Выбери меня (СИ)

Встрепенувшись:
— Но потом, когда мы вновь встретились, уже в этой жизни. Он опять выбрал свою грёбаную прокуратуру. Представляешь?
— Да ладно… — шепчу, шокированная.
— Ага, — она отпивает из своего бокала. — Мы тогда судились с ними за землю за городом. Участок для строительства торгового комплекса. И он… — её глаза вспыхивают непонятным мне огнём. — Он пришёл ко мне домой. Практически залез в мои трусы. Отвлёк. Полностью дезориентировал. И… украл документы по делу.
— Чтооо? — таращусь на неё, офигев от услышанного.
Подруга кивает почти весело:
— Я точно так же отреагировала. То дело мы, конечно, проиграли. Помню, Захар рвал и метал… Я чувствовала себя просто дном, веришь? Полным дном!
Киваю согласно. Конечно, я понимаю.
— Это пипец. У меня только один вопрос. Почему он всё ещё жив?
Алёнка улыбается. В её взгляде светится абсолютная любовь, когда она смотрит на Лёшу.
— Оказалось, всё не так просто. На том участке построили детский центр. Там будут помогать детям, понимаешь? А не продавать сумки, — усмехается иронично. — Он не мог поступить иначе. Лёша, такой Лёша. Стремление к справедливости заложено в его ДНК. За это я его и люблю… Я поняла его. И простила. Переступила через собственный эгоизм. Ведь в этом конечный смысл любви. Наверное…
После паузы Алёна говорит:
— И он тоже переступил. Пошёл ради меня на такое!.. О чём я не могу говорить. Просто поверь мне на слово. Много раз он выбирал не меня. Но в конечном итоге, свой главный выбор он сделал в мою пользу. Поэтому…
Она поворачивает ко мне экран своего телефона. На нём фото Машеньки. Лёша держит её на руках. Смотрит как всегда серьёзно и слегка задумчиво.
— Мне кажется, — горячо шепчет подруга. — Суть любви как раз в принятии другого человека. Полностью, таким какой он есть. Ведь если бы он был другим, я бы просто его не любила. Мы, как слепые котята, тыкались в разные стороны прежде чем найти друг друга. Но потом всё как будто встало на свои места. Круг замкнулся.
Невольно улыбаюсь, глядя на фото.
— С кем вы оставили Машу?
— С мамой. Второй раз уже, — Алёнка шутливо скрещивает пальцы. — Молочная ферма закрылась на техобслуживание. Даёшь кабачки и брокколи! Кстати… — как будто вспоминает о чём-то. — Мама просила поздравить тебя лично. И передать, что она ждёт тебя на праздновании своего юбилея.
— О! Планируется нечто грандиозное?
— Скорее всего. Шестьдесят это тебе не шуточки!
В кабинку заходит сотрудник караоке. В руках у него микрофоны. Талмуд с песнями.
— Ваш столик на очереди. Что будете петь?
Растерянно смотрю на него. В этих разговорах о важном я как-то подрастеряла запал.
— Даже не думай! — Тим подсаживается слева от меня. Забирает из рук диджея каталог.
— Мы будем… эту! — тыкает практически наугад. Уверенно берёт микрофон. Второй отдаёт мне.
— Ты начинаешь. Я присоединюсь на припеве.
Когда звучит интро, даже обычно невозмутимый Литвинов начинает ржать. Потому что это классика караоке для женского исполнения — песня о плохой девочке.
Тим с придыханием стонет, имитируя девичьи вздохи в начале песни.
Я непроизвольно прыскаю со смеху.
С опозданием начинаю петь, когда Зотов смотрит на меня сердито, указывая в монитор с бегущими на нём строчками текста. Мол, пора!
На припеве Тима, как и обещал, берёт на себя главную партию. Неплохо поставленным голосом поёт о неистовом звере-повелителе. Делает это с чувством, от души.
Смешки, раздающиеся в общем зале, не услышать просто невозможно. Его исполнение заходит публике.
А у меня словно открывается второе дыхание. Мы выбираем ещё одну песню.
Постепенно пространство в моей голове, переполненное грустными, давящими мыслями, как будто расчищается.
Я снова чувствую, что могу веселиться и радоваться. Просто так, без повода…
Такси привозит меня к моему дому почти в шесть утра. В это время года светает поздно. И сейчас стоят те самые предрассветные сумерки. Час абсолютной тишины в предвкушении пробуждения и начала нового дня.
Серёжу я замечаю сразу же. Он сидит в машине у моего подъезда. Лампочка верхнего света в потолке салона тускло освещает его неподвижный профиль. Откинувшись назад и заложив руки за голову, слушает что-то в наушниках. Глаза прикрыты.
  
В шоке пялюсь на него целую минуту. Нерешительно стучусь в стекло водительской двери.
Он выходит из авто, на ходу вынимая наушник.
— Что ты здесь делаешь?
— Очевидно, жду твоего возвращения, — отвечает спокойно.
Окидывает меня цепким взглядом с головы до ног, задерживаясь на связке шаров в моей руке.
— Ты сказала, что мы созвонимся. Я позвонил. Ты не ответила.
— Я… я… телефон был в сумке, я просто не слышала.
— Я решил, что дело в другом. Поэтому приехал.
— И… давно ты ждёшь?
Он молчит мучительно долго. Когда начинает говорить, его голос срывается едва уловимо:
— Очень. Очень давно.
Подаётся ко мне. Я одновременно делаю шаг по направлению к нему.
Зависаем друг напротив друга. Соприкасаемся лицами синхронно.
Когда он гладит мои губы своими, я почему-то думаю, что его «давно» — это вовсе не про сегодня…
Верёвочка, связывающая шары, ускользает сквозь мои мгновенно ослабевшие пальцы. Дружно задрав головы к верху, наблюдаем, как они уплывают в окрашенное первыми огненно-розовыми всполохами тёмное небо.
  
Глава 33
 
Подари мне первый танец
Две недели спустя
На юбилей Марины Васильевны мы с Серёжей едем по отдельности. Не уверена, что ему это по нраву. Но мне так пока спокойнее.
История с Люськой вроде разрешилась, но отпечаток в моём подсознании однозначно оставила.
Доверие — одна из самых сложных вещей на свете. Возможно, прошло слишком мало времени с тех пор, как у нас с Серёжей началось всё это.
Что — «это», я пока не решила. Слишком мало времени, говорю же.
Как бы там ни было, твёрдую почву под ногами я не ощущаю. После стольких раз, когда я ошибалась, сложно вот так взять и сразу поверить мужчине. Даже если это Серёжа. Тем более, если это Серёжа!
Сложно сделать следующий шаг. Слишком велика вероятность опять вляпаться в то же самое болото…
На утро после моего дня рождения мы поговорили. Серёжа начал первым.
Я не была уверена, что вообще хочу обсуждать эту тему. Что хочу знать об этом больше, чем я уже знаю.
Я слишком «устала». Здесь скорее уместен мат, но я стараюсь не материться без повода.
Я дико устала от подобного рода историй и сложностей. Можно мне хоть один раз, для разнообразия, обычного парня и обычные отношения? Чтоб без «Маринки» и без ненормальной мамаши. Без жены в другом городе. Без постоянного чувства вины за то, что любишь недостаточно. Понимаете, о чём я?
Завтрак, по традиции, готовит Серёжа.
«У вас уже есть традиции? Ничего себе!» — скажете вы.
На самом деле я, как бы это сказать помягче, боюсь. Когда твой МЧ готовит, как бог, подходить к плите как-то ссыкотно. Слишком высок риск опозориться.
Поэтому я сижу скромненько, сложив ручки, и жду свой завтрак. Кофе я приготовила. Слава тебе Господи, кофемашину никто не отменял.
А ещё я потом посуду помою! Правда, правда.
Серёжа ставит передо мной тарелку с яичницей, как я её называю.
Потому что не могу запомнить. Как её там? Шакшука. Зачем все усложнять не понимаю. Яйца они и в Африке яйца, знаете ли.
Серёжа вздыхает.
Черт. Сразу же понимаю, к чему всё идёт.
Снова вздыхает, скрипуче царапая вилкой поверхность тарелки.
Откладываю свои приборы.
— Ну, говори уже. Ты же явно хочешь что-то сказать.
— А ты считаешь, нам не о чем говорить? — поднимает брови многозначительно.
Молчу. Начинает несмело:
— То, что вчера было… Короче, прости.
— За что?
Если он думает, что отделается этим «прости», то ошибается.
— За то, что всё так вышло.