Попаданец в себя, 1963 год (СИ)
Советское обилие московских каналов. С водочкой и сигаретой. И буквально через полчаса у меня появилось странное чувство брезгливости.
Существовал раньше в России лубок. Плоскостные картинки с яркими красками и примитивными сюжетами. Потребителями лубочного “искусства” были рабы из крестьян и рабочих, не обученные воспринимать рисованный объем и мысли художника. Вины этих людей в собственной примитивности не было, безграмотность – не вина, а несчастье, как болезнь. Такие суррогаты, заменяющие искусство были и есть во всех странах. Так вот, сейчас по всем каналам я имел “счастье” наблюдать американизированный примитив во всех его немногочисленных формах.
Если бы я был инопланетянином и захотел составить духовный портрет среднего жителя СССР, то он вырисовывался таким.
С утра россиянин делает зарядку под радио, чистит зубы, завтракает простой и здоровой пищей, идет в школу или на работу. Вечером он, собравшись с семье на кухне, обсуждает проблемы производства или школы, отец в это время еще читает газеты, мать хлопочет у плиты, а дети (мальчик в коротких штанишках и девочка с белыми бантами) пьют молоко и внимают старшим. Из репродуктора в это время тихо журчит советская музыка или «Лунная соната», которую любил Ленин.
Я еще пощелкал круглой головкой переключения программ… Вечер плавно переходил в ночь, программы активировались кинофильмами. Двух-трехминут хватало, чтоб понять их содержание. Да и видел я из в прошлой жизни. Такие зарисовки из быта светского человека с прекрасными артистами и великолепной игрой, мимика, действия – все отточено до изящества.
В то же время было скучновато. Спинной мозг подсознательно скучал по голливудской стряпне с максимумом действий и минимумом души. Там все поголовно владеют восточными единоборствами, стреляют из всех видов оружия, управляют всеми транспортными средствами, начиная от велосипеда и кончая ракетой. Американец способен из ракетницы сбить вертолет. (Если нет ракетницы, он сбивает его просто камнем). Пистолеты у американцев стозарядные, автоматы действуют с эффективностью водородной бомбы. Американцы постоянно разыскивают маньяков, а в редкие выходные спасают мир от гибели. Кроме того, США – излюбленное место посещения комическими туристами. И почти все эти пришельцы настроены по отношению к землянам агрессивно. Но им ничего не светит. Скромные американские супермены всегда начеку.
От телевизионного балдежа под кайфовую водочку меня отвлек очередной телефонный звонок (люкс, батенька). Я взял трубку осторожно, как гадюку. Ничего хорошего от абонентов я не ожидал.
Усталый женский голос с легким намеком на игривость поинтересовался, не нужна ли мне девочка?
Стоит снять приличный номер в гостинице, как тебя попытаются снять девочки. К девочкам эти потасканные шлюхи имеют отношение чисто символическое, они простые низкосортные машины для имитации сексуальных утех. (Возможно, в очень дорогих отелях и есть супердевочки, но мне в лучшие годы прошлой жизни останавливаться в них было не по карману. Штуку баксов в сутки я никогда не решился бы заплатить за гостиничный номер).
Но я давно не имел нормального секса, не считая вялого трахания с беззубыми бичихами в грязном подвале после нескольких флаконов тройнушки. Поэтому, вежливо отказав “мамочке”, я сделал очередной глоток, зажмурил глаза и прислушался к мнению своего маленького дружка. Ниже пояса стояла абсолютная тишина. Движения там тоже не наблюдалось.
Я открыл глаза и попытался смотреть на экран. Мысли были о другом. В двадцать первом веке мы уже смерились с победой капитализма «в одной, отдельно взятой стране», мы привыкли к проституткам и нищим, беспризорникам и педофилам, ворам в правительстве и на улицах, неправедным богачам и праведным смертям от голода. Но мы идеализировали прошлое, в котором все это было, но скрыто и таинственно. И шлюхи под опекой участковых или комитетчиков, и беспризорники, коих периодически отправляют в нищие педофильные детские дома и откуда они периодически сбегают, чтоб воровать, попрошайничать и отдаваться, но не платить воспитателям. Неправедные богачи передвигаются пока на «волгах» и «москвичах», что не мешает им снимать рестораны на всю ночь и утолять интим в роскошных банях. А праведные пока не гибнут от голода, но выживают за сто сорок в месяц.
Не верите? Поезжайте на бывший 101 километр под Москвой, посмотрите, какое потомство у сосланных туда при СССР БОМЖей. Смотайтесь в любой поселок городского типа. Особенно в такой, где есть свой спиртзавод или цементный завод. Или ознакомьтесь со статистикой, по которой каждый второй ребенок в СССР рождается нездоровым, а 97 детей из 100 к 12 годам приобретают хронические заболевания. О проценте детей, родившихся дефективными, и говорить стыдно. Как и о количестве мертворожденных. И все это при том, что прирост населения катастрофически растет!
В моем времени этот прирост катастрофически падал, люди бежали из «отдельно взятой страны победившего социализма». Они считали, что коли пособие по безработице в США полторы тысячи бакинских, то лучше протерпеть пять лет мойщиком посуды или окон до торжественного получения гражданства там, чем до смерти нищенствовать в капиталистической России. Первыми, естественно, уехали евреи, а те кто не уехали примкнули к стану власти, там тоже сытно.
Черт побери! Что это я тут о телевидении философствую, когда меня с одной стороны могут поджарить толстые непонятно кто, а с другой – обязательно поджарят заказчики, принявшие меня за профессионального ликвидатора. Ситуация доведена до абсурда, но развязка будет кровавая. Если я что-нибудь не предприму. Только что? Может довести ее до еще большего абсурда?
Причудливая штука жизнь. Почему-то именно сейчас она подбросила воспоминания о том, как я в той, первой жизни работал инструктором клуба служебного собаководства в ДОСААФ. Директрисой там была тренерша по гимнастике, престарелая экзальтированная особа, которая собак не любила и боялась. Учитывая, что клуб состоял из собаководови подростков, начальница в свою должность не вписывалась.
Сперва я относился к ней довольно равнодушно. Но когда престарелая гимнастка начала вмешиваться в служебные проблемы, возмутился. Последней каплей, источившей мое терпение, была поездка в Ярославль на соревнования. Начальница своей неуемной активностыо позорила команду.
Сам я вряд ли стал бы вмешиваться, портить женщине жизнь. Но ребят, с которыми работал, я любил. И ради них организовал письмо в ЦК ДОСААФ, затем предпринял еще некоторые ходы, и гимнастку уволили. Тут начались телефонные звонки с угрозами. В это время я снимал комнату, и хозяйка, взвинченная беспрерывными звонками, сделала мне замечание. Найти в Харькове, в центре города комфортабельное жилье трудно. Я взбесился: предлагал телефонным агрессорам встретиться, пообещав им, что с собой никого не при веду и не возьму никакого оружия, кроме нунчаков. Безрезультатно. Пришлось нанести ответный удар-гимнастка была предупреждена, что ее “умоют” кислотой, если она не угомонится.
Я до сих пор не знаю, по ее ли инициативе встретила меня вечером группа парней с явно агрессивными намерениями. Я возвращался домой, и метрах в десяти от родного подъезда мне преградили дорогу человек восемь. Они не стали сразу бить меня, а по-слободски начали задирать, цедя сквозь зубы ругательства. Я мгновенно “вычислил” вожака, изобразил заискивающий испуг, умоляя парней отпустить меня с миром. Я говорил, обращаясь ко всем, а смотрел только на лидера, стараясь в полумраке поймать его взгляд. Он ухмылялся, и я протянул ему свою правую руку, вроде бы в знак примирения.
Парень клюнул на эту уловку, а через секунду он уже взвыл от боли, ткнувшись лицом в асфальт.
Скажи своим корешкам, чтобы отошли подальше, иначе выверну твою граблю вместе с лопаткой! – гаркнул я.
Но “кодла” вроде и сама догадалась отойти на безопасное расстояние. Для меня, конечно, безопасное…