Один шаг от дружбы до любви (СИ)
Огромная толпа родственников светила улыбками, но не рвалась посещать уставшую Таю. Все понимали, что парочка, недавно ставшая трио, хочет побыть вместе наедине. Отдельная VIP-палата, а также особые условия договора позволяли без ограничений посещать Таю. Её отец крупную сумму отвалил за это, ибо семьи Малиновских и Волковых просто не смогли бы вытерпеть пять дней неизвестности. Всем хотелось увидеть маленького члена семьи. Но паломничество начнется только завтра, родные хотели дать отдохнуть Тасе, и потихоньку стали расходиться.
Настя тоже решила идти домой и хоть немного поспать. Двенадцатичасовое ожидание в коридоре элитного роддома — дело утомительное, но на душе было удивительно светло и радостно. На свет появилась её крёстная дочка! Поэтому Васильева искренне улыбалась и радовалась. Конечно, крещение состоится позже, но девушка уже полюбила этого ребёнка всем сердцем.
Она уже прощалась с родными Таи, когда из палаты вышел Глеб и подозвал к себе.
— Что? Что-то случилось? — забеспокоилась девушка. Может, Тая что-нибудь дома забыла? Или что купить нужно?
— Она хочет с тобой поговорить, — тихо сказал Малиновский и впустил в палату.
Уставшая, оттекшая, растрепанная Таисия лежала на кровати и кормила новорожденную грудью. Увидев Настю, легонько улыбнулась.
— Хе-е-ей, — тихонько протянула Настя, испытывая чувство очень похожее благоговение, — ты как?
— Замечательно, — выдохнула Тая, улыбнувшись чуть шире, — то есть сначала я хотела кастрировать Глеба, потом убить его и умереть самой, но сейчас… Сейчас я счастлива!
Такой же счастливый папаша нежно смотрел на малышку и мать, не обращая никакого внимания на Анастасию. У Васильевой от умиления слезы на глазах выступили.
— Эй, ты чего плачешь? — возмутилась Тая.
— Я за тебя счастлива, дурочка, — вытерев слезы, произнесла Анастасия. — И имею на это право, сегодня на свет появилась моя крестная дочка!
Тая удовлетворенно хмыкнула и чуть кивнула.
— Насть, дай слово, что не будешь рубить с плеча, — внезапно попросила Малиновская. Настя, ожидавшая чего-то подобного, просто кивнула.
— Не беспокойся, — спокойно ответила девушка, — я успокоилась уже. Права ты во всем. Не буду я рвать отношения. Да и куда я от Пашки денусь, люблю ведь…
Последнее признание вышло немного грустным.
— Поклянись, — настояла на своем Тая.
— Клянусь, — легко произнесла Настя. — Ты думаешь, я откажусь от возможности отвести Артемьева под венец? А вот и нет. Его карма настигла, теперь пусть всю жизнь мучается с приступами моей ревности.
Тая покачала головой и тихонько рассмеялась. Настя широко улыбнулась. На душе было хорошо. Всё было правильно.
Глава 20
Анастасия шла по городу и наслаждалась видами осеннего города. Сумерки медленно, но уверенно отвоевывали пространство, а в душе у Васильевой распустились цветы. Скоро у неё появится свой персональный кричащий сверток, и это… Вдохновляло! Придавало сил! Заставило по-другому взглянуть на свою жизнь. Этому способствовала сумасшедшая подруга, рождение крестницы и просто осознание неизбежности. Никуда она не денется от Паши, даже если оттолкнет его снова, он останется в душе и в сердце. Артемьев стал неизбежностью в её судьбе. Тая правильно сказала, разойтись всегда можно.
Медленно бредя, девушка гуляла по городу и лениво раздумывала над перипетиями личной жизни. Философское настроение придало её обидам по-детски наивный оттенок, уменьшило их значимость. Что есть её обиды на фоне рождения ребёнка? Жизнь и смерть. Любовь и ненависть. Где-то женщина плачет, потому что не может иметь ребёнка от любимого мужчины, а где-то матери принесли весть о гибели сына в военной точке. Что есть её обида? Глупость. Просто пшик. У неё есть все возможности, чтобы быть счастливой, а она ещё раздумывает использовать ли удачный билет, что выдала ей судьба. Что сказать? Дура. Полная дура. Тая права. У неё есть любимый человек, родители, работа, вскоре появится ребёночек. О чем ей еще мечтать? Но нет, нужно из ничего проблему создать, а тем временем все очень просто в этом мире. Людям вообще свойственно усложнять.
Ноги сами привели её к небольшому мостику, пересекающему местную речку. Обычно здесь зависала детвора, ныряя с него и плавая в речке, но осень уже вступила в свои права и на мосту было тихо. Васильева облокотилась на ограждение и стала рассматривать водную гладь. Воспоминания. Их так много было связано с этим местом. Именно здесь Пашка учил её плавать. Именно сюда летом они сбегали от душной жары. Это было их любимое место, незаслуженно забытое с годами.
— Настя, — тихий голос заставил вздрогнуть и обернуться.
Рядом стоял Павел, немного грустный, такой родной. Явно ожидал очередного скандала. Бедняга, похоже сильно она его застращала. Васильева чуть улыбнулась и рукой махнула ему, чтобы подошел ближе.
— Знаешь, Тася сегодня родила, — поделилась новостью Настя, когда Пашка встал рядом с ней и тоже положил руки на ограду.
— Я знаю, — кивнул он. — Дракон радостью поделился. Мол, теперь не только папкой, но дядькой заделался.
Настя хихикнула. Дракон был своеобразным мужчиной, но свою семью любил безумно.
— Я тут подумала, — Васильева повернулась к нему лицом, предвкушая замешательство Павла, — может заявление в ЗАГС подадим, а? Только давай без фуршета и кучи гостей, тихо распишемся…
Только ради ошеломленной физиономии Артемьева стоило предложение сделать! Настя еле удержалась, чтобы не заржать в голос. Он бедненький ожидал очередного скандала и истерики, а она ему предложение руки и сердца делает. Пока Пашка открывал-закрывал рот, не зная, как реагировать, Васильева для обозначения серьезности сказанного, встала на одно колено и произнесла:
— Павел, будь моим мужем! Кольца у меня нет, но могу предложить свою руку, сердце и прочий ливер!
— Настя, ты чего? — отмер он, пытаясь поднять её на ноги.
— Чего-чего? Предложение тебе делаю, разве не понятно? — Анастасия послушно приняла вертикальное положение, но не отстранилась от него, а наоборот прижалась. Теперь, когда она разрешила быть немножечко слабой, это воспринималось чем-то нормальным, даже необходимым.
— Настя, ты серьезно? — переспросил Артемьев, пытаясь ей в глаза заглянуть.
— Ну, конечно я серьезно, — фыркнула она, — с такими вещами не шутят. Так ты согласен или как? Но помни, согласишься и не будет тебе никаких гулянок и пробл*дей, иначе прикопаю тебя где-нибудь в лесочке. Я вообще нервная стала на почве ревности, так что ты сто раз подумай прежде, чем соглашаться.
— Дурочка, — нежно прошептал Пашка, носом зарываясь в её волосы и счастливо улыбаясь.
— Да что вы сговорились, дура да дура! — попробовала обидеться Анастасия, но её так сладко поцеловали в губы, что всё возмущение куда-то испарилось.
— Дурочка моя, никакие пробл*ди и гулянки мне не нужны, и поводов для ревности у тебя не будет, — нежно прошептал Артемьев. — А на твое предложение я склонен дать положительный ответ, очень уж заманчив для меня статус твоего мужа. Завтра же идем в ЗАГС!
— Паша, я люблю тебя, но если ты решишь сходить налево, я клянусь, оторву тебе твои колокольчики на хрен, — совершенно серьезно заявила Настя, пихнув Артемьева в бок. — И будет мой козлик без бубенцов…
— Твой козлик никуда от тебя не денется, — шепнул Паша на ушко Насте, чуть цапнув зубами за мочку, — отныне будет пастись только на своем родном лугу, ведь ему так дороги его бубенчики.
* * *Вечером Настя сидела в ванной комнате и не решалась выйти к Павлу. Нервничала, как первоклашка перед первым в своей жизни экзаменом. Она раздосадовано усмехнулась собственному отражению и в очередной раз поправилась волосы, пытаясь подавить смущение. Да, у них уже был секс, но на тот момент Васильева плохо понимала, что делает. Павел довел её до кондиции и буквально вырвал из неё согласие на близость. В какой-то степени это было насилием, Павел умело воспользовался слабостью. Артемьев всегда являлся её единственной слабостью. Сегодня всё было по-другому. Сегодня Настя добровольно шла в объятия любимого человека. Исчезла недосказанность, обиды, недопонимание, что стояли между ними. Конечно, страх полностью не исчез, но он притупился. Понадобится время, чтобы Анастасия полностью поверила в то, что Павел Артемьев принадлежит ей безраздельно.