Апрель в Лондоне
— Эйприл Кимберли, — кивнула она. — Рада знакомству.
— Взаимно, — ответил старичок, а девушка поймала его взгляд на своей руке, на которой даже под перчаткой не просматривалось обручального кольца. — А мальчик, полагаю…
— Мой воспитанник, — поспешила сказать Эйприл. — Увы, мне не с кем его оставить, а тут, как говорят, намечается исторический процесс!
— О да! Люциус Малфой против Альбуса Дамблдора — это же фантастика!
«Он что, окончательно рехнулся? — потеряла Эйприл дар речи. — Пожиратель смерти против величайшего светлого волшебника?!»
— У него неплохие шансы, у молодого Малфоя, я имею в виду, — вещал рядом мистер Дуайт. — Скользкий тип, как и вся его семейка, но я не я буду, если половина дамочек в этом зале болеет за него. А еще… не знаю, сколько он заплатил, чтобы вести процесс поставили Изабеллу Кастерс. Она магглорожденная, хватила лиха во время войны, но… — тут он хитро улыбнуля, — потеряла старшего сына во время лондонской заварушки, может, слышали?
— Не припоминаю, сэр, — покачала головой Эйприл.
— Ну это когда изловили Сириуса Блэка… Там дюжины две трупов оказалось, в основном магглы, а Кастерс случайно попал под раздачу. Решил купить матери маггловских пирожных, она их очень любит, и нате вам… Он ведь даже аврором не был, стажировался в Министерстве! Так что к Пожиретелям у миссис Кастерс свои счеты, конечно, но вот вопрос: что пересилит — неприязнь к преступной организации или сочувствие к потерявшему ребенку отцу?
Эйприл покрепче прижала к себе Драко. Да, похоже, Люциус времени даром не терял!
— Вдобавок Малфой сумел все же добиться временного отстранения Дамблдора, — продолжал старичок. — Семейная хватка, этого не отнять… И, знаете, милая леди, не знаю уж, каких убеждений придерживаетесь вы, но мне искренне жаль этого молодого человека!
— Отчего же, сэр? — спросила она.
— У него ведь ничего не осталось, — серьезно сказал мистер Дуайт. — Ну, отсудил он свои капиталы и поместья, а кто вернет ему семью? Я помню его жену, до чего же красивая была пара, просто светились оба! И малыш — ангелочек, да и только… А давеча я видел Малфоя на финальном слушанье предыдущего дела — это уже другой человек. И не в Азкабане дело, милая леди, хотя и в нем тоже, что это я… — Он помолчал, потом изрек весомо: — Жил-был когда-то игривый молодой пес, да попался… А сбежал с живодерни пес-убийца. Света в его глазах больше нет, только огонь, холодный, врагу не пожелаю в таком гореть! Что так смотрите? Думаете, из ума выжил старый Дуайт?
— Никак нет, сэр, — ответила Эйприл. — Я просто никогда ничего подобного не слышала… Я даже не знала, из-за чего вся эта кутерьма… Сказали мне, процесс века, не пойдешь, пожалеешь, я и пошла. А теперь страшно стало!
— Да тут-то бояться нечего, — старичок покровительственно коснулся ее локтя. — А вот маленьких детей брать не стоило бы… впрочем, вы сказали, что оставить не с кем.
— Увы… Миссис Уизли тоже пришла с маленьким, мы там, в толпе виделись, — вовремя заменила Эйприл нейтральным словом предательское «познакомились».
— У нее и еще поменьше есть, интересно, куда подевала? — фыркнул мистер Дуайт. — Ну да не дело сплетничать. Тс-с-с… Начинается!
Зал встал и снова сел. Призвали к тишине, правда, кое-где все равно хныкали дети. Драко затаился и молчал, прижавшись к Эйприл.
— Не бойся… — одними губами сказала она ему. — Ты очень нужен папе. Потерпи. Потом можешь плакать, сколько угодно, а пока терпи, ты сильный, я знаю… да?
Он молча кивнул, шмыгнул носом и как-то так сощурился, что девушке стало ясно: ни слезинки из него не выжмешь, даже если он будет умирать от страха.
— Прошу внимания! — раздалось на весь зал. — Слушание дела «Люциус Малфой против Альбуса Дамблдора» объявляется открытым!
Судя по поднявшемуся шуму, многие впервые слышали эту формулировку. Эйприл покосилась в сторону — сосед выглядел чересчур уж довольным.
— Вы знали заранее, сэр? — негромко спросила она.
— У старого Дуайта хорошие связи, — с удовольствием произнес он. — Тс-с-с… Я слышал, сегодня будет выступать Фенелли, а это лучший из молодых адвокатов, его стоит послушать…
— Фенелли?.. — не поверила девушка. Драко недоуменно взглянул на нее.
— Да, Кристиан Фенелли. Из итальяшек, но какая разница, если он юрист от бога?
«Ну и шутник же у тебя папочка, — подумала она, поудобнее усадив Драко. — Или не он, а его отец? Собаке лет пять-шесть, так что не угадаешь…»
Эйприл вытянула шею, приглядываясь. Ага, вот Люциус, внешне невозмутимый, пальцы переплетены на навершии трости, на лице читается невыносимое презрение… Он перехватил ее взгляд, едва заметно кивнул, давая знать, что заметил, и тут же отвернулся. Видно было, однако, что у него отлегло от сердца.
А это, видимо, Дамблдор, решила она, увидев седобородого старца в длинном лиловом балахоне и расшитом звездами остроконечном колпаке. При нем находилась строгая сухопарая дама. Старик поглаживал бороду и умиротворенно улыбался.
Кристиан Фенелли оказался рослым сухощавым мужчиной лет сорока пяти на вид, совершенно седым, с типично английскими лошадиными чертами лица и звучным, хорошо поставленным голосом. Ничего итальянского в нем при всем желании обнаружить не удавалось, хотя, подумала девушка, может быть, у него южный темперамент?
Насколько могла судить Эйприл, судебная процедура тут заметно отличалась от обычной британской. Увы, ей только однажды довелось побывать по ту сторону барьера, и она тогда мало что запомнила.
Впрочем, и тут она не так уж много понимала в юридической казуистике, опомнилась, только когда Фенелли начал подытоживать свою речь. К этому моменту Драко успел отсидеть ей колени — все-таки весил он уже не так мало. И переменить положение толком не получалось: мальчик очень удачно задремал, и будить его Эйприл не хотела.
— Итак, дамы и господа, налицо злоупотребление полномочиями. На указанный момент у малолетнего Драко Малфоя оба родителя были живы и дожидались суда, кроме того, у него имелась родная тетка по матери и более дальние родственники, которые, не сомневаюсь, не отказались бы принять мальчика! Тем не менее, ребенка совершенно разбойным образом забрали из клиники святого Мунго и…
— Где доказательства? — выкрикнул кто-то с галерки.
— Имейте терпение, мы дойдем до этого, — спокойно сказал Фенелли. — Итак, господа, вот перед вами воспоминания сотрудников клиники — из них мало что можно почерпнуть, но хотя бы удалось установить, когда именно ребенок поступил в клинику и когда бесследно пропал. Точно известно, когда мистер и миссис Малфой были арестованы. Так вот, между этим событием и исчезновением мальчика из больницы не прошло и двух суток, будто неизвестный похититель, — адвокат выразительно покосился в сторону ответчика, — был уверен, что мистер Малфой с супругой уже никогда не выйдут на свободу…
— Протестую!..
— Протест отклоняется, — отрезала судья, суровая немолодая дама. — Продолжайте, мистер Фенелли.
— Благодарю, мадам, — кивнул он. — Далее мистеру и миссис Малфой сообщили ужасную весть — их ребенок умер от драконьей оспы, она иногда дает тяжелые осложнения. Миссис Малфой, как известно, не перенесла этого удара. Неправомочное заключение в Азкабане и без того подорвало ее хрупкое здоровье, а такое известие могло бы свести в могилу кого угодно…
В зале всхлипнула женщина. Эйприл крепче обняла Драко.
— Мистер Малфой, однако, сохранил достаточно душевных сил, чтобы, отделавшись от нелепого обвинения и будучи полностью оправданным, оплакать отца и жену, — их хотя бы захоронили в семейном склепе, пусть не дав ему проститься с ними, — и приступить к поискам сына, — негромко, но очень внятно говорил Фенелли. — Вы, быть может, сочтете это блажью, но мистер Малфой не видел своего сына мертвым, а потому продолжал отчаянно надеяться на чудо…
Он выдержал драматическую паузу, и Эйприл прикусила губу. В зале снова зашелестели шепотки.
«Бедный мальчик, — говорили пожилые леди. — Набедокурил, конечно, но причем тут его ребенок? В чем провинилась милая Нарцисса?..»