Третий Завет. Тетралогия (СИ)

– Полей.
Подставив руки ковшиком, ополоснул лицо, принял флягу обратно и сделал скупой глоток. Прополоскал рот и лишь в последний момент спохватился, что сплёвывать перед лицом принцессы будет очень не вежливо. Смущённо замычав отвернулся и таки сплюнул воду на землю. Ну а куда деваться? Из толпы воинов донеслись короткие смешки. И это нормально, ведь мы в походе, а я не король какой‑нибудь, и даже не граф. Впрочем, и титул монгольской принцессы у Хехехчин находится в несколько подвешенном состоянии, так как не подтверждён силой. Её жених мёртв, а император Хубилай далеко.
Пожалуй, сейчас я тяну на барона, причём весьма зажиточного и могущественного. Ещё бы, после захвата столь мощной крепости как Маргат! Ещё бы с соседями повезло, – но чего нет, того нет. Повернулся и, слегка раздосадовано, вновь приник к горлышку, – отпил ещё, уже от души, и жадно сглотнул.
– Знал, – повинился я на том же языке и вздохнул. Честно ответил, хоть и не хотелось. Но ложь не к лицу рыцарю.
– Ты… – девушка замялась, смущённая неожиданно лёгким признанием.
– Пытаться им помочь было бы слишком опасно. Мы весь день в пути, все устали. А деревня – не крепость, и крестьянам её было не удержать. Пришпорив коней, мы бы доскакали в лучшем случае к самому концу. Смертельно уставшие, запыхавшиеся, растянувшие строй, на уставших конях… Выехали бы прямо на неизвестное количество врагов, не зная толком, что там происходит. Я посчитал, что риск слишком велик.
К счастью, разжёвывать очевидное ещё подробнее не пришлось. Всё‑таки принцесса происходит из народа воинов, и, видимо, кое‑что действительно понимает. Или ей объясняли. Я мог бы действовать и иначе, – надавить авторитетом, своим статусом стража Грааля , уровнем навыка «Богословие», которое по возвращении из мира альвов повысил до третьего уровня, – но мне показалось, что это будет не лучшим выбором. Будь она глупа, выхода бы действительно не было, но к счастью Хехехчин не глупа. Просто до недавних пор ей редко приходилось лично сталкиваться с грязью и кровью окружающего мира. А отсутствие жизненного опыта может подвести даже умного.
– Прошу простить меня, – продышавшись и успокоившись, неожиданно произнесла девушка и церемонно поклонилась. – Я забылась. Извини, Хуан, мой навык богословия всего лишь первого уровня.
С облегчением выдыхаю.
– Не бери в голову, Хехехчин. Со временем ты тоже станешь лучше видеть и понимать Божий промысел. Если ты повысишь уровень богословия до третьего, то тебе даже можно будет не исполнять указаний неинициированных священников, так как твоё понимание священных текстов и Божьей воли станет выше, чем у них. Разумеется, демонстративное неповиновение нежелательно, – рыцарь Господа  обязан учитывать, как его действия могут смотреться со стороны. Так сказал мне сам Гавриил.
– Это понятно, – принцесса хмыкнула, – если ты выполняешь волю Божью, переданную через Посланника Его, то что тебе слова простого священника, быть может даже неграмотного? А на четвёртом уровне тоже даются какие‑то права?
– Не знаю. Обычному рыцарю  не поднять уровень владения богословия выше третьего, кроме как по личному разрешению Гавриила. Стражи Грааля имеют право выучить навык до следующего – четвёртого – уровня. Но я не тороплюсь получить эти знания.
– Почему?
– Ангел‑хранитель сказал мне, что во многих знаниях – многие печали, и посоветовал не спешить. Подобные знания не привилегия, а тяжкий груз, который не каждому по силам. Так что не стоит спешить взваливать его на свои плечи, а тебе не стоит мне завидовать. Тем более что у тебя тоже есть шансы однажды стать Стражем . Как заслужить расположение Гавриила ты знаешь. – Я улыбнулся, глядя на её лицо, принявшее уморительно‑озадаченное выражение.
В воздухе на несколько секунд повисла пауза. Лишь в стороне негромко всхрапывали кони.
– А что тут произошло? – гораздо спокойнее спросила принцесса, уже по‑арабски. – Кто это сделал?
– Турки, скорее всего. Обычный набег.
– Турки? А кто это?
 
– Бич божий, – я невольно поморщился.
– Бич? – Хехехчин озадаченно нахмурилась, а потом усмехнулась. – Я слышала, что окружающие народы так называют нас.
Со стороны жадно прислушивающихся к нашему разговору воинов донеслись приглушённые смешки.
– Всё в мире относительно, как говорит одна знакомая нам обоим особа. Так что – да, тут есть над чем задуматься. Для местных жителей бичом Божьим являются тюрки, а для самих тюрок – твои соплеменники. Уверен, что твой народ тоже честно заслужил это прозвище.
– Ха! – принцесса фальшиво оскорбилась и гордо улыбнулась, выпрямляя спину.
За её спиной тихо фыркнула Мэрион.
– Мы их догоним?
– У нас есть более важные дела, чем гоняться за местными разбойниками.
Хоронить тела мы не стали. Лишь сложили в одном из домов, загородив дверной проём от зверья. Копать могилы – напрасная трата времени. Погибших похоронят уцелевшие жители, когда наберутся храбрости, чтобы вернуться. К тому же, это ещё и просто опасно. Судя по следам, разграбивших селение разбойников было под три десятка, а такое количество представляет угрозу даже для нас. Конечно, они ничего не сделают десятку воинов во главе с рыцарем, но кто знает, что у них в головах? А от случайной стрелы не заговорён никто.
Отдохнув, отряд неторопливо выступил вперёд, привычно вытягиваясь вереницей. Всадники слегка покачивались в сёдлах в такт лошадиному шагу, очень неспешному, так как мало что изнуряет всадника сильнее, чем движение рысью. Такая скачка иногда даже используется в качестве наказания для нерадивого оруженосца или брата.
Дело в том, что при движении шагом конь последовательно поднимает и ставит одну за другой все четыре ноги. Скорость получается низкой, почти как у идущего налегке пехотинца, но и тряска для всадника минимальна. При движении рысью конь одновременно переставляет две ноги по диагонали и двигается примерно втрое быстрее, то есть около трёх лиг в час (около 12‑15 км/час; примечание автора ). Если попытаться ускориться ещё сильнее, то в какой‑то момент конь просто перейдёт на движение галопом. Это уже совсем другое движение ног, с элементом подвисания тела в воздухе, когда ни одно из копыт не касается земли. Вот только редкий рыцарский конь сумеет продержаться в таком темпе больше половины лиги, то есть двух‑трёх километров. Это одна – две минуты по времени. А потом устанет, причём гораздо раньше наездника. А вот двигаться рысью тренированный конь может долго, практически весь день от заката до рассвета. И в этом случае первым взвоет от усталости именно всадник. Поэтому иногда этот способ и применяется в качестве альтернативного наказания, если провинившийся – лицо благородного происхождения и просто выпороть его на конюшне нельзя, так как это будет унижением его (или её) достоинства. И скажу так: иной раз я предпочёл бы, чтобы меня выпороли.
Бок о бок ко мне пристроились принцесса и Мэрион, играющая роль знатной дамы и телохранительницы. У меня были большие сомнения насчет талантов альвийки как актрисы, но пока она справлялась. И если поначалу кривилась, то потом вошла во вкус и даже стала, по‑моему, находить в этом какое‑то удовольствие. В любом случае, с её присутствием оставалось только смириться. «Кысмет» (сложное философское понятие, переводится как неизбежность, предопределённость, рок; примечание автора ), – как сказал, пунцовея от стыда, один из моих новых вассалов, сцепившийся с ней языками и посрамлённый в поединке. Надо сказать, после этого все насмешки в адрес Мэрион как отрезало. Нет, её не стали считать своей, просто правильно оценили собственные шансы. Никто из воинов не желал оказаться тем, в кого будут насмешливо тыкать пальцем, говоря, что он проиграл схватку женщине. Можно было бы сказать, что она джинн, это тоже сняло бы напряжение, но так вышло даже лучше.
Так или иначе, но после захвата Маргата и последовавшей за завершением миссии суетой потребовалось публично обозначить статус союзницы. Мысль выдать её за свою сестру или жену я отогнал как нелепую, да и просто опасную. Прибыв в христианский город, я буду вынужден назвать своё имя и происхождение. Мои слова наверняка проверят и узнают, что я прибыл в Левант на галере ордена один, без родни. Кроме того, против этого предложения почему‑то резко высказались присутствовавшие на совете девушки. Исключая саму альвийку, которая лишь напоказ ухмылялась. Можно было бы заявить её знатной дамой, но тогда у окружающих возникли бы вопросы касательно её происхождения, на которые и мне, и ей было бы трудно ответить. В результате, пришлось просить остаться с нами Хехехчин. Мне было очень неловко, но принцесса неожиданно согласилась. Там возникла проблема с верительными грамотами великого хана монголов, которых у девушки с собой конечно же не было, так как они остались на далёкой Суматре, с посольством. К счастью, этот вопрос смогли как‑то решить, причём без меня. Пришлось раскошелиться за беспокойство, но, с учётом обстоятельств, можно сказать, что я дёшево отделался. Кажется, Избранная и сама опасалась оставлять меня один на один с коварной альвийкой. Ещё бы! Но сделка с её хозяйкой была заключена мною, а значит и крест этот – мой. Я предлагал Марии остаться, и поехать с нами, но долг звал её в другое место. Что до принцессы, то ей, с её слов, всё равно было нечем заняться.