Основы флирта с обнаженным оборотнем (ЛП)

Я могла целоваться с Аланом хоть всю ночь. Несомненно, это более приятный способ провести вечер, чем мои собственные планы на день рождения с рафаэлками и фильмом «Шестнадцать свечей». Но когда руки Алана потянулись к пуговицам у меня на блузке, я остановила его и прижалась лбом к его лбу. Я пока еще не готова. Алан милый парень, но не было гарантий, что секс с ним не обернется огромной ошибкой. А следующие полгода придется напрягаться каждый раз, когда он зайдет в салун. Мне нравился Алан. Я хотела проводить с ним больше времени, а целоваться еще больше, но не могла не чувствовать, что все получается как-то слишком легко.
«Черт тебя дери, Эви».
Я проведу остаток вечера под холодным душем, решая, какое наказание для нее хуже — дать в бубен или лишить шахматок на всю неделю.
Я застонала и спрятала лицо в изгибе шеи Алана.
— Прости. Думаю, мне следует уйти.
— Слишком скоро? — спросил он, поморщившись.
— Я не говорю никогда, просто не сегодня, — сказала я. — Не хочу торопиться.
— Я тоже, — заверил меня Алан, целуя в щеку. — Пусть все идет своим чередом.
— Может, повторим вечер? — я пожала плечами. — Готовить буду я.
— Так и знал. Ужин был ниже твоих кулинарных стандартов. — Он помотал головой от притворного стыда.
— Эй. — Я снова поцеловала его. — Ты старался изо всех сил.
— Склоняюсь перед мастером, — сказал он, поднимая меня на ноги.
— Не забывай это.
— Жаль, что я так долго не приглашал тебя на свидание, — сказал он, накидывая мне на плечи пальто. Подворачивая длинными пальцами мне воротник под подбородком, он на несколько секунд задержал руки, грея мне кожу и заставив улыбнуться. — Ты кажешься такой, ну, осторожной. Ты получила слишком много внимания сразу, как появилась в городе. Не хотел пугать тебя.
— Я ценю это. И ты не пугаешь меня. На самом деле, непугание — одно из твоих лучших качеств.
Учитывая, что его сильнейшим конкурентом на данный момент был оборотень, я не солгала.
Алан прыснул от смеха:
— Ну, должно же что-то быть в противовес плохой готовке.
Алан проводил меня до грузовика, подарил прощальный поцелуй, от которого подкосились колени, и попросил позвонить как доеду. Самый милый Парень Из всех.
Я въехала на свою подъездную дорожку, радуясь, что не забыла включить фонари над крыльцом. Ночь была ясной и яркой, но мне грела душу способность разглядеть что или кого угодно, кто мог затаиться у моего порога. Мыча дурацкую песенку кантри, я вылезла из Люсилль и задержалась, выискивая из груды металла на брелоке ключ от дома.
— Откуда у меня столько ключей? — удивилась я вслух.
Я перестала копошиться и ощутила знакомый эффект присутствия с восточной стороны небольшого участка, окружавшего домик. Обернувшись, я увидела, что там стоит черный волк и взирает прямо на меня жгучими глазами бирюзового цвета, пугающими в отраженном свете растущей луны. Я инстинктивно шагнула к двери, но выронила ключи. Присев за ними на корточки, я не отрывала от гостя глаз, чтобы не пропустить, двинется ли он на меня, ставшей более уязвимой мишенью. Он лишь сидел, насмешливо наклонив голову набок, словно говоря: «Давай, поспеши, ты последний пункт моего дозора, после чего я могу дальше гонять кроликов остаток ночи».
Вставив ключ в замок и отперев дверь, я обернулась к волку, чтобы — ну не знаю, спокойной ночи пожелать? Но он исчез. Ветки, где он стоял, даже не шевельнулись. Я окинула взглядом остальной двор — ничего.
Почудилось мне, что ли? Это так запоздало проявляется ПТСР? Что если никакого волка и в помине нет? Что если подсознание подсовывало мне клыкастого товарища, дабы защитить от воспоминаний, как я убиваю Тига, избавляюсь от тела и поджигаю грузовик, чтобы скрыть преступление? Раньше не замечала за собой признаков шизы, но ведь такие расстройства не возникают на ровном месте?
Ну вот, такие размышления явно человека с расшатанной психикой.
Как ни странно, но это даже не вошло в топ-лист «пятерки страннейших окончаний дней рождений».
Несмотря на утверждения Эви, что Купер «изменится к лучшему», он явно избегал заходить в салун, хотя я иногда видела его проходящим мимо окна. Я не знала, как к этому относиться. Я чувствовала вину, ведь Купер изменил свое расписание и лишился общества друзей из-за стремления держаться от меня подальше. Я злилась на себя за то, что предположила, будто его проблема связана со мной, злилась, что вообще переживала из-за этого. Потом снова чувствовала себя виноватой. Замкнутый круг.
 
К счастью, меня отвлек новый предмет раздражения. Через неделю после дня рождения в салун с самодовольной улыбкой чеширского кота вплыла Сьюзи Ку и сообщила, что на почте меня ждет посылка.
Я сказала, что это ошибка. Подарок от Кары я уже получила. Никто, кроме нее, не знал моего адреса.
— Что ж, это довольно увесистая коробка, — лукаво сказала Сьюзи. Мне потребовалось некоторое время, чтобы догадаться, что она для тебя. Адреса не было, отправлено на почту для почтальона Гранди, штат Аляска. А потом я увидела на ярлыке имя. Оно немного меня смутило, точнее сильно, но ты единственная Ванштейн в городе. — Подойдя к самому интересному, Сьюзи ухмыльнулась. — Мо — удачное прозвище. Никогда бы не догадалась, что твое полное имя — Молюц…
— Т-с-с! — вскрикнула я и прижала ладонь к ее рту, прежде чем кто-нибудь из посетителей мог подслушать. Сьюзи хрюкала мне в пальцы. Мое полное имя стало занозой в пальце с тех пор, как я начала ходить в школу. Когда его объявили на церемонии вручения аттестатов, зал целых три минуты задыхался от смеха.
Конечно, по закону я могла его сменить, но родители довольно долго успешно не подпускали меня «к системе». Я в самый последний момент получила номер социального страхования, чтобы подать заявление в колледж. Мысль чистить и так скудную биографию из-за того, что родители оказались непримиримыми хиппи, довольно раздражала. Так что я тщательно охраняла личные данные и документы и мучилась из-за этого. Совсем не хотелось проходить через это в Гранди.
— Извини, — сказала я, убрав ладонь с ее лица.
— О, я считаю, это очень красиво имя, — пыталась поддразнить Сьюзи. — Единственное и неповторимое.
— Чего ты хочешь? — спросила я, сузив глаза. — Как мне купить твое молчание?
— Хотелось бы дюжину тех шоколадных шахматок. — Она кивнула на блюдо под стеклянным колпаком.
Я тщательно завернула их.
— За счет заведения, — сказала я. Под заведением я подразумевала себя.
— Приятно иметь с тобой дело, Молюц…
— Тчч-тшш, — зашикала я, делая движение «рот на замок».
Сьюзи захихикала и освободила табурет.
— Можешь забрать свою посылку в любое время до трех.
— Что все это было? — поинтересовалась Эви, когда я проводила Сьюзи уничижительным взглядом.
— Ничего, — проворчала я.
Был только один человек, кто мог адресовать посылку на мое полное имя. Моя мать.
Посылка еще три дня оставалась на почте, пока я тихо бесилась и до одурения занималась выпечкой. В конце концов, я забрала ее из болезненного любопытства и желания не допустить, чтобы Сьюзи оформила посылку как невостребованную, открыла ее и обнаружила что-нибудь унизительное, что отправила мать.
— Ты собираешься ее открыть? — разрываясь от любопытства спросила Сьюзи, когда мы загрузили коробку в грузовик.
— Дома, — ответила я. — Как шахматки?
— Большую часть я взяла в «Стрижки и завивки», — ответила она, усмехнувшись. — Они пошли на «ура». Герти Гоган спросила, что такого я сделала, чтобы заслужить целую дюжину, а я сказала, что всего лишь помогла подруге. — Тут Сьюзи немного смутилась. — Конечно, некоторые дамы в салоне красоты не были в «Леднике» после того, как вы с Эви все там поменяли. Они до сих пор не слышали о тебе. Так что мы с Герти рассказали им все о тебе, твоем переезде и, слово за словом… — тут она затараторила: — у меня вырвалось твое полное имя.
Честное слово, сначала проговорилась мама Кары, теперь Сьюзи. Мне ли не знать, как «неболтливы» люди?