Мой первый. Игрушка Зверя (СИ)

Но постепенно жжение теряет концентрацию и теплом расползается по всему телу, расслабляя мышцы и облегчая голову.
Страх и нервозность притупляются, а ситуация перестает казаться мне настолько катастрофичной.
Подумаешь, собственник. Ну и что? Не убьет же меня он, в самом деле?
На принцип, наверное, пошел. Хотя мог бы объясниться, найти себе оправдания, сказать «бес попутал» или что-то еще, что обычно заливают в уши девушкам.
  
Демид не посчитал это нужным.
Я снова снимаю туфлю и тянусь к нему ногой, потому что это кажется мне забавным.
— Прекращай, — негромко рычит Демид.
— Тебе разве не нравится? — тычу его в колено кончиками пальцев. — Правда, не нравится?
Он разводит колени шире, но я тоже уже из принципа продолжаю его донимать.
— Что-то ты долго не промачивала горло, алкоголичка, — наливает третью рюмку.
И на этот раз я успеваю взять морс. Переливаю водку в морс и делаю глоток. Чувствуется алкоголь, но уже намного мягче.
— Это коктейль, — улыбнувшись, объясняю Демиду. — Тебе такой сделать?
— Воздержусь.
— Ну и зря. Хотя… тебе все равно никогда не понять меня. Мы с тобой не пара. Ты весь такой крутой, а у меня слишком низкая социальная ответственность. К тому же я не смогу родить тебе детей…
— Мне от тебя дети не нужны.
Его ответ задевает. Выдуманный в голове образ прекрасного мужчины наслаивается на зверя, сидящего передо мной.
Неприятно и колко, потому что когда я еще не знала, что собой представляет Демид, мечтала о семье с ним. Крепкой, дружной, какой у меня никогда не было. Я бы поднимала ему настроение, наши дети были бы счастливы и здоровы. Я бы с удовольствием готовила для родных вкусную еду, устраивала праздники и придумала семейные традиции… Да много чего делала бы…
А он вот так…
Но это и к лучшему.
Ополовиниваю стакан и прекращаю рефлексию о нашей невозможной с Демидом семье, концентрируясь на его недовольном выражении лица.
В мыслях всплывает сомнительная идея, вряд ли уместная, но мне почему-то кажется, что именно она окончательно разобьет образ застенчивой непорочной девушки в глазах Демида. Он разочаруется во мне и уйдет.
Что будет со мной? Я расстроюсь. Мне будет очень больно, но эта будет печаль по иллюзии. Я смирюсь и пойму, что поступила правильно.
Залпом выпиваю оставшийся в стакане морс.
На секунду задерживаю взгляд на Демиде, отмечая, что вижу его размыто, и соскальзываю с головой под стол.
— Алисия, — слышу тяжелый хрип сверху, — не испытывай мое терпение. Твои выходки ни к чему хорошему не приведут.
А мне здесь уютно, и его предупреждения уже не кажутся устрашающими.
— Вот так тебе… — беззвучно шепча, щипаю Демида за бедро.
Он рефлекторно одергивает ногу.
— Счет, пожалуйста! — рокочет громко.
Да-да. Это то, что мне и было нужно. Я щипаю его снова, но на этот раз он не двигается. Щипаю сильнее, еще и еще. Демид опускает руку под стол и перехватывает мое запястье.
— Я сделаю тебе больно, если сейчас же не прекратишь.
Он не орет, говорит спокойно, но почему-то его ровный тон побуждает меня остановиться, и я все-таки возвращаюсь на свой стул.
Демид мрачно расплачивается за ужин и встает.
Я тоже.
Меня изрядно качает. Придерживаюсь за спинку стула, привыкая к новому состоянию.
После всего, что я здесь вытворяла, надеюсь, что Демид уйдет.
Но он неожиданно берет меня за руку и ведет к двери.
Только она вроде бы ведет не на улицу.
Демид шагает так быстро и широко, что я еле успеваю семенить за ним на каблуках.
— Куда мы идем? — растерянно спрашиваю.
Демид не отвечает. Толкнув дверь, выводит меня в холл отеля и, минуя стойку администратора, затаскивает в лифт.
— Нет-нет, — мотаю головой, вжимаясь в хромированную стену кабины.
— Почему же? — створки за спиной Демида разъезжаются, и он выводит меня на этаж. Ключ-картой отпирает дверь и заводит меня в номер. — Сейчас вернусь, — грубо рычит и захлопывает дверь за моей спиной.
  
Глава 25
 
Растерянно оглядываюсь по сторонам.
Стены роскошного люкса словно давят.
Подхожу к двери, пробую ее открыть — не получается.
Да что же это?
Я рассчитывала на что угодно, только не на то, что Демид после всего захочет увести меня в номер.
Разворачиваюсь и настороженно прохожу дальше.
Нога подворачивается, и я раздраженно скидываю вмиг ставшие невыносимо неудобными туфли на шпильках.
Останавливаюсь возле окна.
Высоко.
Вздохнув, сажусь на край большой кровати.
Иллюзорная алкогольная расслабленность и ощущение, что мне море по колено, улетучиваются без следа. Меня снова трусит так, что зубы стучат, и холодно вдруг становится до дрожи. Из-за волнения заламываю пальцы, прислушиваясь к каждому шороху по ту сторону двери.
Вздрагиваю, когда слышу щелчок. Замираю и не дышу даже.
Но едва замечаю боковым зрением высокий темный силуэт Демида, тут же напряженно подскакиваю.
— Нет, сиди, — бесстрастно говорит он. — Ты как раз на своем месте.
Колени подгибаются, и я тяжело плюхаюсь обратно на кровать. Однако уже через секунду вновь поднимаюсь на ноги.
— Это огромное недоразумение, — пытаюсь объясниться.
Демид молчит.
У него по-прежнему грозовое настроение.
Он бросает на тумбу небольшую коробочку и спокойно снимает с себя пуловер, открывая взгляду мощный торс, будто отлитый из бронзы. На шее блестит золотая цепь, а на предплечье… пугающая мое сознание вязь чернил как напоминание о том, кто он.
Демид делает шаг, другой, надвигаясь на меня.
В груди все сжимается, трусливо пячусь и натыкаюсь на кровать. Качнувшись, падаю на нее спиной и тут же приподнимаюсь на локтях.
— Чего ты хочешь? — почти беззвучно спрашиваю, борясь со страхом и странным восторгом. — Ты же не будешь… в самом деле…
— Не буду что? — он останавливается вплотную ко мне и кладет руки на пряжку ремня.
— Приставать ко мне…
— И что мне помешает? — Неторопливо расстегивает ремень.
Сглатываю сухим горлом.
— У меня же до тебя было много мужчин… Тебе, наверное, это неприятно.
Мои слова повисают в воздухе фальшивой нотой. Лицо Демида застывает маской, а взгляд… Он становится жестким, пронзительным. Взгляд собственника, которому посмели сказать, что его вещь когда-то принадлежала кому-то еще.
В тишине номера мне отчетливо слышится, как меняется его дыхание, становясь тяжелым, будто он с трудом сдерживает бурю внутри себя. Мускулы напрягаются, на шее вздувается вена.
Я сжимаюсь в комок. Глупая была ложь! Я хотела оттолкнуть Демида от себя, но лишь плеснула керосина в пламя — разбудила в Демиде что-то первобытное, темное.
Он грубо расталкивает мои ноги в стороны, ставит между ними колено, упираясь им в кровать. Склоняется ко мне, неожиданно хватает за волосы и приподнимает еще выше.
— Я никогда этого не забуду, — хрипит он, опаляя жарким дыханием мои губы. — Если ты еще хотя бы раз заговоришь или встретишься с кем-либо из своих бывших — я его убью. И тебя, — угрожающе прорычал, будто впечатывая каждое слово мне в голову.
И я едва не теряю сознание.
Отпустив мои волосы, Демид роняет меня на матрас, отстраняется и отходит к тумбе.
Прижав ладонь к груди, я пытаюсь выровнять дыхание, но сейчас мне всего воздуха на планете мало. Сердце болезненно покалывает, тело трясет.
Размыто вижу, как Демид раздирает целлофан на коробке и достает из нее презерватив. Приспустив брюки, раскатывает латекс по члену. Повернувшись, возвращается ко мне.
Я никогда не видела мужских членов вживую, тем более таких крупных, ровных, вздымающихся колом…
  
— Снимай платье, — приказывает Демид.
— Н-нет… нет… — мотаю закружившейся от нахлынувших эмоций головой.
Пытаюсь отползти, но Демид хватает меня за щиколотки и, рванув за них, возвращает обратно.
— Забудь слово «нет», когда говоришь со мной.