В его нежных руках (СИ)

— Кемаль⁉
— Просто проверяю, согрелась или нет, — говорит он, бросая быстрый взгляд на грудь, и замечая, как соски слегка обрисовались в чашечке кружевного белья. — Не волнуйся, не трону! — бросил он, отвернувшись, и она обиженно фыркнула, думая, что ему не понравилось то, что он увидел.
Еще бы, ведь она не в боевой форме. Опухшее лицо, потекшая тушь, нос красный, да и весь вид, оставляет желать лучшего.
Поняв, что Кемаль действительно угадал с выбором ее предпочтений, она долго мялась, прежде чем поблагодарить его, но заметив, что они почти приехали к дому, так и не решилась.
— Завтра состоится ужин. Придешь?
— А у меня есть выбор? — вспыхивает она и он пожимает плечами.
— Если не хочешь, всегда все можно отменить, но тогда…
— Мой отец тебя убьет, — закончила Динара, откидываясь на спинку и закрывая глаза. — Думаю, что как претендент ты неплох, в любом случае через год мы можем развестись и сказать всем, что не подошли друг другу.
— Черта с два я тебя отпущу! — рычит Кемаль.
— Я не стану спать с тобой!
— А что так? Некрасив?
— Нет. Я лягу в постель только с любимым человеком, который будет любить меня в ответ.
— Ну, извини. Или я, или…
— Я выйду за тебя, но спать мы будем в разных комнатах.
— Нет. Только вместе. Но я обещаю не трогать тебя, — цедит он, сжимая обмотку руля и едва не проламывая его от этих слов.
— Даешь слово? — Динара протягивает руку и он, скривив улыбку, сжимает ее. — Отлично.
— А сама не запросишь? — улыбается он, и она брезгливо осмотрев его, качает головой. — Спасибо за чай, ты почти угадал. Только я пью несладкий!
Хлопнув дверцей его внедорожника, она, гордо расправив плечи, пошла к дому, будто и не жертва вовсе в этой ситуации. Кемаль судорожно выдохнул, а когда она скрылась с глаз, громко заорал.
— Чтоб тебя! Чтоб тебя!! Ненормальная⁉ Ну, я покажу тебе любимого! Еще просить будешь, умолять меня, чтобы отлюбил, как следует!
Пока он метался в машине от злости, Динара закрыв дверь, устало привалилась к ней, и неожиданно сгорбилась, понимая, что не выстоит в этой войне против его ненависти.
— Ну что тебе стоило, просто поблагодарить его и промолчать? — говорила она сама себе, пока неторопливо шла к дому. — Неужели каждый раз тебе необходимо показать ему, что ты его не любишь, чтобы он вновь обидел тебя? Нет, ты ненормальная, ненормальная.
Схватив ручку двери, она задержалась, а после толкнула ее, чувствуя родной запах дома.
— Дочка? — голос отца неприятно кольнул ее, но она собралась, понимая, что теперь это больше не тот отец, которым он был с ней раньше. — Малышка, где ты была? Я всех обзвонил, Кемаль сказал, что не видел тебя после нашего разговора, — отец торопливо подходит к Динаре, но она обнимает себя за плечи, не позволяя ему обнять ее.
— Со мной все в порядке, папа.
— Ты злишься, малышка? Ну, прости меня старика. Я взбесился, когда Мерт, стал говорить такое о тебе и просто хотел услышать, что он не прав. Но почему-то вместо того, чтобы увидеть тебя на рабочем месте, застукал в объятиях этого засранца! — его голос то повышается, то понижается и Динара несмело поднимает глаза, замечая, маму и брата в дверях.
— Детка? Это правда? Ты любишь Кемаля?
Динара молчит, понимая, что не хочет выдавать такой секрет и мнется в дверях, не зная впустят ли ее в дом после случившегося.
— Могу я подняться к себе, хочу принять ванну?
— Аллах, да ты заледенела вся! — кричит отец, зовя Резеду и давая ей указания наполнить горячую ванну.
— Я сама сделаю. Хочу остаться одна. И не хочу разговаривать.
— Но, дочка…
— Не сегодня папа!
Плечи отца опускаются, и сам он весь тут же сникает, но старается сделать вид, что все хорошо. Все мгновенно испаряются, а он уходит, и Динара смотря ему в спину, жалеет о своих словах.
Она поднимается к себе, настраиваясь на следующее утро, но чувствует вину перед родителями и после ванны, все же спускается вниз, чтобы поговорить.
Мать и отец сидят в тишине, поэтому увидев ее, тут же поднимаются, но она движением руки усаживает их назад.
 
— Я кое о чем не говорила вам. Но одно вы должны знать. Завтра состоится наша помолвка с Кемалем. И пусть это выглядит как вынужденное решение, это не так. Вам не о чем беспокоится, потому что я выхожу по любви.
— О, Аллах, я знала это! Знала, что ты любишь Кемаля! — улыбнулась мама, и отец кивнул, будто догадывался об этом.
  
34
 
34
Лиля осторожно повернулась на бок, смотря на то, как спит Дамир и, боясь его разбудить. Обычно все происходит наоборот и это он любуется ею, пока она спит.
Но сегодня малыш настолько активен, что разбудил Лилю на рассвете, заставляя блаженно улыбнуться и, прислонив руку мужа к животу, прикрыть ненадолго глаза.
— Давай дадим папе поспать, а сами прогуляемся, — шепчет она тихо, выбираясь из постели.
Надев теплый костюм, и накинув куртку, она вышла в сад, замечая, как охрана по периметру сразу активизировалась, наблюдая за ней. Она помахала им, и потихоньку пошла к озеру.
Она простояла так недолго, спустя десять минут к ней подошел охранник и принес теплый плед и чай. Поблагодарив его, она уселась на скамейку и пригубила ароматный напиток.
Увы, уже через пятнадцать минут ее уединение было прервано громким басом, который исходил от Дамира. Крича на охрану, что вместо того, чтобы загнать ее назад в дом, они позволили ей сидеть на ледяной скамейке, он шел к ней быстрым шагом.
— Лиля! Живо поднимись с нее! — кричал он. — О чем ты думала?
— Дамир Маратович, кажется, вы немного перебарщиваете, — с улыбкой сказала Лиля, и он, нахмурившись, подхватил ее и понес назад в дом. — Дамир, чай!
— Где ты его взяла? — тут же насторожился он, и она пожала плечами.
— Ребята угостили.
— Лиля! Не нужно брать от чужих людей все подряд.
— И что такого? Думаешь, он отравлен? — смеется она.
— Нет, конечно. Я хочу, чтобы вы были здоровы. Именно поэтому, сам лично, делаю тебе чай, — говорит он, слегка успокоившись, и она, чувствуя его нежность, жмется к нему сильнее.
— Я знаю, и за это люблю тебя еще сильнее. Но ты не можешь все контролировать. В конечном итоге ты сойдешь с ума, если не отпустишь ситуацию. Поэтому советую тебе принять душ и позавтракать.
— Ни за что. В этот раз все будет по-другому.
Он осторожно ставит ее в холле и снимает куртку. А после подталкивает к кухне, говоря о том, что будет готовить для нее самый вкусный завтрак.
— Мне сегодня приснилось, как малыш толкался. Было так реально, я будто чувствовал его, — говорит он, слыша, как она смеется. — Что?
— Тебе не снилось. Малыш и вправду пинался сегодня сильнее обычного. Разбудил меня. Но стоило положить твою руку, и он немного присмирел. Видимо чувствует твою любовь.
— Невеличка, — улыбается он и тут же сносит ее со стула, закружив в объятиях по кухне.
После сытного завтрака, он делает ей чай, а Лиля вдруг понимает, что его забота просто зашкаливает.
— Давай помогу?
— Нет. Ты сиди, я сам все сделаю, — улыбается он.
— Даже чай сама не можешь сделать? Удивительно, как мой сын еще живой. Как ты хотела кормить его, живя неизвестно где? — голос матери врезался в их идиллию и все испортил.
— Мама!
— Думаю, в этом нет ничего плохого, — улыбнулась Лиля, стараясь успокоить Дамира.
— Ну, еще бы, — бросила та недовольно и, развернувшись, ушла, а у Лили испортилось настроение.
— Не обращай внимания на нее. Пей чай.
— Я не хочу. Пойду в комнату.
— Лиля? — позвал ее Дамир, и она, обернувшись у двери, увидела его улыбку. — Я люблю тебя.
— И я тебя люблю.
Поднимаясь по лестнице, она столкнулась с ней у самой двери и, решив не обращать внимания, уже хотела пройти, но Фарида Зариповна, схватив ее за руку, чуть выше локтя, больно сжала.
— Не думай, что я забыла о том, как ты сюда попала. Как только родится ребенок, сделаем тест. Я не верю, что это сын Дамира! Ты шлюха, не способная ни к чему, кроме разврата. Не вздумай сегодня показаться мне на глаза, ослушаешься, последствия ты знаешь.