Ученик (СИ)

Я же наблюдаю за Степановым. Краем глаза, не показывая вида, что его щупы у себя на голове вижу прекрасно. «Скрыт»-то я обновил еще десять минут назад…
— Неожиданно, — опять останавливает рукой что-то пытающегося сказать мага-штурмовика. — А что-нибудь еще сформировать можешь?
— Нет, — отвечаю вполне ожидаемо, но немного разочаровывающе для Степанова. — Я и молнию не совсем конструктом, как учили, формирую. Точнее, почти всегда — как учили, но вот иногда — могу и так. Она как бы так сама. А все остальное, что знаю — расползается.
— Память крови, понятно, — бормочет под нос Степанов. Потом снова обращается ко мне. — Рысев, по-идее, ты и это делать не должен. Повезло тебе, пацан, похоже с родителями. Или родственниками.
— Не знаю, я не в курсе, кто у меня в родственниках. Я ж пока без памяти. Из центра новый менталист пока не приехал, — качаю головой.
— Ну да, ну да. Под «чертовой лианой» у магов как раз способность формировать конструкты и разбалансируется. — Маг что-то ищет вокруг трупов. — Ее как раз для ловли магов и используют. За вывоз из Пятна этой гадости — каторга. Сразу же, и даже без возможности оправдаться.
— А может с меня все-таки эту штуку снять? — спрашиваю. — А то неприятно мне что-то.
— Неприятно ему. Да половина твоих однокурсников уже от боли бы тут каталась. А тебе всего-лишь неприятно, — полицейский даже не поворачивается. — А что ты думаешь, я ищу? У этой гадости есть дом. Сейчас найдем и снимем. Так попроще будет, чем целителя вызывать. Да и не кричишь ты, значит время есть.
— Эта фигня — живая⁈ — удивляюсь. — И если интересно, в меня попал вон тот, с короткой стрижкой.
— Ага, спасибо, — тут же переключается на военного полицейский. — А никто не знает. Ведет себя как живая, но в отрыве от Пятна через месяц превращается в труху. Но за этот месяц может отожраться метров на двадцать. Магами, людьми, собаками… Ей-то с определенного момента без разницы становится. Тут у нас много такого. Ага, вот! — достает костяную выпуклую пластину, немного похожую на чуть сплющенную ракушку. — Сейчас.
Прикладывает хреновину к первой же веревке, и лиана, действительно, как живая, быстро убирается в свой дом.
Степанов со вздохом берет стул, и садится рядом со мной.
— Вот ключи, — второй полицейский находит брошенную мной связку. Вот кстати интересно, контакт моего Аспекта с ключами в аурном проявителе покажет, или нет? Но я, пожалуй, проверять не буду. Хватаю протянутые ключи. Степанов морщится, но ничего не говорит, только помогает остальные веревки распутать.
— Павел Андреевич? — обращается к Степанову маг, что в дверь забегает только что. — У нас тут ситуация. Скорее всего, по направлению жандармерии. Слово и дело.
— Что там? — мгновенно собирается полицейский. Да и второй будто обо мне забывает на секунду.
— Контрабанда, и все из черного списка. Уже приготовлено к вывозу. — маг кивает на меня.
— Да без разницы, — машет рукой на меня полицейский. — Что конкретно?
Маг бросает быстрый взгляд на меня, и продолжает.
— Шесть «Чертовых лиан», спящих. Четыре соцветия Синего сна, упакованы. Шесть маток измененных муравьев, и три лотоса. Черных. Общая стоимость примерно тысяч в пять золотых.
— А что это? — интересуюсь.
— Наркота для магов, усилитель для немагов, яды и примерно две смертные казни, — задумчиво произносит Степанов. Обращается к напарнику. — Вась, вызывай жандармов. Вот и не вспомнят больше про твой амулет. Радуйся. Действительно Слово и Дело. Покушение на основы Империи. А мы даже имен их не знаем. Вот этого я пару раз видел, разве что, — указывает на военного.
— А тут я могу немного помочь. — подаю голос со стула.
Все присутствующие резко оборачиваются на меня.
— Понимаете, вся заварушка началась после ставок в лицее.
— Парень, ближе к делу. — обрывает меня Степанов.
— А вы мне иначе не поверите. — пожимаю плечами.
— Давай, сначала кратко, а потом мы выслушаем длинную версию, а? — Степанов действительно нервничает. Обращается к магу у дверей. — Проверь, чтобы снаружи дома не было видно нашего присутствия. — поворачивается ко мне. — Давай парень, действительно, время дорого.
 
— Вот этот, — указываю на труп вальяжного, — Аким Акаевич, из клана Алиповых. Он там должен серьезную должность занимать, потому что его сын в лицее распоряжается приличными средствами своим словом.
— Не может быть. Двоюродный брат главы клана? Советник что-то там? Вась, не помнишь общую сводку? — Степанов очевидно не верит. Второй полицейский отрицательно мотает головой.
— Понятия не имею. То что из Алиповых — совершенно точно, что должность занимает…занимал — тоже. А кто он там главе — я без понятия. — пожимаю плечами. — Я ж говорил, что не поверите.
— Так, Вась. Вызывай жандармов, бумаги сверху изымаем осторожно, возможны сюрпризы. С таким товаром — почти наверняка. — Степанов быстро отдает распоряжения. — Особенно напирай. что брать надо сейчас, завтра все подчистят. Слово и Дело. Всё, всё! Побежали! — хлопает в ладоши. Маг и полицейский быстро срываются с места. Первый маг-штурмовик пока остается на месте. И, что интересно, не из-за ожидания приказа. Маг реально остается свидетелем, чтобы Степанова не занесло. Удивительно. Полицейский поворачивается ко мне. — Теперь ты, давай полную версию. Я включу запись, потом слова подтвердишь браслетом. Рассказывай обдумывая. Такие твои слова могут быть использованы органами дознания. — Бросаю взгляд на мага-штурмовика, тот одобрительно кивает. Степанов морщится, но ничего не говорит.
— Не вижу проблемы, — киваю. — История короткая, и скрывать тут нечего. — ну, кроме эмпатии, и того что я их вел всю дорогу. Но это заменим на слово «заметил», ведь действительно же так, и получится нормальный рассказ. — Началось всё, когда Первак поставил баллы на мою победу в дуэли. Под огромный коэффициент.
— Откуда средства? И почему была дуэль? — уточняет Степанов.
Чувствую подергивания лицейской печати. Интересно-то как. Но этого ожидал — недаром Кленов никак не может набрать материал. Да и с мелких воров показания снял только в больничке, и пока они не функциональны были. Вряд ли смог это же провернуть в обычное время.
— А я не могу сказать — дела лицея, но там и интересного ничего нет. К делу не относится. — улыбаюсь. А Степанову неприятно. Кажется ему лицеисты костью в горле. Что-то личное, наверное. Но это не мое дело. И да, щупы полицейского у своей сонной артерии и сердца вижу прекрасно. И то, что на них не реагирует амулет — теперь очевидная вещь. Кстати, на веревку эту. амулет тоже не среагировал. Вопрос.
Рассказываю всю историю, с небольшими купюрами.
— И при выходе из столовой заметил одного из Алиповых, который быстро пошел кого-то вызывать. А вот этот, — киваю на труп военного, — как раз говорил Акиму Акаевичу про сигнал пришедший всего за полчаса. Как раз по времени получается. И он меня ждал в пассажирском мобиле, и сразу же вышел, когда я пошел пешком. Слишком много совпадений.
— И часто ты пешком до банка ходишь, поздно вечером? — профессионально сомневается Степанов. — С суммами, сравнимыми с Васиной двухгодовой зарплатой? — кивает на вернувшегося напарника.
— Сегодня так получилось, — этот момент я не продумывал. — мне не понравился он, — киваю на военного, — и я не стал садиться в мобиль. Сел бы, может, в следующий, но этот мужик выскочил на ходу из транспорта.
— Ладно, опустим. Давай дальше. — не допытывается Степанов.
— А дальше — напали, связали вот этой черной штукой. Кстати, почему на нее амулет не среагировал? Запихнули в мобиль, и привезли сюда. Вот этот, — киваю на труп вальяжного, — очень удивился. Ну, а потом, попытка выбить баллы, молния, и я некоторое время освобождал руку. Потом позвонил Ольге. Вроде всё.
— Они тебя не обыскивали? — удивляется полицейский.
— Да в принципе и зачем? Они ж втроем все время при мне присутствовали. А потом привязали так, что не вздохнуть. Но вообще, странно, конечно, но теперь их и не спросишь, — киваю на трупы опять.