Выбери меня (СИ)
Пихаю его локтем под дых:
— Ты неисправим!
Он примеривается к самой большой коробке, одиноко стоящей в кузове газели. Там мебель, которую я успела купить в Алёнкину квартиру.
— Постой у машины. Мы занесем последнее, — открывает водительскую дверь, чтобы попросить парня за рулём о помощи. — А потом поднимайся. Буду ждать тебя наверху.
Минут через пять водитель и двое парней-грузчиков выходят из подъезда. Хочу дать чаевые, но они упорно отказываются, говоря, что всё оплачено, как положено.
Один из ребят просит меня поставить подпись в акте выполненных работ. Держит на весу планшетку с прикреплённым к ней листом. Расписавшись, случайно цепляю взглядом фамилию заказчика. В подписанном мною документе чёрным по белому значится: Алёхин С. А.
Глава 42
Радуйся
17-я неделя, сентябрь
Семнадцать недель, полёт нормальный. Я беременна уже целых семнадцать недель!
После замучившего меня в первом триместре токсикоза моя беременная жизнь кажется просто сказкой!
У меня уже оформился животик. Я подолгу рассматриваю его перед зеркалом, раздевшись до нижнего белья. Изменения, происходящие с моим телом, представляются мне чем-то до безумия прекрасным…
Позади первый скрининг. Генетический тест на сто двенадцать патологий. Меня от одних названий в дрожь бросило. Перед тем, как доктор озвучил мне результаты, я тряслась как осиновый лист. Никак не могу избавиться от этого ужасного гнетущего чувства — как будто всё время жду подвоха…
Конечно, мне предлагали узнать пол ребёнка. Я отказалась. Мне совершенно неважно, кто родится — мальчик или девочка. Всё равно я буду любить его больше жизни. Уже люблю…
Единственное, что меня беспокоит: малыш до сих не пошевелился.
Я очень волнуюсь. Боюсь. Почему он не шевелится? Иногда мне снятся кошмары, что в животе у меня никого нет. И всё, что со мной происходит — это плод разыгравшегося воображения.
Я читала, что такое бывает. Когда женщина очень хочет ребёнка, как я, она может придумать себе беременность. И её организм под силой самовнушения изменяется физиологически: растёт живот, появляется тошнота.
Но результаты моих анализов говорят об обратном. Я постоянно ношу с собой карточку УЗИ. Смотрю на неё. Вот! Доказательство. Мне это не приснилось…
Только вот почему он не шевелится?
Константин Николаевич говорит, что это нормально. И что, на самом деле, плод шевелится уже давно, просто я этого не ощущаю из-за того, что он очень маленький. Успокаивает меня, что это вот-вот произойдёт. Но пока я сама не почувствую, пока сама не пойму, как это ощущается… я не поверю.
Телефон вибрирует. Руслан.
Я пишу ему уже во второй раз. По одному и тому же поводу.
Оплата по аренде не проходит. В первый раз банк не провёл платёж, так как номер телефона, указанный для перевода, не привязан к карте.
Я попросила Руслана прислать мне просто номер этой самой карты. Но там явно какая-то ошибка. Поле с реквизитами говоряще светится красным.
«Да не парься ты. Разберёмся!» — отвечает этот человек-праздник.
«Меня это напрягает. Я живу здесь уже месяц. Фактически на халяву!»
«Ну и радуйся. Зачем всё усложнять?»
Понимаю, что через смс я от него ни черта не добьюсь. Он меня уже две недели вот так, завтраками кормит.
Пора решать этот вопрос. Чувствую себя категорически не в своей тарелке. Как будто не имею права тут жить!
Так, стоп. Где мой экземпляр договора? Кажется, там были контакты собственника! Ларчик просто открывался. Позвоню ему напрямую. От Руслана толку ноль!
Как мне раньше эта мысль не пришла в голову? Загоревшись, бросаюсь на поиски заветной бумажки. И та-даам!.. Там действительно есть номер!
Набираю тут же, не откладывая. Сверяюсь с текстом. Владельца зовут Михаил.
Приятный мужской голос отвечает мне почти сразу.
— Да?
— Михаил… Добрый день. Это Ирина.
Он молчит, похоже не понимая, с кем имеет дело.
— Я снимаю у Вас квартиру на Сахарова, — поясняю.
— А… да, да. Здравствуйте…
— Ирина, — подсказываю ему. Он явно не запомнил моё имя.
— Михаил, я по поводу оплаты. Дело в том, что в номере карты ошибка…
— По поводу оплаты? — он недоумевает. — Какой оплаты?
— Ну как. За аренду. Я знаю, что не плачу уже месяц. Понимаете, я…
— Вы что-то путаете, девушка. Сахарова, 13–23? Вы по этому адресу сейчас звоните?
— Да, 13–23. Всё верно. Я…
— Всё оплачено на год вперёд. Это было условием заключения договора.
Молчу, шокированная. В смысле, оплачено? Михаил что-то ещё говорит в трубку, пока я тщетно пытаюсь разобраться в своих спутанных мыслях.
— Но я не платила.
Он хмыкает:
— Значит, кто-то другой заплатил. Радуйтесь.
Положив трубку, несколько минут втыкаю, уставившись в пространство перед собой.
А-фи-геть. Какого хрена!? Ну, я тебе устрою! Выискался тут благодетель. Неужели эти его шуточки и намёки — неспроста!?
Наскоро собравшись, еду к Руслану. Звоню в домофон у ворот. Он отвечает не сразу. Голос хриплый — явно спросонья. Или с похмелья!
— Открывай, — шиплю в трубку, не утруждая себя приветствиями.
— Злючка, какого хрена? Ни свет ни заря.
На минуточку, сейчас полпервого дня!
Встречает меня на пороге, помятый и всклокоченный, в одних трусах. По виду — только что встал с постели.
Без промедления перехожу к делу:
— Зачем ты это сделал?
— Чегоо? — стонет, потирая висок. — Ты чё такая злая с утра? — развернувшись ко мне спиной, уходит куда-то, на ходу поправляя резинку трусов.
Стягиваю кеды, не развязывая шнурков. Как есть, в накинутой на плечи джинсовке, иду за ним.
Нахожу его на кухне. Он ставит небольшую, бронзового цвета турку на плиту, наполняя её водой из стеклянного кувшина.
— Кофе будешь? — спрашивает сонно. — Или ты не употребляешь?
Не удостаиваю его вопрос ответом. Агрессивно-истерично, не в состоянии контролировать себя, цежу:
— Зачем ты оплатил аренду!? Я разве просила⁇
Он замирает, не донеся мерную ложку с кофе до турки.
— Как вы зае*али, кто бы знал.
— Чегоо? Руслан!
Обернувшись ко мне, повышает голос:
— Ты можешь так не орать с утра? Подумаешь, заплатили за неё. Вместо того, чтобы приходить и устраивать истерику… Радуйся!
— Радоваться!? — я уже кричу. Слова Руслана срывают последние тормоза. — Я разве просила делать это⁇ Ты влез в мои дела, не спросив разрешения. Ты мне муж или кто? Чтобы делать такое…
Руслан с силой брякает чашку о столешницу. Я глубоко дышу, стараясь успокоиться. Все эти нервы и крики — ни к чему. Это может повредить малышу.
— Ладно, — говорю нарочито медленно. — Просто скажи, сколько я тебе должна. Всю сумму я, конечно, сразу не отдам. Но постепенно…
— Зае*али!! — орёт на меня, резко развернувшись. — Цирк какой-то. Звони своему ненаглядному, и сами с ним разбирайтесь. Е*итесь как хотите. А я — всё! — поднимает ладонь в воздух, растопыривая пальцы. — На хрен!
— Ч-что? — мой голос просаживается.
Руслан трёт переносицу устало. Говорит уже спокойнее, но с долей некоторого напряжения в голосе:
— Звони Серому, и разбирайтесь сами. Я умываю руки, — красноречиво жестикулирует. — Хватит с меня.
Воцарившееся на кухне молчание оглушает.
— Полчашечки, пожалуй, не повредит. Только не крепкий, — бормочу, присаживаясь за стол.
Руслан, тяжело вздохнув, достаёт вторую чашку из посудного шкафа.
— Сахар надо?
Заторможенно качаю головой.
Решение поехать к Алёхину даётся мне нелегко. Но выхода нет. Он поставил меня в сложную, жутко неудобную ситуацию. Уж лучше бы это был Руслан! С ним бы я разобралась как-нибудь.
Я делаю это на следующий день. Думаю, в воскресенье у меня есть неплохой шанс застать его дома.
Дверь в подъезд открывается словно по волшебству. Стоит мне к ней подойти, как оттуда выходит мальчишка лет двенадцати. На поводке у него коротколапый бело-коричневый джек.