, чтобы меня разбудить?
— Конечно нет. Степан Митрофанович просил вам сказать, что сегодня хотел бы показать вам подходящее помещение для открытия клиники.
— И когда это произойдёт? — уточнил я.
— В девять.
Я посмотрел на часы, пять минут девятого. У меня времени в обрез, чтобы окончательно проснуться, привести себя в порядок и приехать на объект.
— Диктуйте адрес, — сказал я, подойдя к столу и взяв в руки карандаш.
— Набережная Фонтанки сорок, — ровным спокойным голосом ответил секретарь. Создавалось впечатление, что он в праздничный день уже давно на работе. Причём пришёл чуть ли не раньше, чем в рабочий.
— Спасибо, скоро буду, — ответил я и положил трубку.
Вот ведь не отдыхается большим людям! Или хотя бы предупредил, что второго не выходной, я бы вчера раньше лёг и сегодня давно был бы на ногах. Я бегом побежал в душ, на который мне сегодня хватило пять минут, быстро оделся и спустился в столовую. На моё удивление, Настя уже чем-то гремела на кухне. Увидела меня на пороге и подпрыгнула от неожиданности.
— Ой, Господи! — воскликнула девушка, всплеснув руками и чуть не метнула сковороду в окно. — Чего это вам, ваше сиятельство, не спится?
— На работу срочно вызвали, — улыбнулся я, глядя на её испуганное лицо. — Кофе есть?
Через пару минут я получил не только кофе, но и пару горячих булочек только из печи. Она их оказывается готовила к завтраку, но никак не ожидала, что кто-то придёт завтракать так рано. От предложения быстренько приготовить яичницу на сале, я с трудом воздержался, уже пора было ехать, чтобы попасть на место чуть раньше назначенного времени.
Второго января утром ездить по городу одно удовольствие. Подавляющее число водителей даже не собирались вылезать из-под одеяла, улицы практически пустые. Крайне редкие встречные машины моргают фарами, поздравляя друг друга с наступившим новым годом. На месте я был уже без десяти девять, но первым приехать не получилось. Обухов стоял, облокотившись спиной на перила Фонтанки и задрал голову вверх, осматривая здание перед собой, потом опустил глаза вниз и встретился со мной взглядом.
— Ну как тебе, Саш? — спросил он, кивнув на здание.
Я подошёл к нему, чтобы посмотреть с того же ракурса. Это было здание старой постройки, скорее всего ему больше двухсот лет, но смотрелось вполне неплохо. Если я правильно понял, первые два этажа планируется отдать под клинику, здесь как раз самые высокие потолки. Третий этаж был ниже раза в полтора, чем первые два. Скорее всего раньше это был дом какого-нибудь графа и на третьем этаже жила прислуга и находились все подсобные помещения. Фасад был в неплохом состоянии, но требовал небольшого косметического ремонта.
— Да в принципе ничего, — пожал я плечами.
— В смысле ничего? — Обухов удивился и возмутился одновременно. — Это когда-то был дворец графа Варфоломеева вообще-то! Около сорока лет назад здание перешло во владение городских властей, когда внук графа профукал всё состояние и уехал в провинцию в своё имение.
— Понятно, — кивнул я. — Дом с историей. Только на его функциональность это никак не влияет. Хотелось бы изнутри посмотреть.
— Ну пойдём, посмотрим, — сказал Степан Митрофанович, подождал, пока проедет почти пустой маршрутный автобус и перешёл через дорогу. Я пошёл за ним.
  
Вид внутри оказался чувствительно хуже, чем снаружи, но лучше, чем в заброшенных комнатах дворца Курляндского. Как ни крути, здесь везде требуется ремонт. Понимаю, что я хочу слишком многого, но я почему-то представлял себе, что нужно будет лишь купить мебель и оборудование, чтобы начать работать. Если соглашаться на это помещение, то придётся делать серьёзный ремонт. Мы прошлись по коридорам первого и второго этажей, заглядывая в комнаты через пустые дверные проёмы. Придётся ещё и небольшую перепланировку делать, для кабинета приёма комнаты слишком большие. А вот для учебных комнат на втором этаже — самое то.