Зверь. Изменил мне — изменил меня (СИ)

Дверь открывается, в избу заходит Карим.
— Ни хрена себе… — он окидывает взглядом прибранную комнату и чешет огромной пятернёй затылок. — Ты зачем убираешься?
Замираю — в одной руке клюка, в другой веник. Странный вопрос.
— Чтобы порядок был, — растерявшись, объясняю очевидный факт.
— Надо было мне сказать, я бы прибрался.
— Серьёзно?! — у меня из горла рвётся нервный смешок. — Проехали, — решаю не продолжать бессмысленный разговор.
— Ты снова без настроения? — Карим присаживается за стол, наливает в кружку остатки травяного чая.
Ещё более странный вопрос. У меня бессонница, я убираюсь — какое может быть настроение? Или Карим ждал, что я среди ночи встречу его песнями и плясками? Иногда я его совсем не понимаю.
— Ты на время смотрел? — вздохнув, тоже сажусь за стол.
Глянув на наручные часы, Карим хмурится:
— Ну да, ночь. Три часа, — снова смотрит на циферблат. — Постоянно забываю, что по ночам люди должны спать… А не уборкой заниматься, — добавляет с упрёком.
Я вообще перестаю что-либо понимать. Он говорит так, будто я человек, а он кто-то ещё. Инопланетянин?
— Как охота? — решаю сменить тему.
— Никак, — Карим дует щёки. — Малышка, я должен кое в чём тебе признаться.
В голове у меня звучит глухой «бум», и перед глазами на мгновение темнеет. В чём признаться? Сейчас скажет, что у него есть другая женщина. К ней он по ночам и бегает…
Что за бред?! Не знаю, почему мне в голову пришла мысль о любовнице. И вообще, какая может быть любовница? Статус наших с Каримом отношений неясен. Кто мы друг другу — непонятно.
— Говори, — сиплю пересохшим горлом.
— Всё нормально? — Карм щурится. — Ты побледнела.
— Голова закружилась. От усталости, наверное, — забираю у него кружку с холодным чаем. — Ты хотел в чём-то признаться, — напоминаю взволнованному мужчине.
— Да… И нет, — мнётся. — Я хотел сделать это позже, когда ты окрепнешь. Но обстоятельства изменились. Надо сейчас.
— Что надо-то?! — у меня нервы звенят, и в голове тоже звон.
— Малышка, я не человек, — выдаёт какую-то дикость.
— А кто? — улыбаюсь растерянно.
— Оборотень, — едва не шёпотом признаётся Карим. — Волк.
Оу, версия с инопланетянином отменяется. Он решил свести меня с ума?
— У тебя странное чувство юмора, — делаю глоток остывшего чая.
На лице Карима нет и тени веселья. Он серьёзен как никогда.
— Я не шучу. Есть только один способ доказать это, — встаёт и стягивает с себя футболку.
От вида литого мускулистого торса моё лёгкое головокружение превращается в тяжёлое. Сейчас с табуретки улечу.
— Эм-м… Ты немного торопишь события, — цепляюсь за столешницу. — Мы договорились, что ты дашь мне время. Помнишь?
— Ты не о том подумала, — улыбка у Карима получается грустная. — Я собираюсь превратиться, — расстёгивает пряжку на ремне.
— Всё, хватит, — меня начинает раздражать этот мистический бред. Шутка затянулась. — Пора спать, — беру трость, собираюсь встать.
— Сиди, — негромко, но крайне властно приказывает Карим.
Что за тон? Он никогда прежде так со мной не разговаривал. Всего одно его слово, и меня будто пригвоздило к табуретке. Сижу, боюсь пошевелиться.
А потом происходит то, во что нормальный человек никогда не поверит. Но я вижу это своими глазами! Щетина на лице Карима быстро растёт, превращаясь в густую чёрную шерсть, чёрные глаза желтеют и начинают светиться, а тело меняет размер и форму. Кажется, я даже слышу хруст костей. Или?.. Нет, чёрт возьми, это точно не «хруст безе»!
— М-мама… — шепчу, когда огромный чёрный зверь утыкается холодным носом мне в коленку.
Больше ничего сказать не могу — язык онемел вместе с мыслями. Я отказываюсь в это верить! Я сплю, и мне снится сон. Ночной кошмар. Надо проснуться. Пусть я проснусь, пожалуйста!
Но пробуждения не происходит. Я всё ещё сижу за столом в лесной избе, а рядом со мной большой чёрный волк. Он смотрит на меня предано — глазищами своими жёлтыми сверкает. Это ни капельки не успокаивает, и зверь решает, что облизать мою коленку — хорошая идея. Я вздрагиваю, пытаясь отстраниться, но за спиной стена.
  
— Карим?.. — тяжело дыша, в панике ищу глазами мужчину, которого привыкла называть этим именем. — Карим! — зову его, а в ответ слышу тихое волчье рычание.
Меня трясёт от страха, но я умудряюсь встать. Сейчас возьму юмориста за жабры! Только найду его. Я почти уверена, что всё это тупой розыгрыш.
Ковыляю по комнате — заглядываю в шкаф, вожу клюкой под кроватью. Куда спрятался? Изба небольшая, искать больше негде, а дверь закрыта на засов. Карим запер её, когда пришёл…
Почувствовав на спине тяжёлый, горячий взгляд, замираю. Сердце от страха перестаёт стучать. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами со зверем. Огромный чёрный волк смотрит на меня совсем не так предано, как пару минут назад. Это взгляд хищника, который прижал к стенке долгожданную жертву.
* * *
— Пар-р-ра. Сделаем девочку нашей. Сейчас.
Я уже раз десять пожалел, что превратился! Тут кое у кого крышу рвёт конкретно. Моя человеческая и звериная сущности едины — так я думал. Но, оказывается, случаются недоразумения. Например, лёгкое раздвоение личности на фоне любовных чувств.
Твою мать! Стой!
Волк прёт к девочке — метку ей поставить хочет, аж слюна капает. Дурень! Пар-р-ра и всё тут.
Нельзя Динару клеймить без её согласия. Поставишь человечке метку, прежде чем услышишь от неё «да», и она может умереть. Ключевое для моего волка здесь может. Он верит, что может, и не может. Я в корне не согласен. На хрен такие эксперименты не нужны.
Стоять! Невероятным усилием воли заставляю лапы шагать назад. И ведь не даёт, гад, обратно в человека перекинуться. Никогда бы не подумал, что буду спорить с собственным зверем, да ещё и на такую серьёзную тему.
Динара сильно напугана. Сначала звала меня, искала, а теперь в угол забилась и шепчет что-то. Походу, молится.
Я вообще не на это рассчитывал. Собирался показать малышке, кто я, а потом рассказать всю правду о ней. Как она у меня оказалась, кто её муж и зачем я с ним связался.
— Моя девочка. Пахнет сладко. Пар-р-ра.
Маньяк какой-то, а не волк! Ему бы реплики для триллеров писать. Стой! Снова останавливаю зверя, а Динара от ужаса тихонько пищит.
Да-а, натворил делов. Сначала у девочки на глазах превратился из человека в волка, а теперь она думает, что я хочу её убить. Во всём этом беспределе есть только один положительный момент — похоже, я нашёл истинную. Редко кому так везёт. Один шанс на миллион — я сорвал куш. Хорошо бы моя главная награда не схлопотала сердечный приступ.
— У-у-уйди! — кричит Динара волку. — Карим! — зовёт меня.
— Р-р-р!
Всё! Лопнуло моё терпение. Фигурально выражаясь, беру сам себя за горло. Одна Луна знает, чего мне сейчас стоит оборот. Такой боли я ещё не испытывал — душу и тело рвёт на части. Сначала волчий вой разносится по всему лесу, а потом зверьё пугает человеческий ор.
Валяюсь на полу, воплю, как резаный. Моя бедная девочка бледная, как мел, сидит на попе в углу ни живая, ни мёртвая. Погоди, моя хорошая, сейчас твоего зверюгу отпустит, и поговорим.
— Прости… я не хотел тебя… пугать, — выдавливаю из себя слова.
Прозвучало максимально тупо — понимаю. Но у меня не было цели устроить паре такой экстрим.
— Ты хотел меня загрызть! — выставив вперёд клюку, кричит малышка. — Не подходи!
Не подхожу. Лежу себе голый на полу, никого не трогаю. Корчусь от афтершоков оборота.
— Не хотел я, м-м-м… Твою ж мать!.. — переживаю очередной накат боли. В позвоночник долбануло. — Не хотел я тебя загрызть. Мой зверь тебе метку поставить собирался, — объясняю, отдышавшись.
— Всё равно не подходи! — у Динары едва ли не истерика.
Ей сейчас фиолетово, что там хотел мой зверь. Опираясь на клюку, она встаёт и хромает к двери. Наблюдаю. Дёргает засов, но открыть силёнок не хватает — я специально железяку в петлю надёжно загнал. Не в окно же тебе сигать, красавица. Да и далеко ли уйдешь?