Выбери меня (СИ)

— Куда столько? Возможно, мне этого просто нельзя!
— Можно. Я спросил у Алёны, она знает, что купить.
Поднимает на меня озабоченный взгляд.
— Если хочешь, я отвезу тебя к врачу.
— Нет, — мотаю головой. — Нет необходимости. Константин Николаевич говорит, мне нужно просто отлежаться. Много пить, обрабатывать слизистую. Если через три дня не наступит улучшение, тогда к нему.
Серёжа смотрит на меня пристально, как будто раздумывая о чём-то.
— Константин Николаевич?
— Это мой врач. Ты видел его. Тогда, в кофейне.
— Врач? — что-то непонятное мелькает в его глазах.
— Гинеколог. Он ведёт мою беременность.
Вываливаю ему всё как надо духу. Не вижу смысла больше скрывать, да и… сил нет.
— Ясно. Градусник где?
— Там, — указываю в сторону спальни.
— Иди мерь.
Окликает меня на пороге:
— Где у тебя дуршлаг?
Заторможенно киваю в сторону выдвижного ящика у раковины. Понимает меня без слов.
Упав в постель, снова закутываюсь в одеяло с головы до ног. Немного знобит. Прикрыв глаза, прислушиваюсь к раздающимся с кухни звукам: шум воды, бряцанье посуды.
Что он там делает? Аааа, плевать. Как только приду в себя, убью свою лучшую подругу. К гадалке не ходи, это у неё словесное недержание!
Серёжа заходит в мою комнату несколько минут спустя. Я только-только начинаю засыпать. Будит меня, вызывая невольное раздражение.
— Что? — бурчу недовольно.
Он достаёт градусник, нахально ныряя рукой в вырез моей пижамы.
Хочу возмутиться, но сил не хватает. Да и к тому же, чего он там не видел?
— 38 и 4. Сейчас принесу таблетку.
Едва успеваю прикрыть глаза, как чувствую раздражающее поглаживание по своему плечу.
Устало приподнимаю веки.
— Выпей, — шепчет.
Покорно принимаю из его рук стакан с водой. Глотая, морщусь.
— Болит? — смотрит понимающе. — На, — опять сует мне какие-то таблетки. — Это нужно рассасывать. Как полегчает, пойдём полоскать.
Валюсь на подушки. Из меня как будто выкачали все силы. Позволяю его руке пройтись по моему позвоночнику. Почувствовав, что он стягивает с меня одеяло, стону протестующе.
— Ты горишь. Нельзя кутаться.
— Откуда ты всё знаешь?
Усмехается.
— Жизнь холостяка полна сложностей и труднопреодолимых препятствий.
— Ах-хах, — усмехаюсь невесело. — Ну да.
Наконец, он позволяет мне провалиться в тяжёлый, полный хаотичных метаний полусон-полуявь. Засыпая, чувствую руку Алёхина на своих лопатках. Перевернувшись на спину и не открывая глаз, тяну на себя его ладонь, прижимая к животу. Вот здесь погладь, пожалуйста…
Его тёплые пальцы слегка вздрагивают перед тем как разжаться и несмело прикоснуться к моему телу.
Наверное, парацетамол начинает действовать. Блаженно улыбаясь, я отключаюсь от реальности.
  
Глава 44
 
Идеал не для всех
Серёжа приезжает ко мне на следующий день. Готовит куриный бульон.
— Я не хочу есть, — отрицательно кручу головой.
Говорит осуждающе:
— Ты может и не хочешь. А он — хочет, — указывает на живот.
Покорно вздыхаю.
— Ладно. Только если немножко.
Подносит ложку к моему рту. Отворачиваю лицо.
— Я сама. Такими темпами ты скоро утку за мной выносить будешь.
Усмехается. Поев, я действительно чувствую себя лучше. Опухоль с горла как будто спала и сосредоточилась в районе дальнего зуба. Морщась, потираю ноющую щеку рукой. Неприятно отдаёт в ухо.
Серёжа смотрит на меня строгим взглядом.
— Ну хватит. Надо ехать к врачу. Если это зуб, ромашкой мы его точно не вылечим.
— Я боюсь, — ною капризно.
— А толку? Надо решать проблему.
— Нет. Давай ещё подождём немножко.
Протестующе накрываю подушкой своё лицо. Он убирает её решительным движением.
— Уже подождали. Если начнётся осложнение, станет только хуже.
Тянет меня за руку, заставляя приподняться с постели.
— Признайся, это твоя изощрённая месть?
— Если тебе нравится так думать, то да.
Сползаю с кровати, придерживая больную щёку рукой. Слегка теряю равновесие. От длительного лежания в постели кружится голова.
  
Вздохнув, Серёжа подхватывает меня под коленями. Оказавшись на его руках, шепчу:
— Куда ты меня несёшь?
— Кое-кому не помешает принять душ.
— Божеее… — стону, уткнувшись в его плечо. — Обязательно было это говорить?
Усмехается одним уголком рта.
— Да. Иначе бы ты не согласилась.
В клинике, в которую привозит нас Серёжа, меня принимают экстренно. Возможно, ввиду моего особого положения, а возможно — кое-кто пошептался о чём-то с администратором.
Дело оказывается в верхней семёрке. Врач вскрывает мне старую пломбу. Прочищает скопившийся там гной. Поскольку я беременна, обезболивающее мне полагается самое слабое. Зажмурившись, стойко терплю.
Стоматолог говорит, что перенесённая мною болезнь подстегнула воспалительный процесс и привела к соответствующим последствиям. После родов мне обязательно следует показаться, чтобы решить этот вопрос по-человечески. То, что было сделано сейчас — лишь временная мера.
После проведённой процедуры мне становится значительно легче. С онемевшим наполовину лицом выхожу из кабинета врача.
Алёхин сидит на диванчике в зоне ожидания. На ногах — фиолетовые бахилы.
— Всё нормально?
Киваю беззвучно, давая понять, что не могу говорить.
Он привозит меня домой. Раздев как ребёнка и уложив в постель, шепчет:
— Поспи немного. Через пару часов можно будет поесть. Приготовлю что-нибудь.
— Зачем ты это делаешь? — бормочу сонно.
Отвечает после паузы.
— Если бы я знал.
— Это не твой ребёнок.
— Я в курсе, — хмыкает невесело. — Но спасибо, что напомнила.
— Я — не твоя девушка.
— Знаю.
— Ты не обязан…
— Спи уже.
Слышу едва уловимый шорох шагов, слабый скрип прикрываемой двери в спальню. Поворот ручки балконной двери. Курить, наверное, пошёл? А это, между прочим, вредно…
Последняя связная мысль покидает моё измученное сознание.
Просыпаюсь сама. Так бывает, когда человек хорошо выспался. Правая щека почти не болит, чувствуется лишь лёгкое онемение.
Осторожно встаю с постели. Слабость ещё присутствует, но я определённо чувствую себя лучше. Веду носом, улавливая какие-то нереально аппетитные запахи с кухни. Иду туда, опираясь ладонью о стену. Облокотившись о косяк, останавливаюсь в проходе.
Алёхин лежит на диване, вытянув ноги. Голова запрокинута, глаза прикрыты. Руки сложены на груди, придерживая мобильный. Рядом — ноутбук. Экран потух, но индикатор бодро светится зелёным.
Подойдя ближе, вглядываюсь в его лицо. Спит? Устал, наверное…
В животе недвусмысленно урчит. Бодро ковыляю к плите. Сначала приподнимаю крышку кастрюли побольше. Принюхиваюсь. Суп какой-то? Кажется, это домашняя лапша? Удовлетворив любопытство, тянусь к высокой сковороде по соседству. Батюшки святы. Рагу с… Присматриваюсь, наклоняясь ближе. С фрикадельками!
Рот переполняется слюной.
— Руки помой, — голос Алёхина за спиной.
Обернувшись вижу, как он потягивается, сидя на диване.
— Как самочувствие? — спрашивает, направляясь к кофемашине.
— Нормально. Я тоже буду.
— Что? — поворачивается ко мне вопросительно.
Киваю на кофемашину.
— Эээ, не. Тебе морсик. Ромашковый чай — из горяченького.
— Ну, Серёжа… — тяну совершенно по-детски, капризно надувая губы.
— Сначала поешь. Потом посмотрим. Если ты… — смотрит на часы. — Если ты чувствуешь себя лучше, мне надо отлучиться кое-куда.
— Конечно, без проблем.
Куда это он собрался!?
— А ты разве не пообедаешь со мной?
— Только если по-быстрому, — кивает после паузы, соглашаясь.
Жадно набрасываюсь на еду, как только Серёжа ставит передо мной тарелку. Мне нужно всё и сразу. Первое, второе и компот!
Он медленно жуёт, наблюдая за мной. Усмехается, не удержавшись.