Апрель в Лондоне

— Лучше Мэй, — неожиданно сказал мальчик.
— Это почему?
— Не знаю. С ней лучше, — пожал он плечами. — Джун слишком грустная.
— Мэй так Мэй, — вздохнула девушка. В самом деле, если девочка может совладать с ломовым жеребцом, то с ребенком всяко справится, если, конечно, у него снова не прорвется… то самое. — Не капризничай, не шали, я непременно вернусь, ясно?
Он кивнул.
  
— И постарайся не спалить ничего, — серьезно добавила Эйприл.
— Я буду очень стараться, — так же серьезно ответил Кэвин.
Дома их уже заждались.
— Загулялись вы, — ворчливо сказала Сара, разливая не успевший еще остыть суп. — Мы уж без вас пообедали, сил не было терпеть…
— Ничего, мам, я же предупреждала, что мы можем задержаться.
— Далеко ходили?
— Не близко, — ответила Эйприл, поймала вопросительный взгляд и добавила негромко: — В старую усадьбу.
— Зачем это?
— Надо, — отрезала девушка и поманила к себе Мэй. — Кэвина оставляю на тебя. И вот что еще…
Она зашептала девочке на ухо, а та только кивала, сдвинув темные брови.
— Сделаю, — сказала Мэй наконец. — Не переживай.
Эйприл только усмехнулась: похоже, Кэвин не ошибся… Мэй ведь цыганка, а у них есть особое чутье, да и проявлений его силы она не испугается, случись вдруг что. Может, все и обойдется, но Мэй точно не рухнет в обморок, если что-нибудь вдруг загорится или рухнет, она сперва позаботится о вверенной ее попечению живности (включая очередного братца), а потом только испугается, да и то не факт. А вот Джун в таком случае самой спасатели потребуются.
— Я ушла, — сказала она, поблагодарив за обед.
— Далеко? — поинтересовалась мать.
— Все туда же, в усадьбу. Если что разузнаю, расскажу, а пока рано болтать.
Сара только пожала плечами. Если старшая дочь что-то затевала, оставалось только смириться…
— Веди себя хорошо, — повторила Эйприл Кэвину. — Мэй, покажи ему лошадей, что ли, он их сроду не видел… Только осторожно!
— Ай, не учи! — фыркнула девочка и потянула Кэвина за руку. — Пошли на конюшню! Познакомлю тебя с нашими лошадками… идем, идем!
Она утащила его за собой, а Сара негромко спросила:
— Эйп, это не опасно?
— Не думаю, мам. Бывало и хуже… Просто нужно кое-что выяснить, а с ребенком на руках… не получается. Как я выгляжу?
— Как дура, — честно сказала мать, посмотрев на ее косички и наивно приподнятые брови.
— Отлично, я этого эффекта и добивалась. Все, пока-пока, я убежала, на ночь могу не вернуться, Кэвин — на Мэй, он сам попросил…
— Пока-пока, — хмыкнула Сара, посмотрев вслед Эйприл. — Н-да. Не было у бабы забот…
* * *
Осенью темнеет рано, и до поместья Эйприл добралась уже в сумерках. Она опасалась, что без Кэвина все-таки не сумеет войти в дом, вернее, войдет и обнаружит только пыль да паутину, но нет — в окнах виднелся свет, слабый, мерцающий, должно быть, от камина. Внутри было по-прежнему чисто и пусто, только портреты на стенах будто бы переглядывались, недоуменно рассматривая незнакомку в потертых джинсах и кроссовках, только что не переговаривались! Хотя… Эйприл моргнула: вот только что была на картине дама в фижмах и пудреном парике, и не стало ее… А обнаружилась беглянка на картине, изображающей рыцаря на вздыбленном коне. И — тут девушка потрясла головой — рыцарь усмирил коня, снял шлем, склонился с седла и внимательно слушал, что нашептывала ему пудреная красотка!
— Ну и дела, — вслух произнесла Эйприл и пошла дальше.
Казалось, хозяин дома даже с места не сдвинулся — все так же сидел, глядя в огонь, только вот под рукой у него откуда ни возьмись появился низенький столик, а на нем — заманчиво мерцающий графин и бокал, наверно, с вином.
Эйприл осторожно постучала костяшками пальцев по косяку двери, мужчина вздрогнул, отвлеченный от своих мыслей, и обернулся. Рука его легла на тяжелую трость, до того прислоненную к креслу.
— А, это снова вы, — с неприязнью произнес он, разглядев гостью. — Что вам нужно?
— Да ничего особенного, сэр, — спокойно ответила та. — Я просто отвела мальчика домой и вернулась убедиться, что с вами все в порядке. Вы тут совсем один, а выглядите, если честно, очень скверно, так что, может, помочь чем-нибудь?
— Спасибо, обойдусь, — мужчина умолк и отвернулся, давая понять, что говорить более не желает, но не на ту напал.
— Сэр, знаете, вы ведете себя очень странно для человека, который, как я поняла, успел посидеть в тюрьме, потерял всех близких, а потом узнал, что его сын жив, — искренне сказала Эйприл и решительно прошла в гостиную. — То ли вам там мозги отшибли, то ли еще что, но…
— Не хамите мне, мисс, — холодно произнес он, — для многих это стало последним, что они сделали в своей жизни.
— Страшно, аж жуть, — фыркнула она. Честно говоря, ей было немного не по себе: взгляд у хозяина особняка был очень нехорошим, видала Эйприл таких людей, и связываться с ними без нужды не стала бы, но куда тут деваться? — И что вы со мной сделаете? В лягушку превратите или сразу… того?
Воцарилось недолгое молчание.
— Говорите, зачем явились, и убирайтесь прочь, — сказал, наконец, мужчина. — Если речь о деньгах для мальчика, я дам, сколько нужно.
— Денег у меня самой хватает, — хмыкнула Эйприл, припомнив краденые бриллианты миссис Смайт, — да и родители люди не нищие. Оно, конечно, нас семеро по лавкам, но никто сложа руки не сидит… Нет, сэр, деньги — дело в нашем случае десятое…
— В нашем? — вопросительно приподнял он бровь.
— Да, — твердо ответила девушка. — Может, разрешите присесть? Вы же джентльмен, судя по всему…
— Располагайтесь, — махнул он рукой и удачно скопировал интонацию: — Судя по всему, вас теперь и поганой метлой не выгонишь.
— Сэр, я бы и на порог ваш не ступила, если бы не Кэвин, — с достоинством произнесла Эйприл, прикидывая, куда бы лучше сесть.
У камина стояло еще одно кресло, но… Это хозяину, рослому, насколько можно было судить, мужчине оно приходилось впору, а Эйприл утонула бы в нем с головой. Сложно разговаривать, когда чувствуешь себя мидией в слишком большой для нее раковине!
Тут она углядела низенькую скамеечку, наверно, подставку для ног, и решила, что это сойдет.
— Ничего, если я присяду у огня? — спросила Эйприл. — На дворе, знаете ли, не июль месяц, и я порядком озябла…
Расценив неопределенный жест как знак согласия, она подтащила скамеечку к камину и уселась, обняв колени руками. Так ей приходилось смотреть на мужчину снизу вверх, но это было даже и к лучшему. Зато теперь она хорошо видела его лицо, а вот ее саму пламя камина подсвечивало только со спины…
— Сэр, — начала Эйприл, когда стало ясно, что первым хозяин дома заговаривать не собирается, — я, конечно, понимаю, что вы можете не верить в это совпадение и все такое. Хотя, по-моему, уже то, что я про это ваше волшебство знаю, о многом говорит… Допускаю, что вы правда боитесь оставаться с мальчиком наедине, потому как просто не сможете о нем позаботиться, не сумеете просто… Но это ерунда, без присмотра он не останется!
— Тогда чего вы хотите?
— Я хочу понять, что вообще произошло. Кое-что я слышала от опекуна того, другого мальчика, но он обычный человек и знает только то, что было в письме. И, признаться, не стремится узнать больше…
— Погодите, какого другого мальчика? — нахмурился мужчина.
— О боже! Я ведь говорила — еще одного подкидыша! Только он-то у родной тетки оказался, а Кэвина усыновила одна… малоприятная особа. Кстати, к этому я еще вернусь, там что-то неладно… Так вы расскажете, что случилось, или нет? — требовательно спросила Эйприл.
  
— Такое впечатление, будто я снова на допросе, — фыркнул тот и поднялся во весь рост, оказавшись куда выше, чем прежде казалось Эйприл: по сидящему в глубоком кресле человеку сложно понять, насколько он высок. Этому типу она пришлась бы едва по плечо. — Желаете вина?
— Не откажусь, — миролюбиво ответила девушка и спросила ради интереса: — А свет можно зажечь? Я вас не вижу толком.