Лес

— ...Воруете наверняка, вот вам кармический ответ и прилетел, так сказать...
— Зачем он туда пошел? — сказала Лика. — Ну зачем?
Ее лицо было совершенно белым, я никогда раньше не видела у нее такого жуткого взгляда.
— Это твой отец, да?
Лика кивнула.
— Так ты, оказывается, невеста с приданым? — Олег по-хозяйски похлопал ее по колену, она не обратила внимания. — Ну дела, мало того что красотка, так еще и богачка?
Ведущий в студии призывал успокоиться и дать слово Андрею Васильевичу. На экране показывали наши фотографии: Ликину, четкую и красивую, и мою, размытую, взятую из паспорта. «Месяц назад во время путешествия на автомобиле исчезли дочь московского бизнесмена Анжелика Сергеева и ее подруга Виктория Кочурова, — бубнил закадровый голос. — Предположительно, они въехали на территорию Республики Карелии...»
— Моя дочь пропала, — четко сказал отец Лики холодным голосом, и вдруг я увидела в этом уставшем мужчине с залысинами того жесткого человека, о котором столько слышала. — Она вместе с подругой уехала на машине и не вернулась домой. Я подождал несколько дней, написал заявление об исчезновении. Им никто не занимается, я пытался добиться от полиции действий, они просто продолжают повторять, что девочки, видимо, загуляли и вернутся сами.
Я обзвонил все гостиницы, больницы, морги, съездил на опознание шестерых девушек, подходивших под описание. Моей дочери среди них не было. Моя дочь пропала, и никто, кроме меня и моих друзей, ее не ищет.
Две недели назад мы нашли машину Лики, она была продана. Вещей дочери в ней уже не было. Мы поговорили с покупателем и продавцом машины: судя по всему, машина была обнаружена посреди дороги и угнана, затем на ней сменили номера и продали перекупщику. Найти угонщика и вещи дочери нам не удалось. Я думаю, что девочек могли похитить.
Я небогатый человек. Про меня сегодня много что сказали, но я не миллионер, у меня небольшой бизнес — магазин канцтоваров. Я пришел сюда, потому что исчезла моя дочь. Пожалуйста, посмотрите на фотографии Лики и ее подруги. Если вы их видели или что-то знаете об их местонахождении, пожалуйста, свяжитесь со мной по телефону, я готов заплатить за любую информацию, которая поможет мне в поисках дочери.
На экране высветился номер телефона.
— ...Небольшой бизнес у него! Дочери машины покупать! — Студия взорвалась:
— ...Люди всю жизнь работают, пашут как проклятые, а этот у них помощи еще просит, что, не помогли тебе деньги, на людей надеешься?
— ...Бизнесмен, знаю я бизнесменов, они к людям как к скоту относятся, деньги на них делают...
— ...Детей воспитывать надо, тогда они и пропадать не будут!
Лика сидела на кровати, не шевелясь. Олег поглаживал ее по колену и выглядел очень довольным, происходившее на экране его не сильно интересовало.
— Зачем он туда пошел? В эту... помойку, — сказала Лика и сразу же себе ответила: — Он совсем отчаялся.
Я не знала, что сказать. Мало что есть отвратительнее таких вот передач. Возможно, отвратительнее только то, что люди их смотрят.
— Олег, отвезите нас в город, пожалуйста, — сказала я.
— В какой еще город? — внезапно разозлился он. — Дороги размыты, тут пешком идти — застрянешь, машину вообще утопишь в момент. Дороги высохнут, и тогда отвезу.
Очень хотелось врезать по этому красному злому лицу мальчика-переростка.
— Олег... Вы видите, в каком состоянии отец Лики? Он уже по моргам ездит, нас ищет. Нам нужно как можно быстрее выбраться и позвонить ему.
Он вскочил с кровати и пошел на меня, нависая сверху и злобно глядя в глаза. Так он, видимо, Санька своего запугивает. На секунду мне показалось, что сейчас он меня ударит. Лика сидела на кровати, глядя в одну точку — в центр уже черного телевизионного экрана. На ее белом лице появились красные пятна.
— То есть сначала, — прошипел Олег, — ты мне врала, что подруга твоя, дескать, при смерти, я те говорил, что все нормально будет, так? Теперь она очнулась — и опаньки: не при смерти, а живее всех живых. И теперь ты начала задвигать, что отцу ее, видите ли, нехорошо. Я тебе жизнь спас, я тебя из леса вывел. Ты за мой счет жрешь, в кровати моей спишь, а тебе все мало? Откуда только берутся такие суки, тебя мамка как воспитывала, что ты мразью неблагодарной выросла?
 
Лика подняла глаза.
— Пойдем прогуляемся, хочется на свежий воздух.
Она медленно, прихрамывая и держась за стену, пошла к выходу из дома. Я пошла следом. Олег сказал ей вслед:
— Сама вроде отличная девчонка, а дружишь с дрянью этой.
Лика ничего не ответила.
16
— Не думаю, что эти девчонки в Шижне вообще были, — рассказывала Софья. — Что могли дочери московского бизнесмена делать в такой глухомани? Сразу несколько человек утверждали, что видели их там, но есть нюанс — в день пожара их показывали по телевизору. Они якобы пропали в Карелии незадолго до этого, и их фото показывали крупно на экране. А значит, как можно объяснить, что люди говорили, будто их видели?
— Как? — заинтересовался Гриша.
— Ну как: люди их видели по телевизору, а потом сами себя убедили, что видели их на самом деле. Такое бывает, есть даже выражение «врет как очевидец». Знаете такое?
Ребята помотали головами.
— Или могло быть по-другому. Отец девчонок обещал заплатить за любую информацию о местонахождении дочек, думаю, шижненские могли договориться, что они вместе наврут и деньги получат. У них дома сгорели, да и если бы не сгорели, кто от денег откажется. Но в это я меньше верю, мне кажется, у них мозгов не хватило бы такую схему придумать. Скорее коллективное помешательство было.
Больше всех о девчонках говорила Тамарка, она утверждала, что с одной из них даже водку пила. Да я в жизни не поверю, что богатая красивая девушка будет сидеть в Шижне и с местной алкоголичкой водку хлестать. Но она уверяла, что все так и было, фразы какие-то придумывала, которые та ей якобы говорила...
17
Каждый шаг давался Лике с трудом, она опиралась на мое плечо и хромала по грязной улице. Через дорогу с громким кудахтаньем перебежала стайка тощих белых куриц.
— У кого-то, кроме Олега, в деревне есть машина?
— Еще у одного мужика, но он в городе сейчас. И через неделю приедет машина с продуктами для магазина.
— Автобусная остановка тут есть?
— В пяти километрах.
— В скольких?
— В пяти.
— Дойдем, — сказала Лика и остановилась, пытаясь отдышаться. — Дойдем.
Было очевидно, что пять километров она не пройдет. Она не дойдет даже до дороги. Я молча смотрела на нее. Можно было уйти одной и попытаться вернуться с помощью, но не оставлять же ее здесь одну с этим ненормальным Олегом.
Лика кивнула на самодельную скамейку из двух досок рядом с чьим-то забором.
— Давай отдохнем.
Туман над лесом уже рассеялся, казалось, до деревьев можно достать рукой. С забора мягко спрыгнул большой полосатый кот и подошел к Лике, она почесала его за ухом. Кот встал на нее передними лапами и громко замурлыкал. Запрыгнул на колени. Подул легкий влажный ветер, лес зашелестел.
— Да уж, — сказала Лика. — Хорошо в деревне летом, будь оно все проклято. Черт знает что. Мне кажется, я не дойду до остановки. Давай ты одна сходишь, найдешь на дороге машину какую-нибудь, уговоришь ее заехать в Шижню и меня забрать?
— Я тебя не брошу одну с этими людьми. Не нравится мне этот Олег.
— Ты ему тоже, — засмеялась Лика. — Слушай, ну, Олег... обычный такой мужичок, глуповатый, диковатый, но себя считает за дивного жениха. Всегда удивлялась: у нас страна мужчин, воспитанных матерями и бабушками, отцы мало у кого есть, так?
— Так.
— Почему женщины своих сыновей такими воспитывают? Загадка.
— А я уже подумала, что он тебе нравится.
— Да просто смысл с ним спорить? Я вообще к чему: не думаю, что он может нам как-то угрожать. Он не интеллектуал, конечно, но не бандит, не преступник, не маньяк, он не опасен. Сына своего наверняка бьет, жену бывшую тоже, думаю, бил, но мне он вряд ли что-то сделает, он со мной, вон, свадьбу уже планирует, приданое мое считает. Сходишь к дороге, найдешь машину, ничего не случится.