Sos! Мой босс кровосос! (СИ)

— А я думал, потому что ты в меня влюбилась.
— Я?
— Конечно, ты. Сама призналась.
— А ты?
— А я не признавался, — усмехается, одаривая меня своей улыбкой.
— Ну ты и…
— О, зато оживаешь. И что-то скорпионье проявляется. Иди. Куплю я тебе прокладки.
Первое, что я делаю после того, как остаюсь одна — принимаюсь застирывать матрац. К счастью, это у меня получается хорошо.
И только после того, как я принимаю душ, до меня доходит, что у меня нет чистого белья. Равно как и телефона. Боже, да что я за такая неудачница?
Оборачиваюсь в полотенце и принимаюсь застирывать имеющиеся трусы. От злости на саму себя стираю кожу на пальцах, с остервенением оттирая белье. И только повесив трусы на батарею происходит какой-то откат.
Это такая ерунда по сравнению с тем, что могло вчера произойти. А ведь все закончилось на хорошей ноте. Я даже мечтать о таком не могла. Ну, подумаешь, наверняка дорогущую простыню ему испачкала, так не сбежал же. Равно как и не сбежал после разговора о Савицком. Нормально все. От этого осознания я начинаю как дурочка улыбаться в зеркало. И становится так хорошо.
И почти не стыдно, когда через несколько минут в ванную заходит Даня с пакетом в одной руке и булкой в другой. Протягивает мне пакет, сам же смачно откусывает булочку, политую сверху каким-то кремом.
— Спасибо.
— Синнабон.
— Что?
— Хочешь? — протягивает к моему рту булку. Качаю головой, мысленно борясь со слюной.
— Вижу, что хочешь. Врушка. Жду тебя внизу. Я целый пакет из пекарни привез.
Ну и отлично, что целый. Прокормить меня — нелегкая задача. Оставшись одна, я достаю из пакета прокладки, таблетки и… трусы с этикеткой. И все-таки мне однозначно повезло.
К окончанию завтрака один из охранников привозит мне мои одежду и обувь, чему я несказанно рада. Затем отправляемся по магазинам и полдня проводим за покупками вещей для кошачьих родов и выбору одежды для меня.
Мне так хочется спросить Даню о Савицком, но я не решаюсь, не желая портить сегодняшний день. А вечером уже нет ни желания, ни возможности.
Вернувшись к Дане в дом, мы обнаруживаем мечущуюся в поисках лучшего места кошку. Без сомнения она рожает. Стоит к ней только прикоснуться, как она начинает успокаиваться, прекращая громко мяукать и выгибать спину. Впервые вижу растерянность и панику на Данином лице. А вот я, перелопатив кучу литературы и видео, не испытываю ни толики страха.
Когда Даня заканчивает собирать купленный родильный домик для кошки, она моментально подбирается к нему и устраивается внутри. Но стоит нам только отойти на несколько шагов, как она тут же покидает его и принимается тереться об ноги.
— Кошка, ты вообще в курсе, что роды — это интимный процесс? А ну иди в свою хату и рожай сама, — нахмурив брови, произносит Даня.
— Скорее всего, она хочет, чтобы кто-то был рядом. Думаю, если мы вернемся к домику, она туда залезет и останется там.
И действительно, стоило нам только вернуться, как кошка тут же залезает внутрь.
— Я придумал ей имя. Оперой будет.
— Опера?
— Она самая. Такая же крикливая. Я думал, только женщины кричат во время родов.
— Она не кричит. Немножко помяукала. Я читала, что по-настоящему они могут кричать, если после родов кошка бросает котят и ходит за хозяином. Это значит, что в полости матки остается еще один плод или послед. Это она так просит, чтобы ей помогли.
— Час от часу не легче, — закатывает глаза и тут же встает с корточек.
— Ты куда?
— За атрибутами романтики.
— Чо?
— Ничо, — парирует в ответ и куда-то уходит.
Наверное, ставить домик под лестницей — не лучшее решение, но как известно, хорошая мысля приходит опосля. Даня возвращается ко мне через несколько минут с ковром, скорее напоминающим шкуру медведя и бутылкой открытого шампанского.
— Поднимай синнабоны. Будем на ковре сидеть и побухивать шампанское с горла.
— Ты какой-то странный, — усевшись на ковре, резюмирую я.
— Разве? В народе это зовётся романтичный. Вот тебе ковер и шампанское. Осталось только электрический камин перенести на стену напротив нас, — грустно усмехается и тут же отпивает шампанское. — Хочешь?
 
— Нет. Мне и так хорошо.
— Это хорошо, когда хорошо.
Даня протягивает мне бутылку, и я делаю маленький глоток, исключительно, чтобы его не обижать. Пить я не хочу от слова совсем. А вот Кротов охотно пьет шампанское все время, пока я глажу кошке живот. Бутылка быстро опустошается и до меня вдруг доходит.
— Ты чем-то расстроен. Чем?
— Нет.
— Да. Я тоже не слепая.
— Не расстроен. Так, немного стыдно.
— Стыдно?
— Ага. На родах почти незнакомой кошки присутствую, а на родах своих детей — нет. Оба раза был далеко. Хотя, я не только тогда был далеко, — тут же добавляет он, проводя рукой по волосам.
— А ты хочешь еще детей? — вот не это я хотела сказать. Совершенно не это. Но почему-то вопрос сам вылетает из моего рта.
— Хочу, — не задумываясь бросает Даня. — Родишь мне дочку? — вполне серьезно произносит он, смотря мне в глаза. — Да расслабься ты, — добавляет с усмешкой, наверняка видя мое замешательство. — Это я так. Шучу. Маленькая ты еще для детей. Сначала надо тебя развратить на двадцать один плюс.
— Это как?
— А вот так, — поддевает кончик моего носа, улыбаясь вполне искренней улыбкой. — Познать прелести секса, а не только их последствия. Кстати, на твой день рождения продолжим развращаться. Или нет?
— Продолжим. А можно вопрос?
— Можно. Если это вопрос, что будет с нашим общим знакомым — ничего хорошего. Я его посажу.
— За что посадишь?
— А ты думаешь, что мало поводов? За их делишки с проституцией несовершеннолетних под принуждением и прочее — светит большой срок. Это надо только доказать. А знаешь, что с такими делают на нарах? По глазам вижу — знаешь. Ты, кстати, тоже будешь одним из свидетелей.
— Я не хочу.
— Я не спрашивал, хочешь ты этого или нет. В данном случае, как я скажу, так ты и сделаешь. Вопреки расхожему мнению, что я кручусь в криминальных кругах и грохаю всех налево и направо, это не так. Я предпочитаю другие способы урегулирования вопросов.
— Почти два месяца назад я рассказала, чем занимался Игорь и его мать, и ты ничего не предпринял. А что изменилось сейчас?
— А ты не догадываешься что? Я эгоист, Снежана, как и любой здравомыслящий человек. Никаких широких жестов, связанных с благополучием общества. Мне на него насрать, как и ему на меня. Пока не трогают мое, я остаюсь в стороне. Когда трогают мое, я начинаю впрягаться. Все максимально просто. Но, если ты хочешь как-то по-другому навредить Савицкому — скажи. Может, твоя фантазия куда более широкая, чем моя. И нары — это фигня?
— Не фигня. Все правильно. Ну, разве что сначала ему нужно отрезать член, а потом посадить.
На мой комментарий Кротов начинает смеяться.
— И все-таки, есть в тебе что-то скорпионье.
— Ну, если только совсем капельку.
Совсем скорпионья капелька помогает быть мне собранной все долгие семь часов родов Оперы. К середине ночи на свет появляются три живых котеночка.
— Матерь Божья, какие страшилы.
— Сам ты такой.
Глава 44
Глава 44
Только бы не уронить. Только бы не уронить. Руки трясутся, ноги словно вообще не мои. И юбка такая узкая, что шаги даются с трудом. Двадцать один шаг до переговорной кажутся чем-то нереальным. Наконец подхожу к двери и кое-как нажимаю на ручку. Носком туфли открываю врата в ад и с выпрямленной осанкой шагаю к столу, за которым собралась кучка козлов.
Один из них, гордо восседающий посередине стола, неотрывно пялился на меня при встрече и продолжает это делать сейчас, пока я расставляю чашки с кофе. Благо, ему подаю кофе без инцидентов. На десерт оставляю кофе для Дани. Были бы мы здесь одни, он бы непременно сказал, даже не попробовав, что кофе дрянь и надо переделать. А сейчас молчит. Точнее, хмурится и молчит. Ни одного хорошего слова за весь день. А ведь я сегодня постаралась на славу. И локоны завила, и шевелюру распустила, и глаза накрасила. Ноль на массу.