Новая жизнь темного властелина. Часть 1 (СИ)

Я самостоятельно расшифровал очередную спрятанную в карандашных штрихах мелодию, торжествующе улыбнулся.
— Кира, я уверена, что ты раньше уже умела читать ноты, — сказала Росля.
Ответить ей не успел.
Потому что за окном раздался громкий звон, похожий на колокольный.
— Тревога! — выдохнула Рослевалда.
Вскочила с кресла, точно выброшенная катапультой. Метнулась к окну. Туда же поспешила и Мышка — оставила на полу свою куклу.
Боярышни выглянули на улицу.
Алаина прижала ладонь к губам, словно сдерживая крик.
Росля схватила сестру за руку, повернулась ко мне.
— Началось, — сказала она.
Глава 29 
Сёстры Силаевы смотрели за окно. Тыкали в стекло пальцами, заставляя его вздрагивать — привлекали внимание друг друга к тому, что происходило рядом с домом. С улицы доносились звуки схватки: резкие голоса, шарканье ног, звон железа. Семнадцатому квадрату не повезло: боярский род Сомовых выбрал для захвата именно его. Варлая не ошиблась в своих предсказаниях.
Боярышни развлекались, наблюдая за поединками. Судя по шуму, те смещались всё дальше от стены: нападавшие приближались к дереву предков. Сидя в кресле, я посматривал в альбом, наигрывал на карауке сочинённые Мышкиной бабушкой мелодии.
Не скажу, что нашёл в принесённом Рослей альбоме что-то гениальное. Сам бы я большинство записанных там песен ни за что не стал слушать — по своей воле. Но некоторые песенки наверняка понравились бы Чёрной и Белой — успел изучить их музыкальные предпочтения.
Вспомнил выступления певичек, что наблюдал в Городском театре. Стихи, написанные бабушкой Рослевалды, вполне годились для репертуара тех артисток — через слово «любовь», «тоска в глазах» и «жаркие поцелуи». Эльфы бы от таких строк, несомненно, плевались.
— Эльфов здесь нет, — пробормотал я.
Перевернул страницу альбома.
Я чувствовал, что для местных женщин такие соплевыжимательные песенки — в самый раз. Зайдут даже лучше, чем эльфийские баллады. Особенно если исполнить их моим теперешним голосом. Публика завизжит от восторга — уверен в этом. Самому бы не всплакнуть в процессе. Старуха Силаева — молодец: хорошо разбиралась во вкусах целевой аудитории.
Моё внимание привлёк звон разбитого стека. Раздался он совсем неподалёку: в одной из комнат первого этажа. Я невольно удивился. С какой же силой ударили по окну, что сумели разрушить творение местных алхимиков? Я уже успел убедиться, что стёкла здесь производят прочные. Та же склянка с кровью, упав на камень, даже не треснула.
Оторвал взгляд от выцветшей поверхности бумажного листа, заставил струны карауки притихнуть. Повернулся на шум, бросил в стену «обнаружение жизни». Толстые кирпичные перегородки приглушили заклинание. Плетение прошло лишь через пять комнат — вложил в него мало энергии. Высветило в самой дальней силуэт человеческой фигуры.
— Что это было? — спросила Мышка.
Увидел, как губы младшей боярышни сжались в тонкую линию, изогнулись, указывая кончиками вниз.
— Всё нормально, Алая, — сказала Рослевалда. — Это просто ветер. Ты же знаешь, что во время захвата квадратов Правила запрещают нападающим заходить в дома.
Её бледное лицо и растерянность в глазах намекнули мне, что боярышня не очень-то верит собственным словам. Росля метнулась к дивану, на котором оставила меч. Вынула клинок из ножен, замерла, прислушалась. Похоже, тяжесть оружия в руках придало ей уверенность в собственных силах. Нерешительность испарилась с лица старшей боярышни.
Я сомневался, что подсвеченная заклинанием фигура принадлежала служанке. Интуиция подсказывала, что сбываются опасения Варлаи. Одна из нападавших вломилась через окно явно не случайно. В голове промелькнула мысль, что надо бы выглянуть в коридор, поинтересоваться, кто проник в дом Силаевых. Но я отмахнулся от неё: не очень-то хотел вставать с кресла.
Поставил карауку на пол, захлопнул альбом. Подбежала Мышка, забралась мне на колени, вцепилась в моё плечо. Посмотрела на меня широко открытыми глазами.
 
— Кира, не уходи, — сказала она. — Мне страшно.
— Даже не собирался, — сказал я.
Из-за двери послышался тяжёлый топот сапог — куда-то рванула Вася. Шум от её шагов вскоре сменился звуками драки. Я мысленно поздравил себя с верной догадкой: воительница из рода Силаевых набросилась явно не на служанку.
— Слышите? — спросила Мышка.
— Вася с кем-то рубится, — сказала Росля. — Нам нужно ей помочь!
Она устремилась к двери, выставив перед собой клинок, точно таран.
Мелкая соскочила с моих ног, схватила меня за руку.
— Пошли, Кира! Посмотрим, с кем дерётся Вася.
Мышка удивила меня. Думал, она забьётся в угол, попытается отсидеться за закрытой дверью. Но вместо того, чтобы прятаться, боярышня заставила меня слезть с кресла, потащила следом за своей сестрой — та уже выскочила за дверь.
Рослю мы увидели в нескольких шагах от махавшей клинками парочки. Боярышня замерла посреди освещённого яркими фонарями коридора, держала в руках меч, покачивала кончиком клинка из стороны в сторону. Смотрела на поединок Васи и невысокой светловолосой «старшей воительницы-мага» с эмблемой рода Сомовых на плече.
Понял причину её нерешительности. Расстояние между стенами едва позволяло вести поединок один на один. Места для того, чтобы вклиниться в бой второму бойцу попросту не было.
Обычно схватка мечников длилась недолго, особенно если те не использовали щиты. Круглые деревянные щиты я пока видел только в руках городских стражниц. Боярышни Кординии, как я понял, ими не пользовались: работали двуручными мечами — как тот, чью рукоять сжимала Рослевалда.
Васелеида рубилась с противницей в двух десятках шагов от двери Мышкиной комнаты. Видимо её оппонентка двигалась в нашем направлении, когда встретилась со слугой Силаевых. Именно рубилась: фехтованием я бы их бой не назвал.
Схватка легко одетых воительниц походила на сражение доспешных воинов. Такие я видел, когда бились рыцари в полном тяжёлом облачении. Вкладывая немалую силу в каждую атаку, визгливо вскрикивая на выдохе, женщины дубасили друг друга «с проносом», не заботясь об уклонении и защите. Словно полагались на прочность доспеха.
Клинки врезались в тела, отскакивали и соскальзывали, точно налетали на сталь. Противники шатались под градом ударов, не помышляли ни о финтах, ни о защите — работали, подобно дровосекам. Одежда женщин превращалась в лохмотья, но не окрашивалась кровью.
— Интересно девки пляшут, — произнёс я.
Отодвинул Мышку себе за спину. Бросил в воительниц «скан». Тот заставил замерцать нити маны, что опутывали тела сражавшихся женщин.
Магия! Не выбросы сырой энергии! Впервые в этом мире я видел работу заклинаний.
Потёр кончик носа. Вот теперь я действительно почувствовал интерес к происходящему.
Удивился или расстроился от того, что кто-то отнял у меня монополию?
Выглянул из-за спины Рослевалды, присмотрелся к структуре обнаруженных на воительницах плетений. Такие узоры не создавали ни в одной знакомой мне магической школе. Над ними явно поработал самоучка: много лишнего, некоторые знакомые мне узлы излишне сложные, да ещё и напрасно продублированы.
Но использованные приёмы и манера исполнения просто кричали о том, что они подсмотрены у эльфийских мастеров. Я не сомневался, что вижу именно неумелую копию эльфийской работы, а не творение самих детей деревьев. Неумелую, но рабочую — если судить по промежуточным результатам боя.
Разглядывал подсвеченные «сканом» линии, всё больше убеждался: моя догадка не ошибочна. Плетения выглядели так, словно созданы начинающим магом-конструктором. Тот мельком увидел работу эльфов. Интуитивно понимая работу и структуру заклинаний, воссоздал её по памяти. Пробелы в воспоминаниях компенсировал смекалкой и вот этими нелепыми дублирующими и усложняющими общую конструкцию заплатками.
А создавал тот маг, наверняка, «древесную кору» — не самую удачную, но экономичную в плане расходов маны энергетическую броню. Пусть и коряво, но он справился со своей задачей: воительницы всё ещё мутузили друг друга клинками, не находя прорех в энергетической защите. И так будут бить до тех пор, пока у кого-то из них не истощится запас подпитывавшей плетение магической энергии.