До захода солнца (ЛП)

Я отступила на шаг назад.
Рука Люсьена дернулась. Для него это было обычное движение, едва заметное, но я рванула вперед, врезавшись в его твердое тело. Он отпустил мою руку, выронил пакеты из другой руки, крепко сжав меня обеими руками. И поцеловал с дикой одержимостью, которая была крайне неуместна в воскресный день на улице, заполненной бутиками.
Но его поцелуй скрутил мои пальцы на ногах, послал огонь прямо между ног и заставил меня раствориться в этом поцелуе.
— Эй, снимите комнату, — произнес кто-то, мне показалось очень-очень далеко.
— Рэнди, замолчи! — еще одна реплика казалось очень-очень далекой, шикнула на первого. — У них, наверное, медовый месяц или типа того.
Рот Люсьена оторвался от меня, и я обнаружила, что стою на цыпочках. Одной рукой я обвила его за шею, другой сжимала его волосы, прижавшись от груди до колен к его телу.
Мой затуманенный разум пришел в себя, я попыталась отключить свои системы, свою реакцию на этот поцелуй, и как мне нравилось гораздо больше, чем сильно, когда он целовал меня.
Особенно когда он поцеловал меня вот так.
Рука покинула его волосы и потянулась к его плечу, но он прижал меня еще ближе, его глаза были прикрыты, хотя и изучали выражение моего лица.
Потом он сказал нечто, что меня напугало.
— Я хочу верить, что это ты, — его голос был низким, мягким, тихим, — но это не ты.
Он был неправ и был прав одновременно.
Это была не я. Это была новая, улучшенная я.
Или, по крайней мере, сейчас была новая, улучшенная, совершенная наложница, прежде чем я смогу вернуться к старой, ущербной, настоящей себе, когда он отпустит меня.
— Ты думаешь, что я не могу извиниться? — спросила я, толкнув его в плечо.
Он не сдвинулся ни на дюйм.
Я перестала его толкать.
— Нет, — его голос все еще звучал тихо, — это была ты. Поцелуй был твоим. Все остальное — не твое.
— Что еще за остальное?
Он сменил тему.
— Мы должны поговорить о прошлой ночи.
Я почувствовала, как мое тело начало напрягаться, но смогла побороть возрастающее напряжении, оставшись расслабленной.
— Если хочешь.
Его губы сжались, взгляд стал острым.
— Не ты, черт побери, — заявил он, теперь уже сердито, я затаила дыхание, ожидая, что будет дальше.
Я не могла драться с ним. Новая, улучшенная Лия ни за что не стала бы этого делать, уж точно не на улице бутиков.
Нет, никогда. И не могла бы устраивать ссору.
Я старалась быть Идеальной кузиной Мирну, он отпустил меня, схватил за руку, поднял пакеты, сменил направление и направился обратно к парковке.
Мы шли молча.
Я решила проверить его настроение.
— Ты не возражаешь, если мы возьмем латте в дорогу?
Он остановился и посмотрел на меня.
— Что бы ты сказала, если бы я возражал?
Старая Лия сказала бы, что это займет всего десять минут, или она бы посмотрела на него своим отличным взглядом, а потом дулась бы всю дорогу домой.
Новая Лия не знала, что ответить.
Пока я пыталась придумать ответ, он закрыл глаза, будто терпение его покидало. Потом сам сдался, повел нас в ближайшую кофейню (их было миллиард), купил мне латте, себе двойной эспрессо с таким количеством сахара, что хватило бы на слона, и мы поехали домой.
Моя третья ошибка не была ошибкой как таковой. Это было просто оказаться в неподходящем месте в неподходящее время.
Я была в гардеробной, ставила свои фантастические новые туфли на наклонные полки, которые демонстрировали обувь в лучшем свете, когда появился Люсьен, направившись прямиком к моей сумочке, которая лежала на туалетном столике. Я повернулась, увидела, как он бросил мой мобильный телефон и бумажник в сумочку, а рядом положил мой паспорт.
Всю дорогу домой он казался напряженным. Я не могла понять его настроение и не знала, что мне делать.
Может это очередной экзамен?
Телефон в доме — это одно, но он повесил ключи от «Кайена» на держатель для ключей у черного хода. Теперь он полностью возвращал мне свободу.
Очевидно, я не могла сразу выбежать из дома, он бы меня поймал. Я также вообще не могла сбежать, потому что, опять же, он бы меня поймал.
 
Все еще.
Он повернулся, чтобы уйти, поймал мой пристальный взгляд и остановился.
— Италия, — произнес он.
Я моргнула.
— Что?
— Италия. Это твое предпочтительное место в бегах от вампиров.
Я почувствовала, как мои губы приоткрылись, а глаза расширились.
По какой-то причине выражение моего лица сделало его настороженное лицо мягче, и он вошел в мое пространство.
Я приподняла голову, глядя на него, и прошептала:
— Как ты узнал?
— Фиона, — ответил он без колебаний.
— Фиона? — Спросила я.
— Фиона Хокинс.
Фиона Хокинс? Тетя Фиона Хокинс? Откуда он знал тетю Фиону?
И с чего бы ей рассказывать ему, что я всегда хотела посетить Италию?
Это было просто странно!
— Тетя Фиона сказала тебе, что я всегда хотела поехать в Италию?
— Фиона рассказала мне очень много разного. Фиона Хокинс была моей наложницей пятьдесят один год назад.
Эта информация потрясла меня с такой силой, просто физически. Непроизвольно я сделала шаг назад, но его рука обвилась вокруг моей талии и притянула к себе, так что мой живот и бедра были прижаты к нему.
— Тетя Фиона обслуживала тебя? — Я вздохнула.
Я имею в виду, я знала, что она была наложницей. Она не была Бьюкенен, но наложницы дружили между собой (большую часть времени). Я знала ее целую вечность.
— Я каждый год устраиваю вечеринки по случаю дня рождения для всех своих наложниц, — ответил он.
Я почувствовала, как у меня снова отвисла челюсть, когда мне кое-что пришло в голову.
Я ходила на вечеринки по случаю дня рождения тети Фионы.
Каждый год.
— Боже мой.
Люсьен проигнорировал мое «Боже мой» и продолжил:
— Я стараюсь присутствовать. Иногда не могу задерживаться надолго. Иногда не посещаю вечеринку, но навещаю их до или после. Двадцать лет назад я присутствовал. Она подавала жареную курицу.
Я почувствовала, как пульсация от его слов пронеслась по моему телу, и это тоже было физическое ощущение. Все мое тело содрогнулось, да так сильно, что мне пришлось ухватиться за рукава его рубашки на бицепсах, чтобы удержаться на ногах.
— И, — продолжил Люсьен, — должен сказать, что ты приготовила жареную курицу для ее гостей. Она сказала мне перед тем, как я ушел, что это лучшее, что я мог попробовать… за свою вечность. — Я продолжала смотреть на него, его лицо приблизилось, черные глаза потеплели, и он пробормотал: — Она оказалась права.
Мой рот открылся, а затем закрылся. Я не знала, что сказать. Но поняла, что он только что сделал мне еще один потрясающий комплимент.
Он продолжал.
— После этого я ходил к ней на вечеринки каждый год. И каждый год ты готовила свою жареную курицу.
— Это ее любимое блюдо, — прошептала я.
— Я знаю, — ответил он.
Я положила руки ему на грудь и прокомментировала:
— Я тебя там не видела.
— Я не хотел, чтобы меня видели.
— Ты можешь так сделать?
— Когда ты можешь контролировать умы людей, ты можешь делать все что угодно. Даже исчезнуть для всех.
Я почувствовала, как мое тело напряглось.
— Ты контролировал мой разум?
Он кивнул и сказал:
— Я пометил тебя.
О Боже.
Это было правдой!
Я почувствовала. Это странное наркотическое чувство, не такое сильное, как сегодня утром, но я его почувствовала. Я всегда думала, что это из-за удушающей жары на кухне тети Фионы. У нее была плохая вентиляция, и жареная курица на семьдесят пять гостей достаточно нагрела кухню, поверьте мне.
— Зачем? Там не было же никаких вампиров.
— Были.
Ух ты. Я этого не знала. Оказывается, я бывала в присутствии вампиров раньше.
 
— Правда? — Спросила я.
Он кивнул.
— Тетя Фиона рассказала тебе обо мне?
— Столько, сколько знала. Ей нравилось говорить о тебе. Она очень любит тебя, думает, что у тебя есть сила воли и дух. Она также присматривала за тобой для меня.