Sos! Мой босс кровосос! (СИ)

— Нет. Не хочу, пока не будет большого живота. И вообще. Я хочу домой. Только давай клубники возьмем и огурцов.
— Одним этим сыт не будешь. Кстати, об этом. Я привез новое лекарство. Оно безопасно, я со многими консультировался. Все в голос утверждают, что помогает от токсикоза в девяносто девяти процентах. Оно реально не токсично.
— Поэтому стоит как квартира в Москве? — усмехнувшись, произношу я.
— Четвертина, — и ладно бы в голосе слышалась хоть капля шутки. Нет. И тут меня осеняет. Это же первый раз за последние полгода, когда он куда-то уезжал.
— Подожди. Ты что ездил в Питер за лекарством, а не по работе?!
— В Москву. В Питер к папе заехал. И нет, не за этим, по работе.
— Ну врешь же сейчас.
— И это мне говорит человек, который только что нагло набрехал в сообщениях? Иди уже давай. И так солнце палит хер знает как.
Даня редко по-настоящему выходит из себя. Даже если злится или грубит — это скорее напускное. Но сейчас, когда я снова извергаю содержимое желудка, после очередного пробного приема мяса, его конкретно ведет. И почему — нетрудно догадаться. Очередное лекарство на меня не действует.
— Брысь отсюда, — зло бросает Даня, убирая кошку в сторону. Усаживается рядом со мной на пол, подавая бутылку с водой.
— Ну, Оперу-то за что?
— За то, что нечего под ногами болтаться. И ее раздавлю, и сам убьюсь.
— Не злись. Это пройдет. У меня же почти нормальные анализы, значит, ей хватает того, что есть во мне.
— Так недолжно быть.
— Но есть то, что есть.
— Мне не нравится, как есть. Я так не привык, — тянется за кошкой и кладет ее к себе на колени. — А почему ты сказала ей? Ты уверена, что будет девочка?
— Не знаю. Мне так кажется. Скоро узнаем.
— А может, что-нибудь кроме клубники еще хочешь? Икры, например. Селедки?
— Икру не хочу. Селедку тоже. Кое-что и вправду хочу, но…
— Что? — Боже, сколько энтузиазма в глазах. Аж жаль разочаровывать.
— Корюшку. Так бы и навернула килограммами. Я как увидела утром в новостях, что в Питере проводится сезон корюшки, так чуть слюной не захлебнулась.
Ну, этого стоило ожидать. Энтузиазм моментально исчезает с Даниного лица.
— А нормального ничего не могла придумать? Ну, и где я тебе ее здесь достану?
— Да расслабься. И не вздумай никуда ехать. Я больше не хочу оставаться одна. Мне хватило этой недели.
— Я и не собираюсь, — готова поклясться — врет. Ну уж нет, не отпущу никуда.
— Ну и как там они?
— Кто?
— Твой братик с родителями.
— Нормально. Ну, насколько это возможно с грудничком. Папа вешается, Вера делает вид, что все хорошо.
— Зачем ты меня пугаешь?
— Всего лишь говорю правду.
— Ну а маленький как?
— Страшненький, — не задумываясь произносит он.
— Ну, Даня.
— Ну не красавец, мягко говоря. Да они все не очень приглядно выглядят младенцами. Это потом становятся похожими на нормальных людей.
— Не верю, что у нас может быть что-то некрасивое.
— Что-то?
— Кто-то.
— Кто-то, вставай давай с холодного пола.
* * *
Это не гастрономические галлюцинации. Я четко ощущаю запах свежих огурцов. Только не тех, что с грядки Евгении. И не покупных. Так пахнет ни с чем несравнимая корюшка. Открываю глаза и перевожу взгляд на Данину половину кровати. Пустая. Ну как? Как он мог достать ее, меньше чем за сутки?
Встаю с кровати, быстро умываюсь и спускаюсь на первый этаж. Видеть Даню у плиты приходится нечасто. А уж такого сосредоточенного, с мукой на виске — вообще никогда. Мука облюбовала не только Даню, но и раскидана по всей столешнице. Но маленький хаос — ничто, по сравнению с тем, что на столе стоят уже две тарелки с жареной корюшкой.
— Я даже не буду спрашивать как, — обнимаю его спины.
— Главное — все правильно организовать. Три часа на самолете. И два до сюда. Только попробуй ее не съесть и подарить унитазу.
— И что тогда? Пинок под задницу и домой в Питер? Неа. Что-то мне подсказывает, что ты ничего не придумаешь.
— Жуй уже, а? — хватает рыбку и подносит к моему рту.
 
Этот божественный вкус ни с чем не сравним. Еще и с икрой попалась. Давно мне не было так хорошо.
Уплетаю целую тарелку, но, боясь переедания, останавливаюсь на одной. Как это работает не знаю. То ли из-за запаха огурцов мой организм не воспринимает корюшку как что-то токсичное, но факт остается фактом. Я впервые не обнимаюсь с унитазом.
А через несколько дней поедания корюшки и клубники, мой организм наконец окончательно перестает бунтовать.
УЗИ мы ждем с особым нетерпением. Мальчик или девочка, вот в чем вопрос. Имена заранее обсуждать не хочу, равно как и покупать детские вещи.
— Кротова это у нас кто? — поднимаю взгляд на медсестру с папкой в руках.
— Это он, — тычу в сторону Дани. Он же смотрит на меня так, словно я, как минимум, украла у него почку. И тут меня осеняет.
— Блин, это я. Все никак не могу запомнить, что у меня уже почти как год такая же ужасная фамилия, — лучше бы молчала, ей-Богу. — Ну а что? Красивая, что ли?
— Иди уже.
Иду вместе с Даней. Я хоть и медсестра по образованию, но ни черта не понимаю на экране.
— Там все хорошо? — озадаченно интересуется Даня, неотрывно смотря на экран монитора.
— Все в пределах нормы.
— А кто у нас? Мальчик или девочка? — тут же встреваю я. Пусть будет девочка. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
— Сейчас посмотрим. Рожать вам в ноябре. Знаете, да?
— Чего? Какой еще ноябрь? — скривившись, бросает Кротов, фактически испепеляя взглядом врача.
— Который дождливый.
— Еще раз, какой на фиг ноябрь?
— Даня, — одергиваю его за руку, на что он не обращает никакого внимания.
— Обычный ноябрь. У вас не сходится дата зачатия?
— Мы не выверяли дату зачатия, когда хотели тогда и тра…
— Даня!
— И вообще, я не про это, — как ни в чем не бывало продолжает он. — Нам не подходит ноябрь.
— Он шутит. Не слушайте его.
— Так, ладно, скажите, кто там, девочка или мальчик? — все же спрашивает Даня.
— А вы кого хотите? — осторожно интересуется женщина, видать, боясь реакции будущего папаши.
— Я — дочку. Но не в ноябре. Поэтому если ноябрь, то, конечно, сына.
— Не могу сказать. Прячется.
К гадалке не ходи, врач врет, чтобы еще больше не испытывать на себе неадекватную реакцию папашки. Значит, девочка. Да!
— Что прячется? Писюн?
— Он самый.
— Значит, девочка. Ноябрьская. Это пиздец.
— Даня!
ЭПИЛОГ
ЭПИЛОГ
Я ужасный человек. Но не обратить внимания на чужих детей и не оценить их внешность в своих мыслях — не могу. У одной девочки, примерно возраста нашей Ксюши, огромный нос, у другой постарше малюсенькие глаза, меньше, чем у крота. А еще у одной, годика полтора, уши торчком. Настолько большие, словно ей их выглаживали утюгом. Мальчик слева примерно такого же возраста, вроде не страшненький, но взгляд какой-то маньячно-чикатильский. Так, стоп, а зачем сюда привели мальчика?!
Перевожу взгляд на Ксюшу, сидящую на папиных ногах. То ли дело наша булочка. Щеки как два смачных пирожка, личико кукольное, глаза голубые. Ну а что, есть в кого. Вновь перевожу взгляд на годовалого громкого мальчика, напоминающего маньяка. Капец, какой страшный взгляд. Так и хочется показать ему язык, чтобы так на меня не пялился.
— Сделай лицо попроще, — шепчет мне на ухо Даня. — Потом обсудим их внешку.
Оба. Мы оба ужасные люди. Хотя… да все обсуждают внешность друг друга. Только кто-то в этом признается открыто, а кто-то выпендривается и говорит, что ни-ни.
— И сиськи спрячь, мальчик с маньячным взглядом, кажется, хочет молока.
Блин блинский. Не показалось. Натягиваю платье повыше, но не особо помогает.
Из кабинета выходит девушка в отглаженном медицинском халате. На лице дежурная улыбка.
— Абрамова Лизонька. Это у нас кто?