Ц 7 (СИ)

— Шалом! — залучилась она. — Меня зовут Яэль!
— Мармарин, — улыбнулась в ответ Ершова.
— Ой! — засуетилась Яэль. — Дедушка ждет вас! Ари, отнеси, пожалуйста, вещи наверх, ладно?
— Ладно, — добродушно проворчал Ариэль, с удовольствием слушаясь внучку хозяина.
— Пойдемте! — позвала Яэль из тени галереи. — Дедушка с самого утра в кабинете.
Марина кивнула, шагая в тень. Страху не было, но напряженность жила в теле, немного сковывая движения, зато обостряя зрение и слух. Да и «Беретта» в дорогущей сумочке приятно оттягивала руку. А если вытянуть пудреницу, и щелкнуть зеркальцем, «мушкетеры» ввалятся сюда, стреляя во всё, что движется…
Подойдя к высокой двери, внучка прислушалась, и кивнула:
— На месте! Входите, Мармарин…
— Спасибо, — «Мармарин» перешагнула порог.
Кабинет Рехавама Алона больше подходил ученому, чем матерому разведчику. Кроме древних свитков Торы, на полках красовались статуэтки ушебти, мумия крокодильчика и еще какие-то артефакты, исходившие древностью. А вот на большом письменном столе из черного дерева красовалась новенькая микроЭВМ «Коминтерн-2» с экспортным лейблом Sovintel.
Хозяин кабинета как раз был занят тем, что выстукивал одним пальцем по клавишам, набирая текст. Поразительно, но Алон выглядел свежее и бодрей, чем пару лет назад, когда «отдыхал» во внутренней тюрьме КГБ. Конечно, возраст есть возраст — морщины на его челе не разгладились, а седина не налилась молодой чернявостью. И все же от старика за столом исходила энергия и спокойная сила. Тут Рехавам поднял взгляд — в нем проскальзывали ирония и твердость, — а затем зрачки потемнели узнаванием.
— А-а, Сара! — усмешливо воскликнул Алон, вставая. — Она же Марина, она же Мармарин, она же «Росита»! Рад, очень рад! Присаживайтесь, мадмуазель!
— Мадам, — прохладно улыбнулась Ершова, занимая плетеное кресло из ротанга.
— Поздравляю! — Рехавам, как в молодости, присел на краешек стола, и заговорил прочувствовано: — Нет, я в самом деле рад, Марина. И вашему доверию, и… Знаете, мне очень импонирует, что вы тоже, в свое время, поддержали Миху.
— Для вас это важно? — молодая женщина сняла хиджаб и поправила прическу.
— Очень, — серьезно ответил Алон. — Но воспоминаньям предадимся после, а сейчас к делу. Прежде всего, мадам… Здесь вы в полной безопасности. Вашу охрану за периметром я видел, но она вам не понадобится, гарантирую. Да! В моем доме нет никаких «жучков» и звукозаписывающей аппаратуры. То, что я расскажу вам, останется строго между нами. Это раз. Приглашение свое я послал, как частное лицо. Да, я по-прежнему числюсь советником директора Моссада, но у меня своя сеть информаторов, и даже личный спецназ. Ари, что встретил вас, один из моих «гвардейцев». Это два. И последнее в моем растянутом предисловии… Третья, и основная причина того, что я вызвал на рандеву именно вас, заключается в чине Григория Ершова. Пост директора 5-го Управления Спецбюро «Мухабарат» — это не только успешное продвижение по службе, но и хорошее отношение президента Аль-Бакра. Насколько я понимаю, «пятерка» занята контрразведкой…
Тревога разошлась по нервам, холодя.
— И… что? — Марина пристально взглянула в глаза Алону.
— Считайте, я помогаю вашему мужу подняться по карьерной лестнице еще выше, — усмехнулся визави. — Пускай шагнет сразу через три ступеньки! Читайте! — он протянул женщине распечатку. — Это расшифровка сообщения, которое я получил от Михи. Видимо, он снова не хочет действовать официально, как тогда, с Бжезинским…
— Ах, вот как? — «Росита» сощурила черные глаза. — Значит, это вы его?
— Мы его, — кивнул Алон. — Читайте, читайте…
С очаровательной гримаской «Росита» поднесла листок к глазам.
Шалом!
Обращаюсь к вам лично, поскольку не уверен, примут ли мое предложение в КГБ. А дело важное, даже очень. Ваши главные враги, рабби, отнюдь не палестинцы и прочие террористы. Всех этих беспредельщиков спонсируют саудиты, разжиревшие на нефти — и творящие пакости всему Ближнему Востоку. 
А нынче саудовская разведка готовит переворот в Северном Йемене.
 
11 октября должен быть убит президент Ибрагим Мохаммед аль-Хамди. Убийство организуют вице-президент и начальник Генштаба Ахмед Хусейн аль-Гашими, премьер Абдельазиз Абдель Гани, член правящего Совета военного командования Абдель Алим, плюс Али Абдалла Салех, имеющий в подчинении танковую бригаду и десантников. Исполнят злодеяние головорезы из просаудовского племени Аль-Ахмар.
Жизненно важно раскрыть заговор! Не буду советовать, рабби, но думаю, будет достаточно следить за вышеперечисленными персонажами и племенной верхушкой. Местные, особенно детишки и слуги, отследят всех — за бакшиш, разумеется. Подслушка и захват кураторов-саудитов живьем приветствуются)))
Зачем Израилю вмешиваться? Ну, хотя бы затем, что попытка убийства главы государства и участие в госперевороте — однозначный повод для объявления войны Эр-Рияду! Тем более что йеменцы — самые воинственные из арабов.
Рабби! Понимаю, что задал сложную задачу. Свяжитесь с той, кого вы держали за Сару. Доверьтесь, и унас все получится!
Миха.
— Миша выделил слово «у нас»… — Марина вертела в пальцах распечатку. — И… как? Вы готовы?
— Готов, — четко выговорил Алон.
— Ну, что же… Откровенность за откровенность, — Ершова удобно откинулась на скрипучую спинку кресла. — Мы тоже получили послание от Михи. Оно уже запустило целую серию процессов в спецслужбах Ирака, в правительстве и у военных, поэтому выкладывать всё содержание «нашего» письма я не вправе. Но добавлю немного подробностей вот к этому, — она неторопливо вернула расшифровку. — Очень кстати образовалась социалистическая федерация Аден — Могадишо — Аддис-Абеба — Асмэра. Православным эфиопам в Аравии делать нечего, а вот правоверные сомалийцы и южные йеменцы вполне могут подкрепить северян Аль-Хамди…
— Как «китайские добровольцы» в Корее, — тонко улыбнулся Рехавам.
— Именно! — энергично кивнула Марина. — Аль-Хамди хотел объединиться с Южным Йеменом — ну, и отлично! Если Сана и Аден подпишут договор, то помогать войсками можно будет вполне легально. А уж когда всё начнется… Йеменские войска в Асире, Джизане и Наджране встретят, как освободителей! Дальше — больше… Вы только представьте себе: йеменцы с юга, а иорданцы с севера очищают от саудитов весь Хиджаз! Думаю, король Хуссейн не откажется вернуть родовые земли и вновь стать хранителем Мекки и Медины…
— Роскошно, просто роскошно… — промурлыкал Алон, щуря глаза от удовольствия. — Мадам, располагайте мною. Я ваш!
Воскресенье, 2 октября. Вечер
Москва, Пионерские пруды
Вообще-то, день рожденья полагалось отмечать в пятницу, но какой там праздник после пятой пары? Так что перенесли на субботу. Хорошо посидели.
Мама привезла роскошный «Наполеон», лучший торт в мире, а папа поздравил меня по электронке из Праги — до «Скайпа» еще расти и расти. Отцу сейчас нелегко, но он как-то умудряется тянуть воз хлопот в должности главного инженера, а по вечерам докторскую писать. Ничего, скоро к нему умотают мама с Настей, окружат «папулечку» любовью и вниманием!
Настёну малость развезло с бокала вина, всё лезла ко мне целоваться, а мамуля наставляла Риту, как в ее отсутствие добиться привеса у «Мишечки», а то «отощал совсем».
Честно говоря, не люблю я шумные застолья, а вот собраться по-семейному…
И посуды много мыть не надо! Мы с Мариком за полчаса управились. И завалились спать.
Рано утром неугомонная Ритка стала ко мне приставать, чтобы выцыганить ключи от машины, и соблазнила-таки. Да я бы и так доверил ей «Ижика», но ведь «через постель» гораздо интересней…
Прощальный поцелуй, цокот каблучков, нежное «Чао-какао!», подцепленное у моей мамы — и тишина… Я даже застонал от удовольствия, чуя, как стынет в квартире тишина. Перевернулся на другой бок, и продрых до десяти…
Но мысль о сегодняшней встрече с себе подобным, не покидала, словно тиканье часов — вечная озвучка на грани восприятия. Ощущение кануна преследовало меня до самого вечера.