В его нежных руках (СИ)

Отец кивнул и подтолкнул ее к выходу, а Динара поняла, что любовь с каждым разом покрывается налетом ненависти к нему. Уже подъезжая к дому, она пару раз выдохнула, радуясь только тому, что здесь будет Лиля.
— Мам, я забыла тебе сказать, что Лиля стала женой Дамира.
— Лиля?
— Ну, помнишь девочку, мы с ней учились в университете? Она часто бывала у нас в гостях. Тихая такая.
— Ах, ну конечно. Имя у нее очень красивое, да она и сам как лилия. Тоненькая всегда была, худенькая.
— Она и сейчас такая, — вставил Мерт, и родители улыбнулись.
— Кажется, ты опоздал с выбором невесты. Забрали, — засмеялся отец.
— Это не я втюрился в нее, а Эмин. Мне она как сестра. Так что ваши шуточки мимо.
— Ты мне еще поговори, — тут же нахмурился отец и тот сник. — Все готовы?
Стоило им подойти к двери, как Кемаль вышел их встретить, а следом и Марат Фаритович.
Встретившись взглядом с Кемалем Динара вдруг покраснела, замечая, каким взглядом он осматривает ее и тут же проходит мимо, делая вид, что ей все равно.
В холле их уже встретила Фарида Зариповна и спускающиеся Дамир и Лиля. Лилю Динара была рада видеть больше всех, поэтому тут же бросилась ее обнимать, чувствуя, как животик подрос.
Пока они обнимались, никто не заметил злого взгляда матери Дамира брошенного на Лилю, но сама Лиля чувствовала спиной, что та прожигает спину.
— Лиличка, какая ты красавица стала, просто загляденье, — проговорила Зульфия Кадировна, и она залилась краской.
— Это точно, — подтвердил Саид Джамилевич. — Повезло тебе Марат с невесткой. Умная, красивая, скромная.
— Саид Джамилевич, ну что вы, в самом деле, — пожала плечами Лиля, чуть ли не прячась за спиной Дамира.
— А что? Был бы Эмин пошустрее, давно бы уже привел тебя к нам в дом невесткой. Я о таком счастье и мечтать бы не мог.
— Да что вы говорите? — с натянутой улыбкой проговорил Дамир, понимая, что был прав по поводу него и тот точно не просто так сканировал его невеличку таким взглядом. — Надеюсь, вы без него сегодня?
— Дамир? — испуганно шепчет Лиля, а Саид Джамилевич, будто понимая того, хлопает по плечу и проходит внутрь, громко посмеиваясь.
— Мы вроде бы помолвку Кемаля и Динары собрались обсуждать, — встряла в разговор Фарида Зариповна и Лиля напряглась еще сильнее.
— Верно Фарида, верно, — улыбнулась ей Зульфия Кадировна, и прошла с ней внутрь, оставляя молодежь наедине.
— Думаю, что привет от Максима тоже будет некстати? — улыбается Мерт и, хлопнув взбесившегося Дамира по плечу, уходит вслед за остальными.
— Брат, держи себя в руках, — попросил Кемаль, забирая Лилю и Динару с собой. — Оставим его одного, чтобы немного остыл, да?
— А он что, припадочный? — спросила Динара и Лиля сжала губы, пытаясь не засмеяться.
— Нет, просто ревнивый.
— Каменный век какой-то.
— А ты не такая? — спросил Кемаль Динару, и она пожала плечами.
— Нет. Если любимый мне верен, мне плевать на то, кто возле него вьется. Я буду знать, что в его сердце есть место только для меня.
— Да, я тоже такого же мнения.
Лиля, смотря на их странный разговор, решает оставить их наедине и вернуться к Дамиру, но тот куда-то пропал. Она решает пройти на кухню, посмотреть и неожиданно сталкивается с матерью Дамира.
— Кажется, я просила тебя не выходить сегодня? Не успели начать, а ты уже все внимание на себя перетянула, дрянь, — зашипела она и Лиля сжала кулаки.
— Попрошу вас не говорить таких слов. Дамиру не понравится это.
— Только попробуй ему что-то сказать, сразу вылетишь отсюда, но уже не живая, а мертвая!
— Фарида Зариповна! — повысила голос Лиля, не собираясь мериться с ее отношением. — Я мать вашего внука или внучки. Что вы ему или ей скажете, когда они спросит, за что вы так меня ненавидите?
— Это не мой внук. Я сделала тогда все, чтобы ты не забеременела. И ты это прекрасно знаешь. А этот… этот нагулянный на стороне.
Не в силах слышать это, она пытается уйти, но ноги не слушаются, а повернувшись, Лиля натыкается на такой бешеный взгляд Дамира, что ей становится страшно. Темнота вдруг становится для нее спасением, и она сползает по стене, не в силах выдержать правду.
   
37
 
37
Он выкурил две сигареты, прежде чем успокоился и понял, что повел себя глупо, оставив Лилю одну, поэтому поспешил назад, но когда вошел в гостиную кроме отцов и Динары с Кемалем, никого не увидел. Он уже шел на кухню, когда до него долетели слова матери о том, что его ребенок нагулян.
Его охватила такая злость, что он едва не сорвался с места, чтобы вытрясти из нее всю душу, но увидев испуганную Лилю и то, как она сползла по стене, разъярился окончательно.
— Этого я тебе не прощу, слышишь? Завтра мы съедем, и не вздумай что-то наплести отцу! — цедил он, поднимая невеличку на руки.
— Сынок, это не то, что ты подумал, — начала она.
— И не смей со мной разговаривать больше. Пока ты не извинишься перед моей женой, даже не вспоминай обо мне. И да, ты права, мой сын или дочка никогда не узнают тебя, я об этом позабочусь.
— Сынок⁈ — она хотела пойти за ним, но он так посмотрел на нее, что у нее ноги подкосились, и она едва не упала, благо Гульнара выскочила вовремя.
— Госпожа Фарида, вам плохо?
— Воды.
Дамир быстро поднялся по лестнице, проклиная свою настойчивость. Ну, зачем он ее заставил прийти? Теперь понятно, почему она сопротивлялась. Мог бы и сразу догадаться, что мать никогда не примет Лилю.
Глупо пытаться тащить барана, если он уперся рогами в землю.
Нащупав пульс, он осторожно раздевает ее и приносит смоченное в прохладной воде полотенце. А после молится, чтобы с ней и малышом все было хорошо. Лиля приходит в себя, когда он осторожно поглаживает ее живот, чувствуя, как слезы льются по щекам.
За что? Как можно так беспощадно и жестоко относиться к маленькому беззащитному малышу? Как мать может лишить сына счастья? И что теперь будет? Он ведь не тронул ее? Господи, а если он ее убил?
Она приподнимается, в попытке выяснить, что произошло, но он укладывает ее назад.
— Я вызвал врача. Ты долго не приходила в себя, и я запаниковал.
— Ты в порядке? — спросила она сквозь пелену слез и он оторопел.
— Я⁈ Я в порядке, а ты? Как себя чувствуешь? Что-то болит? — то и дело спрашивал он, ощупывая ее всю.
— Я в порядке.
— Ты мне врешь, но я не злюсь. Прости меня. Завтра мы обязательно уедем. Я больше не хочу видеть ее, и не позволю делать тебе плохо. Я обещал тебе, помнишь? Обещал и не сдержал слово, — он прячет глаза, но она и так видит, что они блестят.
— Ты слышал? — спросила она не в силах унять свое безумно стучащее сердце.
Если он знает, не выдержит, а она…она просто не в себе.
— Теперь понятно, почему тебе снилась эта ерунда. Я не прощу ее, пока она не извинится за те слова. Как ей вообще пришло в голову, что он не мой? — тут же вскидывается он.
— Дамир, — тихо шепчет она и он замолкает. — Я наверно никогда не понравлюсь ей, но если честно, у меня больше нет сил.
— И не нужно. Не нужно. Тебе не надо было вообще ничего делать, чтобы понравиться ей. Аллах, за что мне такое? — стонет он, падая ей в руки и не скрывая слез. — Прости меня малышка. Прости. Я слепой дурак.
— Поедем в наш дом, да? — она ищет его руки, и он сплетает их пальцы, целуя ее. — Давай никогда не будем такими. Пусть наши дети растут в любви, обещай мне.
— Обещаю малышка, все что хочешь, обещаю.
Она замолкает, закрывая глаза, а он продолжает держать ее руку, поглаживая и время от времени смотря на нее. Врач, осмотрев ее, посоветовал прийти на прием, как только станет лучше.
Лиля не слышала ничего, проваливаясь в пустоту и, даруя своему телу и мыслям долгожданный покой, а когда пришла в себя, была уже глубокая ночь. Повернувшись на бок, она почувствовала, как руки Дамира крепче сжали ее.
— Дамир? Дамир? — позвала его Лиля, но он спал. — Дамир, я в туалет хочу.