Зверь. Изменил мне — изменил меня (СИ)

— Хм, интересный случай. Давай посмотрим, — кивает на кушетку.
Иду. Точнее, ползу.
Хочется верить, что Наринэ определит, что со мной. Ну или хотя бы даст что-нибудь от боли. Сил нет терпеть.
— Ай! — вскрикиваю, когда шаманка давит на моё колено.
— Больно?
— М-м… очень! — отвечаю, стиснув зубы.
Но боль — не повод прекращать осмотр. Наринэ продолжает, а я терплю. Она не хочет сделать мне плохо, просто такая вот я развалюха.
— Тут явно были переломы, — шаманка ставит диагноз. — И операция, — добавляет задумчиво. — Понятно, что у тебя амнезия, но разве ты не замечала послеоперационные шрамы?
Замечала. Только не думала, что они от операции. Я не помню, что со мной было, мало ли откуда они могли взяться.
— Вы уверены? — сажусь на кушетке.
— Абсолютно. Как и в том, что тебе нужна ещё операция. Минимум одна. А лучше две.
— Зачем? — сижу с большими глазами.
— Сустав коленный менять и мышцы сшивать. Они у тебя срослись узлом.
— Вы это на ощупь определили? — сижу в шоке.
— Ваши доктора так не умеют — понимаю, — улыбается смущённо. — Но нам ничего другого не остаётся. В лесу нет медицинского оборудования, как у людей.
Так, стоп. Как Наринэ удалось провести сложную диагностику за две минуты, да ещё и без аппаратуры — это интересный вопрос. Но есть кое-что ещё интереснее.
— Вы хотите сказать, что я… — мысли разбегаются, а я пытаюсь их поймать и собрать в кучку. — Что я получила травму давно?
— Определённо, — волчица подтверждает мою догадку.
— Как давно? — в груди играет холодок.
— Несколько лет точно, — шаманка моет руки в жестяном тазике. — С вероятностью девяносто девять и девять процентов это была автомобильная авария. По-другому так повредить сустав практически невозможно. Типичная картинка для аварии на дороге.
Она говорит, а у меня голова кругом. Есть ощущение, что я вот-вот что-нибудь вспомню. Только дальше этого ощущения не идёт. Будто я очень хочу чихнуть, но никак не получается. Мучительно… И не нужно. Я решила оставить прошлое за ширмой амнезии, но почему-то неосознанно возвращаюсь к попыткам вернуть воспоминания. Снова и снова. Снова и снова…
— Вы можете мне помочь? — с надеждой смотрю на Наринэ. — Я бы хотела ходить. Нормально. Это очень важно, — говорю и вспоминаю здоровую волчицу Захарию.
— Попробовать можно, — шаманка вытирает руки белоснежным полотенцем и присаживается рядом со мной. — Но я не знаю, сколько времени займёт процесс и каким будет результат. Не так много людей я лечила. Ты не думала обратиться в больницу в городе?
— Это так далеко, — вздыхаю. — Если попаду в больницу, то, наверное, надолго.
— Не хочешь оставлять своего альфу. Понимаю, — Наринэ снова улыбается, но недолго. Улыбка пропадает с красивых губ. — Тогда я спрошу ещё кое-что. Вопрос достаточно личный.
— Да, конечно.
— Альфа может тебя вылечить. Для этого ему надо обратить тебя в волчицу. Почему Карим до сих пор не сделал это?
— Э-эм, не знаю, — пожимаю плечами. — Первый раз слышу. Такой вариант даже не обсуждался.
— Ты хотела бы стать одной из нас? — со всей серьёзностью в тоне спрашивает Наринэ.
Сложно ответить сходу. Я вообще не знала, что такое возможно. Карим даже не заикался про оборот… Но если задуматься, то, наверное, нет. Я бы не согласилась стать волчицей. Это как-то слишком.
— Скорее нет, чем да, — поджимаю губы.
— Тогда я понимаю, почему альфа не говорил с тобой об этом. Он чувствует, что ты не готова. А без твоего согласия ничего не получится.
— И что мне делать? Я так и останусь калекой на всю жизнь?
— Я попробую помочь, — наконец соглашается шаманка.
— Спасибо!
У меня от радости пульс зашкаливает. Если я буду уверенно стоять на двух ногах, то и уверенности в себе у меня будет больше. И хорошо бы при этом не стать кем-то ещё… Волком.
— Первым делом надо снять боль и отёк, — заключает Наринэ. — Но тут я тебе не помощница. Ты должна своими ручками собрать в лесу травы, заварить их и пить. К утру будешь чувствовать себя намного лучше.
Травы, серьёзно? И всё? Ладно, оставим скептицизм. Буду делать, что велено.
  
— Какие травы я должна собрать?
— Какие хочешь, — Наринэ увеличивает градус моего недоверия. — А лучше — какие знаешь, чтобы ядовитых не набрала.
Затея кажется дурацкой. Да что там! Затея — бред полный. Но на что только не пойдёшь ради мечты. Моя мечта — стать здоровой и ходить, как все нормальные люди. Для меня это много значит.
— Спасибо, пойду. В лес, — сползаю с кушетки.
— Подожди на улице, я сейчас попрошу кого-нибудь сходить с тобой.
— Да-да, — толкаю дверь и выхожу из лазарета.
  
Глава 18
 
Я решаю выслушать Тимура. Любопытно, что он там придумал. Гад может засунуть свои планы себе же в задницу, но кто я такой, чтобы мешать ему выговориться?
Сижу за рулём с открытой дверью, сверлю взглядом недомужа:
— Рассказывай, — устраиваюсь поудобнее — готов слушать.
— Короче, найти фотографии не получилось, — упырь расхаживает по траве взад-вперёд. Нервничает. — И вряд ли получится. Кто-то знающий научил мою жёнушку прятать файлы профессионально.
— Беда, — заявляю язвительно и качаю головой. — Жалко расставаться с имуществом, да, Тимур?
— Откуда ты знаешь? — он удивлён моей осведомлённостью.
— Догадался, — скалюсь довольно. — Я жутко смышленый парень.
— Хрен с тобой, — гад не собирается выяснять, откуда я знаю о его целях. — Теперь придётся действовать по-другому.
О-о, мы добрались до самого «вкусного»! Новый гнилой план на подходе.
— Не томи, Тимурка! — сарказм из меня так и прёт.
— Ты переспишь с моей женой и снимешь это на видео, — выдаёт и пялится на меня, ожидая реакции.
Не, я разное предполагал, но чтобы до такой степени человеку мозг прищемило…
— Больше тебе ничего не надо? — сарказм меняется на злость.
— Карим, я всё понимаю, — оправдывается недомуж, — она калека, тебе противно, но я хорошо заплачу. Прям очень хорошо, — округляет глаза. — Если у меня будет такой компромат на стерву, я всё заберу при разводе. Тебе достанется жирный кусок её состояния. Речь о нескольких десятках миллионов.
Щедрое предложение. За такое и убить не стыдно.
Сложно описать, что я сейчас чувствую. Я хочу подвесить ублюдка на дереве за причинное место и долго обгладывать его наглую рожу. Чтобы он мучился и только потом сдох. Но я не могу позволить себе такую роскошь.
Одно дело — валить врагов-оборотней в глухом лесу, и совсем другое — грохнуть человека не так уж далеко от города. Я уже мотал срок за что-то подобное. Ещё раз за решётку — не вариант. У меня Дарина и матушка…
Отгоняю мысли о кровопролитии, но они упорно лезут в голову. Может, обтяпать всё под несчастный случай, типа Тимура волк загрыз? Но здесь повсюду мои человеческие следы, протекторы шин моей тачки. Менты пробьют это дело в три-пятнадцать, вопросы неудобные станут задавать. Даже если ничего не докажут, то повесят на меня какой-нибудь глухарь лет на восемь-десять. Я крайне удобный «случай» для таких дел. Только попади — не слезут.
— Карим, ну так что? — упырь подаёт голос. — Соглашайся. Второго такого шанса разбогатеть не будет.
Разбогатеть, говоришь?..
Выхожу из машины и беру недомужа за грудки. У Тимурчика куда-то вся смелость делась. Смотрит на меня в ужасе, дёргается.
— Ты вообще, что ли, берега попутал, утырок?! — трясу этот вонючий кусок мяса.
— Ты чо творишь?! Остынь! Или снова на зону хочешь?!
Тут он прав: раздавлю червя, а посадят как за человека.
— Динара — моя, — отпихиваю от себя недомужа. — Ты теперь её увидишь только на суде. При разводе.
— А-а, я понял! Понял я всё! — выставляет вперёд указательный палец, трясёт им. — Обскакать меня решил, да? На хрен тебе несколько десятков лямов, когда можно получить гораздо больше, — транслирует свои тупые фантазии. — Хитёр, Каримка! Только я тоже не пальцем деланный! Мать твою сегодня же из пансионата выкинут! Понял?! Иди у Динары бабки на её содержание проси!