До захода солнца (ЛП)

— Только если я буду принимать ванну с тобой, — ответил он.
Черт побери, но это был хороший ответ.
— Все, что пожелаешь, — послушно ответила я.
— Мм, — пробормотал он эффектно, так эффектно, что звук из его рта заскользил по моей коже, отчего я задрожала телом. — Мне нравится эта идея. Может я разрешу тебе принимать ванну только, когда будешь со мной.
О боже мой.
Так что я опять натворила?
У меня не было выбора. Я должна была смириться с этим.
Стараясь говорить ровно, спросила:
— Ты хочешь сейчас принять ванну?
Я почувствовала, как его язык коснулся моей шеи, отчего тоже вздрогнула.
Затем он сказал:
— Не сейчас. Я проголодался.
Внезапный электрический разряд ударил мне между ног, вызвав невероятное счастливое покалывание.
Он проголодался. Я, конечно хотела, чтобы он насытился. Я презирала себя за такие мысли, но не могла отрицать, что была счастлива.
— Ты проголодался?
— Ага, — произнес он в шею, затем поднял голову, взглянув на меня. — Можешь выбрать сегодня, Лия, здесь или на кухне.
Он хотел кормиться на кухне?
Правда?
Это было безумие! А что, если придет Эдвина?
— Если мы будем делать это на кухне, вдруг придет Эдвина, а?
Его брови сошлись на переносице.
— Она и так будет там, если ты будешь мне готовить сама.
— Готовить тебе? — глупо переспросила я, находя эту идею одновременно интригующей и пугающей.
Хочу сказать, я умею готовить. И сама идея приготовить что-нибудь для Люсьена показалась мне довольно приятной, хотя то, что мне показалась она приятной, еще больше доказывало, что я сошла с ума. А что, если я испорчу? У меня часто так получалось, особенно когда пробовала что-то необычное, кроме того я сомневалась, что Люсьен предпочитал не модную еду.
И вообще, почему мы говорим о готовке?
Он с интересом следил за выражением моего лица, пока все эти мысли проносились у меня в голове, прежде чем сказать:
— Ты умеешь готовить, Лия. Ты можешь готовить все, что тебе нравится. Это твой дом, а не Эдвины. Ты хочешь готовить?
Оу. Я поняла.
— Ты говоришь о завтраке, — выдохнула я голосом, который звучал, как у ненормальной девицы, которую только что ударили по голове.
Он улыбнулся еще одной своей самонадеянной, самодовольной, теперь уже больше похожей на самодовольную улыбку, прежде чем сказал:
— А ты думала, что я хотел поесть.
— Эм... — Я поерзала у него на коленях, потом вспомнила, что была почти голой, и если встану, то обнажу верхнюю часть своего тела, я не была готова к этому, поэтому замерла.
Его большие руки скользнули по моим бедрам и напряглись.
— Я не могу есть, зверушка. До ночи.
Это было для меня новостью.
— Не можешь?
Он отрицательно покачал головой, говоря:
— Ты еще не привыкла ко мне.
Это еще больше меня смутило.
— Не привыкла?!
Самодовольная улыбка вернулась, прежде чем его лицо снова исчезло у меня на шее.
— Мы могли бы попробовать.
Ой.
— Но ты будешь испытывать слабость весь день, а сегодня суббота. У меня имеются на тебя сегодня планы.
У него имелись на меня планы. Планы, требующие, чтобы я не испытывала слабость.
Я была не уверена, хорошо это или плохо.
— Планы?!
Его рука поднялась, обхватив меня за затылок, он снова посмотрел мне в глаза.
— Сначала, еще один урок, на этот раз о кормлении.
— Хорошо, — выдохнула я, пытаясь не казаться, но не достигнув успеха, разочарованной.
Он ухмыльнулся.
Будь проклят этот вампир!
Я старалась быть послушной. Это было так тяжело.
Он изучал выражение моего лица, затем расхохотался, поднявшись на ноги, поставив меня на ноги перед собой.
И начал отстранять меня от себя, я запаниковала при мысли, что буду перед ним почти голой, вцепилась ему в плечи, прижалась всем телом.
Он наклонил голову, глядя мне в лицо.
— Лия?
— Закрой глаза, — прошептала я, прежде чем смогла себя остановить.
— Что не понял?
— Эм... — Как нужно его попросить, чтобы казаться покорной?
— Не мог бы ты, пожалуйста, закрыть глаза, дорогой?
Его руки на моей талии нетерпеливо сжались.
 
— Зачем?
— Я почти голая, — тихо объяснила я, как мне показалось, в этом не было необходимости.
Его руки еще раз сжались, на этот раз притягивая меня еще сильнее к своему телу, голова наклонилась ближе ко мне.
— Я видел тебя вчера ночью, зверушка.
— Знаю.
Его лицо придвинулось еще ближе.
— У тебя красивое тело, Лия.
Мои глаза скользнули в сторону.
— Посмотри на меня, — потребовал он.
Глаза снова скользнули к нему.
— Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня, — произнес он.
— Это приказ? — Спросила я просто, чтобы убедиться.
— Нет, если ты не будешь этого делать, — ответил он.
Что, черт возьми, это значит?
— Итак, ты хочешь сказать, что не собираешься закрывать глаза?
— Нет.
Он точно был придурком.
Скорее всего он должно быть прочитал мои мысли или поскольку я не разговаривала с ним мысленно, может увидел выражение моего лица.
Поэтому он продолжал:
— Я хотел бы понять, почему это для тебя проблема.
— Я голая, — объяснила я, хотя и так было понятно.
— И я видел тебя прошлой ночью, — повторил он, его тон ясно говорил, что он тоже считает излишне мне это объяснять.
— Сейчас не ночь. А утро.
— И что?
— Солнце светит, — продолжила я.
— Солнце? — переспросил он.
— Да. Я проснулась, — продолжила я.
Его руки скользнули мне за спину, когда он пробормотал:
— Вижу.
— Что ты видишь?
Вместо ответа он терпеливо сказал:
— Мой язык был у тебя во рту.
— Да, но...
— Твоя кровь наполняла мне рот.
— Да, но...
— И моя рука была у тебя в трусиках.
Все это я знала.
До сих пор.
— Да, но...
— А мой палец был в твоей...
— Да! — огрызнулась я, оборвав его. — Но сейчас совсем другое дело!
— Как такое может быть?
— Очень просто.
— Объясни мне.
— Я не могу!
Он вздохнул, прежде чем заявить:
— Ты сейчас стоишь в моих объятиях почти голая. Я чувствую твою кожу, чувствую твой запах, прикасаюсь к твоим волосам. Ты прижимаешься ко мне и говоришь, что если я увижу твою грудь, ты почувствуешь себя неловко, хотя я видел ее вчера?
Его послушать, так моя просьба звучала очень глупо.
Я опустила глаза и посмотрела на его горло.
— Звучит глупо, — произнесла я вслух тихо.
— Покажи мне себя, Лия.
Мои глаза снова встретились с его.
— Что? — Вздохнула я.
— Сделай это, — приказал он, и это определенно был приказ. Я поняла это по его твердой челюсти и напряженному взгляду.
Мне действительно нужно было проверить, вписана ли жидкость для розжига в список покупок Эдвины.
Изо всех сил стараясь быть Послушной Лией, я оттолкнула его руки со своей талии, сделав шаг назад. Он не отпускал меня. Продолжал обнимать, так что я была вынуждена выгнуть спину.
Я отвернулась в ту же минуту, как он опустил глаза. Прошла всего секунда, прежде чем я снова оказалась прижатой к нему, его рука погрузилась мне в волосы, обхватила затылок и надавила так, что щека оказалась прижатой к его груди.
Он наклонился, и тихо заговорил мне в макушку:
— Это было не так уж трудно, не так ли?
На самом деле, правда, было нетрудно.
Но я бы никогда ему по собственной воле не показала бы свою грудь.
Но вместо этого, своим самым обычным, хорошо воспитанным голосом, я согласилась:
— Нет, дорогой, не так уж трудно.
Я почувствовала, как его тело стало твердым, а рука в моих волосах изогнулась, прежде чем он заметил:
— Ты испытываешь меня, зверушка.
«Хорошо», — подумала я.
Его рука дернулась назад, запрокинув мою голову так, чтобы я смотрела на него снизу вверх.
 
— Тебе повезло, что мне это нравится, — его голос звучал предупреждающе.