Рыжая невеста Хаоса (СИ)

И он, словно невзначай сдвинул в сторону стопку сказок, открывая придавленное ими “Устройство мира”, всё ещё открытое на странице с Танатом.
– Можете ид… ти, – командор запнулся, прикипев взглядом к картинке. 
– Что это? – тихо спросил Аримани, не ожидая, кажется ответа. За спиной послышался шорох то ли ветра, то ли песка. – Танат, – прочел он подпись под картинкой…
Или не читал?
– А вы что-то знаете?.. – начала было Карина, но тут же взвилась на месте и отвесила звонкую затрещину Митре, а тот даже не поморщившись, поймал ее ладонь, крепко сжимая, и затараторил, обращаясь к командору:
– А вы любите божественные мифы? Мы вот недавно проходили, теперь вот картинками любуемся. Такие занятные ребята.
Следуя памяти мира-сна, я бы назвала эти мифы древнегреческими, но у нас нет народов, а боги относятся к разным божественным семействам, и все одинаково претендуют на сотворение мира. Наверное потому у нас никто в них особо не верит. 
Но конкретно Танат, кажется, чем-то насолил Аримани. Глаза командора… они стали похожими на те, страшные, так впечатлившие меня два года тому. Сейчас я стояла ближе, и завороженно наблюдала, как уменьшаются на ртутно мерцающем фоне зрачки – до маленьких черных точек. И как они расплываются, заливают радужки плотной тьмой. Эти черные глаза без единого отблеска света притягивали, как черные дыры. Кружилась голова, перед глазами всё плыло, в мутном свете чудилось, что за спиной Аримани извиваются змеи. Которые глядят только на меня. Да и сам командор позабыл о книге, в какие-то пару мгновений он преодолел расстояние, разделявшее нас, склонился надо мной и… впился в меня взглядом черных дыр... будто пытался втянуть меня в себя.
– Катерина, – шелестел в ушах его голос. – Катерина, – шелестели тени змей за его спиной. – Обш-ж-жигающая девочка...
…в ногу впились острые мелкие зубы, и следом по ней мазнуло пушистым хвостом.
Я вздрогнула скорее даже от этого движения, чем от укуса, и – с усилием сомкнула веки. Снова открыла глаза и снова моргнула, уже от удивления.
Аримани с интересом вглядывался в картинку на столе. Митра балагурил с дамой-библиотекарем, сдавая взятые книги и прощаясь. Карина правда больше не пыталась что-то рассказать командору. Правильно. Не нужно, не сейчас, – я содрогнулась, в открытое окно тянуло вечерней прохладой.
– Господин командор, – состроил умоляющую рожицу Митра. – Давайте все-таки я всех девчонок отведу. Мы шустрые и все успеем, дом нашей Коти у нас почти по пути, ну зачем вам терять драгоценное время, когда, возможно, на город надвигается Хаос?
Я затаила дыхание. Кажется, мысль, что я останусь наедине с этим завораживающим и пугающим человеком, едва не свела меня с ума, и Митра, наш балбес Митра, наш самый надежный и наблюдательный друг, это понял.
Только бы Аримани согласился…
– Ладно, – сказал он, поморщившись. – Разводить детей по домам мне некогда. К тому же сегодня не завтра. Брысь!
И нас сдуло ураганом. Почти в прямом смысле слова – на дворе сорвался ветер, хлопнувший окном, и теперь задорно подгонявший нас в спины.
***
Дома, клюя носом над тарелкой каши и пропуская мимо ушей увещевания волновавшейся, где меня носит в такой вечер, мамы, я обдумывала случившееся сегодня. Поделиться тревогами с родными мне даже в голову не пришло – не поверят, в лучшем случае. В худшем – потащат к стражам.
На этой мысли меня передёрнуло.
После сегодняшней встречи мой страх перед командором стражи не только не прошел, он ещё усилился. Но о его причине, в том числе, о сегодняшнем глюке, я не рассказала даже друзьям. Мы вообще почти не говорили по дороге, не особо поболтаешь – на бегу-то. Я только выяснила, что Аримани… кстати его фамилия Ариманис, Майно Ариманис. Я его неправильно называла, но это ерунда, могла вообще Армани обозвать.
В общем, пока Митра вызывал библиотекаря, Аримани-с стоял и листал “Устройство”, на меня не смотрел, и уж точно никаких змей за его спиной не вилось.
 
Каша в тарелке показалась мне совсем уж гадостной – горькой и скользкой, – я сглотнула, борясь с желанием “выплюнуть каку”, и отодвинула тарелку от себя.
– Спасибо, ма. Не хочу есть.
Мама укоризненно покачала головой.
– Я к себе, доброй ночи, мам, пап, – медленно перебирая ногами по ступеням, я побрела на второй этаж. В кармане лежала бумажка из дома Жнеца, которую я теребила, боясь разворачивать, – а вдруг там ничего нет. Ещё страшнее было показать её кому-то – ведь мы могли увидеть разное.
Впрочем, с бумажкой или нет, но я точно сходила с ума. И с этим бесполезно спорить...
– Сладких снов, доча, – папа задрал голову, оторвавшись от вечерней дозы информации, упакованной в позавчерашнюю “Мистик сегодня”. В изоляции газеты попадали к нам с запозданием, так что о Хаосе там ничего нового не было, что очень расстраивало любознательного папу. – О, а что это у тебя за боевые раны? – он опустил очки на нос и уставился мне на ноги, оказавшиеся как раз на уровне его глаз.
Я приподняла пышную юбку. Мама, подавив вскрик, подскочила ко мне.
Крови и правда было слишком много. Она успела подсохнуть четырьмя жирными струйками, напитавшими красным резинку на белых носочках.
– Катя, кто тебя укусил?! – всплеснула мама руками.
Я смотрела на “боевые раны”, пытаясь вспомнить, а главное осознать, обстоятельства этого укуса.
– Котик, – со вздохом ответила маме, потирая висок.
– Бешеный?!
– До встречи со мной – не был, – коротко отрапортовала я.
Не факт, впрочем. Хотя, может, как раз от меня и заразился.
Папа поднял вверх большой палец и вернулся к газете, Мама отвесила мне подзатыльник и принялась хлопотать над ногой, я же лениво размышляла, что хорошо было бы найти этого злостного кусаку. И сделать из него шарфик. Или сразу шапку.
Промыв “боевые раны”, мама с удивлением обнаружила, что они не только не кровоточат, но даже не воспалены.
– Видимо, котик, прежде чем кусаться, тщательно почистил зубки, – заметил папа, не отрываясь от газеты. Перевернутой кверху низом.
– И почему ты сразу не сказала нам? – возмущалась мама, бинтуя ногу. – Если бы Сеня не заметил, так бы и спать пошла? А на утро – заражение!
Я пожала плечами и картинно зевнула.
Хотелось бы и мне знать, как он меня укусил так, что я едва ощутила укус, а уж кровотечения даже не заметила. Что же тогда со мной было? Транс? Бред?
– Ты, Олли, прибинтуй ей к ноге бирку “Дразнила кота”. Пусть завтра так в академию и идет, – не унимался папа.
“Сделай селфи и выложи в сториз”, – добавила я. Мысленно, ибо не нашего мира шутка. Вот Кере, кстати, стоило предложить что-нибудь такое, и посмотреть реакцию. А то сказочки – не так показательно.
– Ага, – буркнула я вслух и зевнула. Теперь уже по-настоящему. Денёк вымотал не на шутку.
Вяло огрызаясь на подколки папы и отбиваясь от маминых “надо примочку соляную сделать”, я уползла к себе и, едва коснувшись головой подушки, отключилась. А среди вдруг уставилась в потолок. Сна не осталось ни в одном глазу.
– И всё-таки, куда же ты делся, котик? – спросила я в пустоту, и зажмурилась.
Часть 6. Глава 26
“В древности люди обожествляли кошек и поклонялись им. 
Кошки все еще это помнят”.
Терри Пратчетт
Глава 26
Котик замер под кроватью. Прижимаясь боком к стене, он чутко прислушивался к дыханию сверху.
Ощущения оказались крайне странные. Я на всякий случай затаила дыхание и тоже прислушалась. Ушами кота.
Сверху всё ещё слышно было, как кто-то дышит. Слабо и неровно, с сипящими вдохами и долгими провалами тишины. Не я. Не под моей кроватью затаился этот странный зверь. Сердце тревожно ускорилось, и я набрав воздуха в грудь, проговорила в мыслях вопрос:
– Кто это?