Лес

— Исключено, малец, — говорил командир, — не хватало нам еще тебя потом искать. Хочешь помочь — помоги Таньке, вон, бутерброды сделать. Через два часа люди возвращаться будут, надо будет их кормить.
Гриша расстроился, Анка шепнула ему, мол, она же говорила, что их в лес не пустят, но помогать они все равно смогут, видимо, хотела так утешить, но от этого он расстроился еще больше. «Можно одному ночью сходить поискать, — подумал он. — Вылезти через окно. Вот круто будет, если они ее не найдут, а я найду и приведу домой». . . .
Четверки уже начали возвращаться из леса, Анка помогала женщинам делать бутерброды, а Гриша сидел на капоте рядом с седым командиром, принимавшим сообщения по рации, и слушал доклады о результатах: «Квадрат проверен, никого». — «Возвращайтесь». — «Проверено, никого». — «Возвращайтесь». «Вырасту — тоже буду командовать волонтерами», — думал Гриша. Он за время, проведенное с настоящим командиром, выяснил кучу всего интересного: почему в лес нельзя в кроссовках (потому что в кроссовках легко можно подвернуть и сломать ногу; это, конечно, было сомнительно: вся семья мальчика ходила в кроссовках, но ноги никто не ломал), сколько людей «Северная сова» нашла в лесу за все время работы (сто двадцать), и сколько из них нашли живыми (пятьдесят). Командир объяснял Грише, как правильно искать взрослых, а как детей, и в чем разница, когда со стороны грунтовки к ним подошла женщина с черными волосами. Женщина была очень старой, возможно даже старше бабушки Гриши, но не была седой и, в отличие от бабушки, была густо накрашена, так ярко не красилась даже тетя.
— Здрасте, я Тамара, все уже на поисках, да? Я приехала, как только смогла, из Москвы, через Петрозаводск.
— Вы из Москвы к нам на поиски приехали? — удивился командир.
— Да, я подруга Анны, сама из Туезерска, в Москве на съемках была, Анна до меня дозвониться пыталась, я не могла ответить, снимали как раз, столько пропущенных было, я заволновалась, что что-то случилось, перезвонила, а она трубку не берет. Потом ей домой звоню, а ее нет, на следующий день снова звоню, и тут сын ее говорит, что пропала она...
Из леса вышла тетина четверка, мальчик побежал навстречу. Тетя приветственно махнула ему рукой. Она выглядела бодрой, хотя остальные в ее четверке были уставшие, все-таки в его семье все очень сильные, не то что местные.
Гриша подбежал к тете, и они пошли вместе к машине с едой, по дороге она рассказывала, как они проверяли квадрат и что ничего там не было, кроме белых грибов, которых в лесу сейчас, конечно, невероятное количество, надо будет сходить собрать, что-то они после переезда ни разу в лес даже нормально не сходили за грибами и ягодами.
У машины с едой тетя стала помогать разливать чай и общаться.
— Да что вы говорите, на съемках? — услышала она Тамару. — Боже мой, как интересно, а я всю жизнь мечтала стать актрисой.
— А я вот никогда не хотела, жизнь заставила, — воодушевленно рассказывала Тамара. — Я сама отсюда, местная...
— Да вы что, вот меня бы жизнь заставила в телевизор попасть! А как так получилось? — заинтересовалась тетя.
Грише тоже было интересно, как может жизнь заставить оказаться в телевизоре, но командир стал рисовать на карте новый план, и он решил, что учиться у командира важнее, а про тетку и телевизор за ужином все равно расскажет тетя, и он побежал обратно к первой машине.
Поиск продолжался весь день и всю ночь, но что было ночью, Гриша уже не увидел, тетя сказала ему, что никаких ночных дежурств, они идут домой спать. Мальчик планировал сбегать ночью в лес поискать Анну самому, но его так переполнили впечатления за день, что он прилег на минуточку и сразу заснул.
10
Волонтеры уехали через неделю — замечательную очень длинную неделю, когда Гриша сидел на капоте рядом с командиром и учился искать людей, пока в теории. Жаль только, волонтеры уехали ни с чем, так и не найдя ни Анну, ни ее следы. Командир сказал, что, к сожалению, так часто бывает: лес слишком огромен, а взрослый человек может за день пройти по лесу и тридцать километров, то есть, возможно, старушка пьет чай с Дедом Морозом где-нибудь в Финляндии и рассказывает местным про свои невероятные приключения.
 
Волонтеры уехали, и необычайно жаркое лето продолжилось: прыжки с тарзанки, прогулки по лесу, поездки в заброшенную Шижню, вот только Назаровы и Кир с Гришей больше не дружили. Один раз Гриша пробовал зайти к Киру, но тот сказал ему, чтобы он убирался и больше не попадался ему на глаза, а то он его убьет. Рядом был волк, и Гриша не испугался, но все равно обиделся. Зато Анка не перестала с ним дружить.
— К нам вчера соседка приходила. Говорила моей маме, чтобы она запретила мне с тобой общаться.
Ребята закончили прыгать с тарзанки и теперь сидели на берегу.
— Что за бред? — спросил Гриша.
— Они на кухне сидели разговаривали, я подслушала. Соседка сказала, что все считают, что твоя бабушка убила Анну и спрятала где-то ее тело, а потом еще пропала эта Тамара после дружбы с твоей тетей, и что все знают, что семья у тебя странная и лучше с ней не связываться.
— Куда Тамара пропала? — удивился Гриша. — Я видел, как она с чемоданом из дома Кира вышла, села с его отцом в машину, и они уехали. Видимо, он отвез ее домой.
— Он ее до остановки автобусной подвез, а потом она домой должна была ехать на автобусе, но так и не доехала. Это не я, это соседка так сказала. Он домой ей звонил, сестра сказала, не приезжала она, и на мобильный она не отвечает.
— И? — сказал Гриша, получилось почти с бабушкиной интонацией.
— Я думаю, что Назаровы и Кир поэтому с нами больше не общаются. С тобой — потому что соседке поверили, а со мной — потому что я с тобой общаюсь. Мама моя соседке сказала, что она не верит, что твоя бабушка могла бы убить человека и избавиться от тела, она бы и поднять его не смогла, и полиция приезжала, опять же, и ничего не нашла, никаких следов преступления. А что Тамара тоже куда-то пропала, пообщавшись с твоей тетей, — это просто бред. Если бы все люди пропадали после дружбы с твоей тетей, в деревне бы людей уже не осталось. И что тетя твоя человек отличный, и мама моя не поверит в жизни, что она замешана в каком-то преступлении.
— Молодец твоя мама.
— Ну да, но бабушка моя спорила с ней потом. Говорила, что все знают, что бабушка твоя с бабкой Кира все время ссорилась, и соседка ваша говорит, что Анна заходила к вам в дом и не вышла, и что люди вас не просто так не любят, а у них основания на это есть. И что Анна не пошла бы в лес одна, никогда не ходила, она боялась леса с детства.
— Ты что сказать хочешь? — холодно спросил Гриша, и получилось снова с бабушкиной интонацией.
— Я спросить хотела. Ты ничего необычного в доме не заметил в день, когда бабка Кира исчезла? Может, следов крови каких-то?
— Ты дура совсем?
— Извини. Извини, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.
— Да пошла ты.
— Извини.
— Дура.
Прав был Кир: все девчонки дуры и дружить с ними нельзя. Гриша поднял велосипед и, не попрощавшись с Анкой, уехал.
Дома тоже было невесело, бабушка сразу же припахала Гришу к делам. Он яростно подмел полы, так резко, что пыль отрывалась на метр от пола («Поаккуратнее, эй», — сказала бабушка). Повозил по полам грязной мокрой тряпкой и оттер духовку до блеска. На сорняках его злость иссякла, и он выдергивал их довольно медленно, когда бабушка позвала его обедать. Пока работал во дворе, он заметил, что из дома напротив на крыльцо вышел Кир и смотрит на него. Волк, до этого дрыхнувший в тени забора, проснулся и стал в ответ так же пристально смотреть на Кира. Тот ушел в дом.
После обеда бабушка учила его арифметике, которую Гриша ненавидел и понять которую было совершенно невозможно.
— А теперь что делаем?
— Вычи... вычитаем?
— Молодец! — сказала бабушка, но посмотрела на него с таким неодобрением, что было очевидно: она вовсе не думает, что он молодец, она думает, что он мог бы соображать и побыстрее.