Апрель в Лондоне
«Скоро проверим, какова сила воли у твоего папаши…»
— Эйп, — серьезно произнес Драко, — а как люди целуются?
— Ну ты нашел время спросить! — всплеснула она руками и осторожно коснулась губами его щеки. — Вот так.
— Нет, Эйп, — помотал он головой, — взрослые!
— Извини, показать не могу. Ты маленький еще, — фыркнула Эйприл.
— А только взрослые? Я на ферме видел нечаянно, — сконфуженно произнес он, — как Джулия с Огастом целовались на конюшне…
— Гм… И что?
— Но они же брат и сестра! Это ведь нельзя?
— Они оба приемные, вообще не родственники, им можно, — заверила Эйприл, подумав, что надо сообщить маме Саре, пока не появился третий внучок.. — А с чего вдруг такие вопросы? Что, вспомнил вчерашнее?
— Ну… — Драко отвел взгляд. — Я при всех не хотел, а потом уснул… Я когда спросил Уизела, что те слова значат, он сказал: плохая женщина — это тетя, которая целуется с чужими дядями, не с мужем или женихом.
— Но ты же не дядя, — логично заметила Эйприл, приглаживая ему волосы щеткой. — А больше тут целоваться не с кем. Разве что с мистером Фенелли.
— А с папой? — мальчик задрал голову и посмотрел на нее таким взглядом, что девушка почувствовала, как краснеет.
— С чего бы вдруг?
— Я видел, — хитро произнес Драко. — До праздника еще. Папа устал, обиделся и ушел, а ты велела мне спать на диване, а сама пошла его уговаривать. А я пошел за тобой.
— Мистер Фенелли! — громыхнула Эйприл, и гигантский дог прижал уши и спрятал хвост меж задних лап. — Вот, значит, как вы смотрите за Драко? Никаких больше сахарных косточек! Будете получать только сухой корм! Самый дешевый! Лично куплю повонючее!..
Пес заскулил и улегся, спрятав морду в передних лапах.
— Кстати, Драко, а чем ты его подкупил?
Мальчик довольно улыбнулся.
— Мистер Фенелли обожает овсянку!
— Ах ты ж гад мелкий! — завопила Эйприл, попытавшись поймать верткого мальчишку. — Ну я тебе покажу! Я тебе дам — «я сам всю овсянку съел»! А эта псина отправится обратно под дверь к хозяину, чтобы… чтобы… короче, нечего побираться! Вон бока какие отожрал, скотина, Бьянка — и та меньше! Стой, Драко!..
— Тапком драться не будешь? — опасливо спросил тот из-за дивана.
— Да не буду…
— Тогда ладно… — он выбрался наружу и тут же получил по заднице. — Ты же обещала!
— Я обещала, что не буду тапком. А это рука, — логично ответила Эйприл. — Поросенок.
— Ну я немножко его угостил, — сказал Драко, ластясь к суровой воспитательнице. — Честно. У Молли спроси!
— У вас преступный сговор. Я вам не верю. И, должна отметить, молодой человек, — развернулась она к мальчику, — это то же самое, что было на ферме. Варенье и кошку помнишь? Мало тебе тогда мама Сара вломила!..
— Эйп, но это не то! — в отчаяньи воскликнул он.
— А что? Объясняй!
— Ну на ферме… я немножечко варенья взять решил, вот и все. А когда банка разбилась, испугался и наврал… — шмыгнул носом Драко. — А тут… Ты сказала, что папе плохо, что он ужасно занят… Я решил, что ты пойдешь посмотреть, как он там. И тоже захотел, я папу давно не видел! Ну и пообещал мистеру Фенелли немножко овсянки, если он меня пустит…
— Так все было? — сурово спросила Эйприл у пса. Тот, кажется, прикрыл глаза передними лапами и только безостановочно стучал хвостом по полу. — А дальше?
— Ну я только увидел, как ты обняла папу и поцеловала, — бесхитростно ответил мальчик, — а потом дверь закрылась, и мистер Фенелли унес меня спать. Вот. Ты меня всегда целуешь перед сном, папу тоже, да?
— Его — не всегда, — совершенно серьезно ответила девушка, мысленно перекрестившись, — он ведь уже большой. Но в тот раз ему это было нужно. Только не говори ему, что ты видел, он огорчится…
— Ага, я понял, — кивнул Драко, — он же большой. Ему это… ну… скажи слово?
— Неловко? Неудобно? Стыдно?
— Вроде так, — с облегчением выдохнул он. — И папа расстроится, если узнает, что я подглядывал. Потому что это неприлично и вообще!
— Именно. Так что… — Эйприл тяжело вздохнула, понимая, что скоро сама чокнется с этими Малфоями, но все же сказала: — Выводы, Драко. Подсматривать — нехорошо, но ты беспокоился о папе, так что в этот раз тебя можно извинить и даже простить тебе подкуп должностного лица… да-да, я о вас, мистер Фенелли, не надо строить мне глазки! Вот станем кормить вас одной овсянкой на воде, тогда взвоете! Далее… А с чего мы начали вообще? Ты мне всю голову задурил!
— Я про теть, которые целуются с чужими дядями, спрашивал, — напомнил Драко, и Эйприл застонала. — Но Уизел дурак, вот. Разве ж мы все чужие?
— Мы все свои! — спас положение Люциус Малфой, неслышно появившийся несколько минут назад и услышавший большую часть дискуссии. — Выброси эту чушь из головы, Драко, идем смотреть елку и подарки!
— Еще подарки?! — опешил тот.
— А как же! — ответил отец и сгреб его в охапку. — Идем скорее! Мисс, не отставайте!
Эйприл утерла пот со лба, погрозила кулаком пристыженному мистеру Фенелли и бегом бросилась за Малфоями. Признаться, ей было страшно инетресно, что же такое выбрали в подарок ей.
Под гигантской елкой было не так уж много коробок. Оказались в них: еще один модуль волшебной железной дороги для Драко, отряд игрушечных кавалеристов для Драко, кипы книжек с картинками для Драко…
Эйприл помогала разбирать это добро, поминая Люциуса незлым матерным словом: обещал ведь не задаривать сына сверх меры!
— Уф, вроде управились, — сказала она довольно, откинув в сторону ворох упаковочной бумаги (на ферме бы ее аккуратно сложили и использовали еще не раз и не два, но не здесь же). — Можно идти завтракать!
— Эйп, еще не всё! — потянул ее за штанину Драко. — Там еще осталось, смотри…
— Где?
— Ну вон же коробочка, смотри?
— Да какая коробочка, это просто смятая бумага, — с искренним удовольствием подыграла Эйприл. — Пойдем к столу, друг мой…
— Ну Эйп, посмотри! — топнул ногой Драко.
— Ладно, ладно… — она полезла под елку. — Хм, и правда, коробочка. Кому-кому? Мисс Кимберли? Вот диво дивное… И что там?
Драко от нетерпения прикусил губу и смотрел, не отрываясь, как Эйприл неторопливо развязывает ленту, снимает один слой блестящей бумаги, другой, третий, вынимает коробочку, из нее другую, и еще одну, развязывает очередную ленточку и открывает, наконец, бархатный футляр. Такой, в которых продают обычно драгоценности.
На черном бархате лежало сияющее ожерелье.
Эйприл подняла взгляд. У Драко на лице читалось нетерпение, мол, ну скажи, как тебе, а вот у Люциуса глаза были странные, злые какие-то и в то же время тоскливые, выжидающие.
— Вот это я понимаю, красота, — спокойно сказала она, взяла украшение и приложила к груди. — Здорово, что я сегодня в черном! Драко, мне идет?
— Очень! — обрадовался он. — Очень-очень! У тебя с ним глаза делаются совсем зеленые!
— Ты выбирал?
— Ага, — довольно ответил мальчик.
— Спасибо, — искренне сказала Эйприл. — И вообще, иди и помоги мне его застегнуть, я не могу сзади, неудобно!
— Сейчас…
Пока Драко возился с тугой застежкой неуклюжими еще детскими пальчиками, Эйприл мерилась взглядами с Люциусом. Интересно, какой реакции он от нее ожидал? Смеха? Пренебрежения? Обиды?
— Зеркала не хватает, — сказала она. — Драко, застегнул? Иди сюда, поправь, чтобы ровно было… ага… Отлично!
— Тебе правда нравится? — с неожиданной тревогой спросил мальчик. — Эйп?
— Да, — честно ответила она. — Ты же сам сказал, у меня с ним глаза совсем зеленые! Знаешь, как мне в детстве хотелось зеленые глаза? А то ни то, ни се, ни серые, ни карие, еще и в крапинку… Вот жалко, тут рябиновых листиков нет, как думаешь, почему?
Драко задумался.
— Они ломаются, наверно, быстро, — сказал он. — Кленовые — большие, березовые тоже… а на рябиновом много маленьких, они поотламываются сразу, жалко!
— Точно, — кивнула Эйприл. — Ты прав. Хотя кленовые листья самые красивые, как по-моему, вот, как в центре, да?