Зверь. Изменил мне — изменил меня (СИ)

Мне становится больно. Слишком больно. А будет ещё больнее, если выйду к нему.
Хромаю к монитору на стене, смотрю на картинку с камер видеонаблюдения и не могу выдавить из себя ни слова. Там альфа. Глупое сердце стучит, как ненормальное. Глупое сердце любит того, кто никогда меня не любил. Все его слова, прикосновения, поцелуи — ложь.
— Динара Ильясовна, вы знаете этого мужчину? — спрашивает Татьяна. — Нажать тревожную кнопку? Экипаж ЧОПа будет здесь через пару минут.
Мужчине, который сейчас стоит за воротами моего дома, экипаж ЧОПа не страшен. Ему вообще мало что страшно.
— Нет, не надо, — отвечаю тихо. — Просто скажи, чтобы уезжал.
— Динара Ильясовна сейчас занята. Уезжайте, пожалуйста, — нажав кнопку, на одном дыхании выпаливает домработница.
— Позови её!
Карим бьёт огромным кулаком по воротам, картинка на мониторе дрожит. И я вздрагиваю.
— Ненормальный… — шепчу.
— Он ворота сломает! — Татьяна серьёзно напугана. — Всё, я вызываю охрану!
— Нет! — я едва успеваю поймать её за руку. — Не надо охрану. Я знаю этого человека… И я поговорю с ним.
— Динара Ильясовна, он же псих! Это видно!
— Успокойся, Татьяна. Иди в кухню.
— Но…
— И-ди, — нажимаю тоном.
— Ладно, — домработница шагает по коридору. — Но, если что, я рядом! — кричит из кухни.
Хорошо. А мне надо как-то успокоить взбесившегося альфу. Ворота он погнул точно. Захочет — весь дом разнесёт.
Набираю воздуха в грудь и жму на кнопку:
— Зачем ты здесь? — выдыхаю.
Карим прекращает устраивать погром. Замер. Он не видит меня, но слышит.
— Малышка, я приехал поговорить. Нам надо поговорить, — повторяет, как сумасшедший.
— Я не хочу. Уезжай.
От грохота кулака по металлу у меня всё внутри переворачивается.
Возможно, Тимур послал ко мне Карима. Понятно зачем. Если так, то я не хочу, чтобы Татьяна пострадала. Я выйду.
— Я разнесу эти чёртовы ворота! — в бешенстве орёт Карим.
— Успокойся, — голос у меня дрожит. — Я сейчас выйду.
Собравшись с силами, выхожу из дома и хромаю к воротам. Чем ближе, тем больнее. Больше, чем умереть от рук альфы, я боюсь только умереть от душевной боли. Она такая сильная, что дышать невозможно. И слёзы на подходе. Но я не заплачу. Зверь не увидит мою слабость.
Выхожу за ворота. Карим нервно расхаживает по дороге рядом со своей машиной.
— Малышка… — бросается ко мне.
— Стой! — выставляю руку вперёд. — Держись от меня подальше! Там стой!
— Я не сделаю тебе ничего плохого, — волк выглядит растерянным. — Динара, я…
— Динара! — меня разбирает истерический смех. — Ты назвал меня Динарой! Почему только сейчас, а?! Почему?! — меня несёт.
Альфа явно не ждал от меня такой реакции. Молчит. В чёрных глазах зверя блестят искры злости и… боли.
Да что я понимаю во взгляде волка? Ничего.
Карим идёт к внедорожнику, открывает пассажирскую дверь:
— Малышка, пожалуйста, сядь в машину. Я всё тебе объясню.
— Ты работаешь на моего мужа, который спит и видит, как уничтожить меня и прикарманить мои деньги, — тараторю зло. — Ты правда думаешь, что я сяду к тебе в машину?
— Я не работаю на Тимура, — потупив взгляд, отзывается Карим.
— Давно ли? — вздёргиваю бровь.
У зверя ходят желваки. Он плохо контролирует собственные эмоции. Карим опасен. И я хорошо это понимаю.
— Малышка, или ты сейчас сядешь в машину, или мне придётся посадить тебя силой, — рычит альфа. — Я не уеду, пока мы не поговорим.
Волк на грани добра и зла. Чуть качнёт его не в ту сторону — и улетит прямо в объятия дьявола. Какой бы горькой ни была эта мысль, но… Я знаю. Я чувствовала Карима как себя. Сейчас этих ощущений нет.
— Хорошо, я сяду в машину, — говорю, сдерживая слёзы. — Только сначала ты ответишь мне на один вопрос.
— Спрашивай.
Альфа смотрит на меня с такой надеждой во взгляде, что я на несколько мгновений верю в его невиновность…
Нет, это иллюзия. Песня глупого влюблённого сердца.
— Ты собирался идти до конца? — выдыхаю вопрос.
— Что? — Карим не понимает. — Что значит — до конца?
— Я спрашиваю, — у меня дрожит подбородок, — ты не говорил мне правду, потому что я тебя об этом просила, или потому что тебе за это платил Тимур?
  
— Потому что ты не хотела знать, — не раздумывая отвечает альфа.
А я смотрю в его чёрные глаза и пытаюсь понять — соврал он или нет? Но я не понимаю. Как бы ни старалась — непонятно. Зря спросила.
Пора с этим заканчивать. Я сяду к нему в машину, и будь что будет.
* * *
Я хлопаю дверью, а Карим заводит мотор.
— Куда ты меня отвезёшь? — хриплю сдавленным от страха горлом.
— Куда бы ты хотела поехать? — сжимает огромными кулаками баранку и смотрит сквозь лобовое.
— Никуда. Просто поговорим. Здесь.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Хорошо, — волк глушит мотор. — Как скажешь, малышка.
Страх немного отступает, и я мысленно выдыхаю.
— Тебе больше не надо играть роль влюблённого мужчины. Всё закончилось.
— Я не играл роль, — цедит сквозь зубы альфы. — Я могу всё объяснить.
Всё ещё не могу поверить, что Карим хочет просто поговорить. Мну пальцами ручку трости и с опаской поглядываю на зверя.
— Попробуй, — слышу в собственном тоне дрожащие нотки надежды.
— Тимур нанял меня, чтобы я увёз тебя в лес. Ты потеряла память, а в лесу не было ничего, что могло бы напомнить тебе о прошлом. Он не хотел, чтобы ты вспомнила.
— Это я уже поняла, — улыбаюсь горько. — Много заплатил тебе Тимур за такую услугу?
— Достаточно, — Карим мрачнеет больше прежнего. — Мне нужны были деньги. Очень. Но я их даже в руки не брал. Тимур оплатил моей матери проживание в пансионате для инвалидов.
Ох… Я не знала. Хочу спросить Карима о его маме, но слова стоят шипами в горле.
— Жаль, что я узнала об этом только сейчас, — только и могу сказать.
— Я несколько раз пытался всё рассказать, но ты останавливала меня. Говорила, что не хочешь знать ничего о своём прошлом, — оправдывается зверь.
Он прав. Так и было. Только есть нюанс.
— Да, я просила об этом. Я представить не могла, какую правду от меня скрывают. Мне такой ужас в голову прийти не мог. А ты всё знал.
— Ч-чёрт… — взъерошив тёмные жёсткие волосы, Карим дует щёки. — Всё слишком сложно. Я не думал о последствиях, я жил тобой. Был счастлив в моменте.
Мне хочется верить каждому слову зверя. И я могу поверить. Его взгляд, тембр голоса, попытки держать себя в руках — я всё это вижу. Только исправить ничего нельзя. Поздно.
— Сердцем я чувствую, что ты не такой, как Тимур, — признаюсь тихо. — Ты делал то, что должен был делать. Не из алчности или желания причинить мне боль. Ты стал заложником ситуации, — слёзы текут из глаз ручейками.
— Если ты понимаешь, то почему сбежала? — Карим сам едва не плачет. — Я приехал домой, а тебя там нет. Я перевернул лес. Искал тебя. Почему ты не дождалась меня?! Почему уехала из стаи, Динара?! — лупит кулаком по рулю.
— Не кричи, — плачу.
— Прости… Прости, малышка, — тянется ко мне, хочет обнять.
— Нет! — рявкаю. — Не надо меня трогать!
Если обнимет, я не сдержусь. Я растворюсь в звере. Снова это произойдёт.
— Только не говори, что ты вернёшься к этому… — поджимает губы, сдерживая крепкое слово. — Я убью его! — снова лупит по баранке кулаком.
— Нет, к Тимуру я не вернусь, — спешу успокоить бешенного зверя, пока он не разгромил машину. — Я его прогнала. Мы разводимся.
— Тогда я вообще ничего не понимаю, — у Карима на губах улыбка сумасшедшего.
— Я не могу тебе доверять, — осторожно смотрю на зверя. — Не сейчас.
— Не сейчас… — повторяет эхом. — Но позже, да?
— Я не знаю, — отвечаю, глотая слёзы.
— Но ты сама просила не говорить тебе о прошлом! — орёт.
— Тише… Пожалуйста, Карим, — беру его за руку. — Вдохни со мной, — делаю глубокий вдох, а волк через мгновение повторяет. — Выдохни. И не дави. Слишком много всего на меня свалилось. Понимаешь?