Я тебя предупреждал (СИ)

А если бы Картер не успел, когда Игнат меня на блюдечке предоставил ублюдкам, которые выполняли приказ Арбата? Утром меня нашли бы у института. Раздавленную и… возможно, мёртвую.
Так должна ли я мучится совестью за то, что мне не жалко Тамилову? Я знаю, Костик с Максом защищают меня. Всегда защищали.
— Осуждаешь? – спокойно спросил брат, когда я поставила на стол его чашку с крепким свежесваренным кофе.
— Нет. Как ни странно, я понимаю.
Я села на стул и снова посмотрела в глаза парня. Костик выглядел уставшим и даже подавленным.
— Ты собираешься что-то делать с этим? – спросила, даже не надеясь на положительный ответ.
Но, к моему удивлению, он был. Брат склонил голову на бок и улыбнулся так, как улыбался с утра после ночных гулянок в клубах. Совершенно удовлетворённо.
— Не я, но все будут довольны. Ты тоже.
— И о чём ты говоришь? – хмыкнула я, действительно пытаясь понять.
Вот только Костик промолчал, одарив меня новой загадочной улыбкой, которую поспешил спрятать за кружкой.
— Макс расскажет, — Костя сделал паузу, задумчиво взглянув в окно. — Наверное. А если нет, то это сделаю я, но несколько позже.
Я промолчала, с новой силой осознавая, как же сильно вляпался мой брат. Ведь если их поймают, то это срок. А я не смогу подобное пережить. Моё сердце разорвётся от боли.
Неожиданно раздалась трель телефона. Я взглянула на часы, пока брат доставал мобильный. Было семь вечера. То время, когда он обычно уходил из дома. Но я знала, что сегодня, как предыдущие дни, он никуда не пойдёт, потому что я всё ещё оправлялась от событий.
— Да, — резкое, как всегда. – М-м, уверен, что стоит?
Я подняла на него взгляд, догадавшись, кто собеседник, и Костик протянул мне смартфон. Сердце ёкнуло, но я… да, я взяла гаджет.
— Алло, — произнесла тише, чем хотела, словно боясь, что услышит.
— Кэти… мы можем поговорить?
— Говори.
— Не по телефону, Малая, — хмыкнул Макс в трубку.
— Тогда где?
— Выходи, — сказал и сбросил вызов, будто был уверен, что выйду.
Но я и впрямь вышла. Машина Картера стояла у наших ворот, а он сам курил, прислонившись к пассажирской двери. Знакомый табачный запах ударил в нос, когда я приблизилась, и парень тут же двумя пальцами отшвырнул окурок на дорогу, рассыпав искры в сумерках.
Он замер, глядя на меня, и не торопился усадить в тёплое нутро автомобиля. Просто смотрел. Будто запоминал.
— Будешь здесь говорить? – я отвела от него взгляд, потому что не хотела видеть его таким грустным и задумчивым. Я хотела обнять. Прижаться к крепкой груди и ещё раз услышать, как громко стучит его сердце, когда я рядом. – Я думала…
— Садись в машину, — Макс отстранился и открыл мне дверцу.
Кивнула и заняла пассажирское сидение. Пристёгиваться не стала, рассчитывая, что мы никуда не поедем. И мы действительно остались на дороге. Картер молчал, сжимая руль до побелевших костяшек, а я не знала, что говорить. Да и нужно ли что-то говорить? В салоне тихо играла «Deep end» от певицы Ruelle, и я повторила про себя три короткие строчки из припева, соглашаясь с каждым словом:
I'm slipping into the deep end. I'm in over my head. I can't catch my breath.*
— Как ты? – спросил всё же, нарушая безмолвие.
В воздухе витало густое напряжение, от которого можно было телефоны заряжать. И я даже не знаю, с чем это связано.
— Только что услышала из новостей про Тамилову, — ответила тихо.
И Макс в очередной раз доказал, что он лучший друг моего брата: 
— Осуждаешь?
Я вздохнула, собираясь с силами и всё же развернулась, чтобы смотреть ему в глаза. Макс тоже повернул голову и… мы оба замерли, попав в ловушку взглядов. В груди мгновенно сжало тоскливым спазмом, а горло засаднило. Макс сглотнул, но продолжал смотреть на меня потемневшей от голода коркой льда.
— Не осуждаю, — выдохнула я наконец. — Знаю, ради кого и ради чего. А ещё знаю, что, несмотря на всю мою доброту, чувствую уверенность: она того заслуживала.
— Ты не представляешь даже насколько, — усмехнулся он, и мы снова погрузились в напряженное молчание.
 
Прямо здесь и сейчас, наверное, решалась наша судьба. Я не была готова сделать выбор, а Макс… он не мог сказать мне то, зачем позвал. Мы оба оттягивали тяжелый момент разговора. Оба варились в котле мыслей и тяжелых чувств. Картер любил меня. Я уверена, любил своей странной любовью. Чего стоит вспомнить только такую мелочь, как гель для душа на полке в его ванной. И это не вызывало отторжения. Мне приятна мысль, что он мучился ещё хуже, чем я. Ведь сам отталкивал, зная, что может притянуть.
Горько улыбнулась, осознав масштабы лжи в своей жизни. Крайне неприятное чувство, что тугой верёвкой стягивало душу.
— О чём ты хотел поговорить?
Макс снова сжал руль, вздохнул поглубже и потянулся к внутреннему карману куртки. Я не против, когда он курит. Мне всегда это нравилось, поэтому спокойно смотрела, как он обхватил губами фильтр, подкурил и знакомо щёлкнул зажигалкой, отчего я мгновенно вспомнила, как лежала на кожаном диване и умирала от возбуждения.
Тут же пошла удушливой волной смущения, но взгляда от его губ не отвела.
— Почему ты не показался мне в клубе? Я… догадывалась, что тогда был не Дамир.
Картер снова растянул губы в усмешке и сделал новую затяжку.
— Я до сих пор помню твой вкус, Кэти… — произносит таким низким голосом, что я тут же сжимаю бёдра от прострелившего возбуждения. – Твои стоны, мольбы, милые угрозы и досаду, когда не получалось кончить.
О, Господи!
Мне стало невыносимо жарко, и я поспешила открыть окно со своей стороны, а он, словно издеваясь, продолжил:
— Помню твёрдость твоих сосков на языке и мягкость тела.
— Прекрати, — прошептала, чувствуя невыносимый жар в низу живота.
Картер обернулся, посмотрел в моё красное лицо и ещё раз усмехнулся. Невесело.
— Ты же моя, Кэти. Моя с самого начала, неужели не поним
аешь?
— Это ты не понимал этого очень долго, Макс. Почему? — с трудом проговорила я. – Откуда такое рьяное желание защищать то, что тебе никогда не принадлежало? Я ведь…
— Посмотри, что сейчас из нашей близости получилось, Малая.
— Ты мог ещё тогда отказаться от «семьи», — уверенно заявила я. – Мог ведь. Сколько тебе было?
— Пятнадцать, Кэти. И я не мог.
И я только сейчас поняла, что ничего толком о Картере не знала. О том парнишке, что однажды появился на баскетбольной площадке. О том, кого я возненавидела в первую же встречу, лишь бы не признавать, что он способен затрагивать мои чувства. О том, кому в итоге принесла их на блюдечке с голубой каёмочкой.
Мы снова замолчали, разделяя напряжение, ставшее уже привычным, а потом… 
— Сегодня ночью я улетаю. В Америку. Насовсем.
От этой фразы внутри всё стынет.
И я не спрашиваю почему. Не могу спросить. Мне не хватает сил.
Макс поворачивает голову, ожидая ответа. Или хоть какой-то реакции, а я понимаю, что не получается и слова из себя выдавить. Я умерла. Меня не хватит даже на вдох.
— Промолчишь? — усмехается он.
И словно в насмешку в салоне заиграла песня "Say something" в исполнении Boyce Avenue. Но я не попрошу остаться. Это его выбор. Его желание. И я не уверена, что так не будет лучше для нас обоих. Ведь я не могу быть с преступником. Не могу, даже если люблю его больше всего на свете. Я не выдержу. Не выживу. Сама себя уничтожу, разобрав остатки того кирпичного нечто, что ещё выполняет функцию внутреннего стержня. Выполняет функцию меня.
Киваю и на автомате дёргаю ручку двери. Молча встаю, но Макс резко хватает меня за пальцы и дёргает на себя так, что я валюсь обратно на сидение.
— Я могу забрать тебя с собой! – говорит он с глухим отчаянием, которое разрывает моё сердце.
— Я не хочу, — отвечаю тихо. — Отпусти.
И он отпускает. Мы оба понимаем, что это самое ужасное прощание, но я не могу находится рядом с ним ни секунды, потому что… Я не хочу признавать, но мне больно. Мне так больно, что я дышать не могу. Что-то царапается в груди и рвёт душу на ошмётки. Что-то, что способно оставить меня пустой.