Третий Завет. Тетралогия (СИ)

– Ойль (Да, – перевод со старофранцузского; примечание автора) .
Тамплиер ждёт, давая мне время передумать. Я знаю, что так предписывают ему поступить древние традиции Ордена. Знаю и то, что многословие с моей стороны в такой момент будет неуместным. Не дождавшись других слов, брат Риккардо продолжил:
– Сейчас вы предстанете перед капитулом. Вы должны будете приветствовать собравшихся и преклонить колено перед тем, кто на нем председательствует. Затем вам следует произнести слова, о которых мы вам говорили…
Наконец из плохо освещённого коридора мы вступаем в церковь. Свет от льющихся сверху лучей и огни свечей вокруг алтаря ослепляют, заставляя смаргивать. Несомненно, на простого человека, не знающего, что его ждёт, это должно оказать ещё большее впечатление, но и мне момент кажется необычайно торжественным. Рыцари в белых плащах, служители и сержанты в чёрных, с разлапистым алым крестом на груди, встретили нас, выстроившись полукольцом вокруг жертвенника и своего магистра. Почти у всех головы выбриты и из растительности на голове – лишь борода и усы. Капеллан в чёрной рясе, стоя у аналоя, на котором лежала раскрытая книга, читал вслух молитву.
Не без некоторой робости я приблизился к этим людям, которые должны будут стать моими спутниками на всю жизнь. Как и я для них. Множественные взгляды, внимательные, изучающие, суровые и требовательные, исполненные сдержанного любопытства, и ни одного равнодушного, были устремлены на меня. Подойдя к магистру я, следуя традиции, опустился на колено, складывая руки на груди.
– Сир, я обращаюсь к Господу, к вам и к прочей братии, прошу и умоляю, во имя Господа и Пречистой Девы Марии, принять меня в ваше братство и сделать соучастником благих деяний Ордена.
И услышал в ответ то, что слышат все тамплиеры, перед вступлением в Орден:
– Прекрасный брат, воистину вы требуете многого, ибо судить о нашем Ордене вы можете лишь по его наружности, которая суть не что иное, как видимость. Ибо эта видимость, состоящая в том, чтобы иметь хороших лошадей и добрый доспех, сладко пить и вкусно есть, иметь красивое платье, говорит о возможности жить в довольстве. Но вы не ведаете суровых заповедей, которые приняты в Ордене: ведь это суровое испытание, когда вы, будучи господином самому себе, должны будете стать рабом других. Ибо большого труда будет вам стоить получить то, что будет вам желанно: если вы пожелаете оказаться на земле по эту сторону моря, от вас потребуют пребывания за морем, если вы захотите попасть в Акру, вас пошлют в Триполи, Антиохию или в Армению, либо же направят в Апулию, на Сицилию или в Ломбардию, во Францию, Бургундию или же в Англию, либо в иные земли, где имеются наши командорства и земельные владения. Если вас будет клонить в сон, мы заставим вас бодрствовать. Если же вы будете бодрствовать, вам могут приказать отправиться отдыхать в постели. Когда вы сядете за стол и будете голодны, вас могут послать куда угодно, и вы сами не будете знать куда. Вам придется терпеть ворчливые слова, которые вы услышите не раз. Подумайте же, сладчайший брат, согласны ли вы с кротостью переносить подобные тяготы?
– Да, сир, – и эти слова я тоже должен сказать, согласно всё той же традиции, – я всё стерплю, если будет на то воля Господа.
Стоящий напротив старый рыцарь кивнул, принимая мои слова. И тут же выдал мне первое наставление, которое, впрочем, также обязывал выдать мне Устав:
– Прекрасный брат, вам не следует стремиться к вступлению в Орден ради стяжания богатств, телесных наслаждений и мирских почестей. Но вы должны стремиться вступить в него ради трех вещей: первое – ради избавления от грехов мира сего, второе – ради служения Господу нашему, третье – ради бедности и покаяния в этом мире, чтобы спасти душу свою. Ради таких намерений вам следует стремиться в Орден…
Магистр выдержал паузу и закончил:
– Так желаете ли вы отныне и до конца ваших дней стать слугой и рабом Ордена?
– Да, если будет на то воля Божья, сир.
– Согласны ли вы отказаться от собственной воли отныне и до конца ваших дней, чтобы делать то, что прикажет вам ваш командор?
 
– Да, сир, если будет на то воля Божья.
– Так соблаговолите же выйти и помолиться Господу нашему, дабы он вразумил вас.
Как и предписывали данные заранее инструкции, я повиновался и вышел, сопровождаемый одним из братьев. Тамплиеры – рыцари, сержанты, служители и капеллан – сели. Магистр ещё раз воззвал к ним:
– Прекрасные сеньоры, вы видите, что сей благочестивый муж одержим горячим желанием вступить в ряды нашего Ордена и утверждает, что отныне готов во все дни своей жизни быть его слугой и рабом. Я уже спрашивал, – нет ли среди вас кого‑либо, кому известно нечто, что может послужить препятствием к принятию его в Орден, ибо потом будет поздно?
В зале вновь повисает молчание. Ни на йоту не отступая от требований Устава – все предосторожности должны быть приняты, – магистр, обращаясь к присутствующим, повторил свой вопрос:
– Желаете ли вы, чтобы он вступил во имя Господа?
И хор голосов ему ответил так, как заведено:
– Пусть вступит во имя Господа, сир.
Дождавшись этих слов, брат Риккардо вышел из церкви ко мне как к соискателю. Мне ещё раз объяснили, что нужно делать и как следует держать себя перед капитулом. После этого мы вновь возвращаемся в церковь, где я опустился на колено перед магистром и, сложив руки, заговорил:
– Сир, я предстаю перед Господом, перед вами и всей братией, чтобы просить и умолять вас во имя Господа и Пречистой Девы Марии принять меня в ряды братьев и сделать меня, желающего стать слугой и рабом Ордена отныне и навеки, соучастником его благих деяний, как духовных, так и мирских.
Меня вновь спрашивают, неуклонно следуя церемониалу:
– Твёрдо ли вы решили, прекрасный брат, стать слугой и рабом Ордена и отказаться от следования собственной воле, чтобы повиноваться чужой? Готовы ли вы терпеть все тяготы, сопряженные с пребыванием в Ордене, и исполнять все приказы, которые вы будете получать?
– Да, сир, если будет на то Божья воля.
Магистр встал со скамьи и, обращаясь к капитулу, возгласил:
– Прекрасные сеньоры, восстаньте и восславьте Господа нашего и Пречистую Деву Марию, да будет на всё воля Всевышнего.
Мы все исполняем указание, начав читать вслух «Отче наш», а капеллан – молитву Святому Духу. После этого магистр взял с аналоя раскрытую книгу, ожидаемо оказавшуюся Евангелием, и протянул мне.
– Прекрасный брат, честные отцы, которые говорили с вами, сообщили вам наши непременные требования, но что бы вы ни ответили, это лишь суетные и легковесные слова, и мы не понесем большого ущерба от того, что вы утаили от нас. Но вот святые слова Господа нашего, и на наши вопросы отвечайте правдиво, ибо если вы солжете, вы совершите клятвопреступление и должны будете покинуть Дом, да храни вас от этого Бог!
Новая пауза, особенно тягостная для меня, хоть я и знаю, какими будут следующие слова.
– Прежде всего, мы спрашиваем вас: не имеете ли вы жены или невесты, которая могла бы претендовать на вас по закону Святой Церкви? Ибо если вы лжете и если случится так, что завтра или позже она явится сюда и сможет доказать, что вы были ее бароном, и потребует вас по закону Святой Церкви, вас лишат чина тамплиера, закуют в железо и определят на работы с рабами. После же отбытия постыдного наказания вас отдадут той женщине, и вы навсегда покинете Дом. Прекрасный брат, нет ли у вас жены или невесты?
– Нет, сир.
– Не состояли ли вы в другом ордене, где давали обеты и обязательства? Ибо если вы это делали и этот орден вас изобличит, вас лишат чина тамплиера и отдадут тому ордену, но прежде вас подвергнут постыдному наказанию, и вы навсегда покинете Дом.
– Я служил послушником в ордене Сантьяго, но не приносил ни обетов, ни обязательств.
Этот ответ несколько отличался от канонического, предписывающего ответить простое «нет, сир». Я состоял и состою в Братстве Грааля, но грех мелкого и вынужденного лукавства был мне заранее отпущен Посланником Его. Но ложь есть ложь, и мысленно я клянусь не уронить чести этого Дома. Внимательно изучающий меня взглядом магистр чуть смягчает суровое выражение лица и едва заметно ободряюще кивает.