Третий Завет. Тетралогия (СИ)

Обе девушки о чём‑то задумались.
– Турки, живущие к северу от этих мест, являются вассалами ильхана монголов, который, в свою очередь, является вассалом великого хана Хубилая, императора Китая. То есть они вассалы моего погибшего жениха. Я правильно понимаю?
– Всё верно. Не так давно монголы сокрушили Конийский султанат, и тот признал себя их данником. А до того вассалами монголов добровольно признали себя мелик (царь) Киликийской Армении, князь Антиохийский и граф Триполитанский.
– Это могущественные владыки? Они могут нам помочь? – встрепенулась принцесса.
– «Вассал моего вассала – не мой вассал», – процитировал я вслух древний закон, о котором знает, наверное, каждый. – Ни христиане, ни турки не служат императору Хубилаю. И не станут подчиняться невесте своего погибшего сюзерена.
Девушка в досаде и разочаровании сжала губы, и я решил подсластить горькую правду.
– К тому же войско твоего жениха было разбито выступившей ему навстречу египетской армией, а сам он, после поражения, отказался помогать попавшим в затруднительное положение вассалам, поддержавшим его в той войне. Первым, под ударом мстительного «царя Вавилонского», пало княжество Антиохийское, потом было разорено и принуждено к выплате огромной дани Киликийское царство, а несколько лет тому назад пало и графство Триполитанское. Крепость, из которой мы выехали, когда‑то была его частью. Сейчас мы направляемся в Тортосу, последний осколок этого графства, который промыслом Божьим и доблестью своих защитников – тамплиеров – сумел отбиться в то тяжёлое время. Вот только сил у них, как ты понимаешь, маловато.
– А что здесь делают эти турки? – подала голос альвийка, почему‑то задав его на арабском языке.
Я задумался. Не такой уж глупый вопрос, как может показаться. Хотя выводы после увиденного напрашиваются сами собой, но вдруг мы ошибаемся? Быть может, мы наткнулись на следы торгового каравана и его охраны? Может быть убитые – это не жертвы, а вовсе наоборот?
– Грабят, – уверенно развеял мои сомнения незаметно поравнявшийся с нами воин, – и пояснил, – убитые сопротивлялись или оказались слишком старыми. В том селении жили езиды. Они тоже веруют в единого бога, но не так как мы или христиане, так что обращать их в рабство Коран не запрещает.
Мельком я подумал, что это обычное дело: стариков, младенцев, слабых и раненых брать в плен нет смысла – они не выдержат дороги, а много за них не выручишь. В случившемся даже нет особой жестокости, в конце концов, и сарацины, и мы в Испании зачастую поступали ничуть не лучше. Что до воина, то хоть он и вмешался без разрешения в нашу беседу, но наказывать его, пожалуй, не стоит. Всё‑таки мы в походе. К тому же Мэрион могла адресовать вопрос именно ему.
– Если часть здешних турок является нашими данниками, – неожиданно вымолвила Хехехчин, оборачиваясь ко мне, – то как вассалы ильхана монголов, они находятся в состоянии войны с султаном Египта и его вассалами. Правда я не понимаю, почему они грабят христианские земли, но, наверное, на войне такое случается. А может это турки, служащие египетскому султану?
– Или им всё равно кого грабить, – отозвался я, и монгольская принцесса не нашлась, что на это ответить.
В разговоре повисла пауза. Я прикидывал, что нам делать, девушка тоже что‑то обдумывала. Спокойнее всех вела себя Мэрион. Она молчала и лишь жмурилась, подставляя лицо солнцу. Думаю, её бы устроила новая драка, ведь «родовая локация » альвийки не в нашем мире. Единственное, что сдерживает жрицу богини‑демона, это собственное благоразумие и заключенные нами соглашения.
– Я предлагаю тебе принести мне вассальную клятву, – решительно заявила Хехехчин и с лёгким вызовом встретила мой скептический взгляд.
– Хоть ты и принцесса, и действительно можешь принять у меня такую клятву, но твой жених мёртв, а император Хубилай далеко. Клятва – дело серьёзное. Как вассал я смогу потребовать у тебя защиты в случае угрозы моим землям, и что ты станешь делать тогда?
Девушка закусила губу. Да, похоже, о такой простой вещи она не подумала. Вассал имеет перед сюзереном не только обязанности, но и права. И если сюзерен заведомо не в силах исполнить свою часть сделки, то чего стоит такая клятва? Не говоря уж о том, что никто из встреченных турок не поверит в то, что девчонка перед ними – монгольская принцесса. Они бы и своего великого хана не признали, заявись он без многочисленного войска. А даже если бы признали, то скорее просто захватили бы, чтобы потребовать выкуп.
 
– Я ведь только что рассказывал, княжество Антиохийское и графство Триполитанское тоже были вассалами ильханов. Но они пали, а твой жених палец о палец не ударил, чтобы им помочь. Киликийское царство, тоже вассал твоих соплеменников, разорено набегами, но монгольские воины не спешат ему на выручку. Турки, другие ваши вассалы, грабят всех вокруг без разбору, а когда твои вассалы воюют друг с другом, то это плохой признак. Если же некоторые из них, как те же турки, выполняют приказы и просьбы твоих врагов, – так и вовсе. Да что говорить, твоего жениха‑язычника, правителя огромной державы, мусульмане отравили прямо в его собственном дворце! Думаешь, это произошло без ведома султана Египта? Мария ведь рассказывала, что сейчас в ильханате смута и борьба за власть, и никому нет дела до здешних мест. Ты уверена, что в этой борьбе победит не ставленник мусульман?
– Я не знала, что всё настолько плохо, – поджав губы признала Хехехчин. Уверяю тебя, из Китая ситуация выглядит совершенно иначе. Поверь, там никто не смеет открыто бросить нам вызов. Ну, кроме пиратов, – неохотно добавила она.6  
6  Одними из самых жестоких и кровожадных пиратов в истории являлись обитатели японских островов. Именно для уничтожения пиратских гнёзд, разорявших китайское и корейское побережье, монголы дважды собирали флот, а вовсе не для завоевания жалких клочков суши далеко в море. Так что знаменитый «божественный ветер» спас Японию от заслуженного возмездия за творимые её морскими разбойниками бесчинства. 
Обе попытки Хубилая покарать проклятых пиратов провалились. Последняя была предпринята за десять лет до описываемых событий. 
(примечание автора) 
– С пиратами, как и с изменниками, трудно бороться, – нехотя согласился я. – Они заводятся снова и снова, как черви в гниющей ране. Хотя мне не приходило в голову, что они есть даже у вас.
– Между прочим, – слегка уязвлённым тоном произнесла Хехехчин, – у нас тоже есть рассказы о той битве при Айн‑Джалуте, в которой монгольское войско столкнулось с превосходящими силами султана Египта, но не отступило. И о храбрости и доблести нашего военачальника – славного Кит Бука.
Продолжить разговор нам помешал раздавшийся крик – Тревога!
  
Глава 3. Босеан
 
И могу сказать без сомнений, 
Что Крест был помещен на плащ, 
Дабы ни алчность, ни гордыня 
Не смогли сквозь него проникнуть, 
Как школяр держит у глаз написанное, 
Чтобы выучить свой урок, 
Так должны смотреть и видеть тамплиеры, 
Крест – тот путь 
На который их направил Бог и по которому 
Бог их ведет. 
(Гио де Провен «Библия», примерно 1181 год РХ) 
Когда впереди тропу перегородил завал из камней, наспех срубленных стволов и веток колючего кустарника, за которым мелькали редкие человеческие фигуры, я, наконец, понял замысел противника. Скверно, но лучше осознать свою ошибку поздно, чем никогда, и это как раз такой случай. Тяну узду на себя, заставляя разогнавшегося коня сбавить ход, одновременно выкрикивая команду.
– Сто‑ой!
– Стоять!
Грохот копыт стихает, по мере того, как воины заставляют разгорячённых коней притормозить, сбиваясь в кучу, до полной остановки.
Только сейчас я догадался, что преследующие нас всадники играют роль загонщиков, выгоняя на засаду. Сейчас они наверняка предполагают, что мы бросимся на прорыв, в бой с якобы малочисленным заслоном, численность которого нам на самом деле не известна, где наверняка завязнем, а преследователи ударят нам в спину. Просто и эффективно. На ком‑нибудь менее опытном вполне могло сработать. Собственно, почти сработало. А исполнение говорит о том, что мы нарвались на серьёзную шайку. Да и шайку ли? Среди халатов преследователей мелькают и фигуры в доспехах, что слишком богато для жалких разбойников. Набег? Запросто. Узнав про начавшуюся войну, какой‑нибудь местный бей вполне мог решить погреть на ней руки, пока воины из окрестных крепостей убыли сражаться на юге. Может быть, не верни усопший эмир часть своих сил обратно, этот отряд грабил бы сейчас окрестности Маргата.